ться с мыслью, что я никогда не вернусь домой. И что жить мне до конца жизни с красавцем-Ренгаром, который вряд ли когда-нибудь услышит мое «нет».
– Как вообще можно справиться с драконом? – донимала я Энлиля расспросами.
– Я никогда не пытался построить счастливую семейную жизнь с ними, – заметил палач, вновь зарываясь в свою писанину.
– Очень смешно!.. – фыркнула я с плохо скрываемым презрением.
Признаюсь, терапия мне, конечно, нравилась. Но раздрай в эмоциональном плане просто фантастический. Когда откатывают остатки инкубского успокоительного, я словно на иголках. Так бы и покусала кого-нибудь.
– А вообще пытался?
– Прости, что?
Энлиль посмотрел на меня проницательно, как он умел.
– Семью. Пытался завести?
– Конечно нет, что за глупости, – отмахнулся палач.
И отчего-то стало обидно.
Я вот всегда хотела иметь крепкую семью. Чтобы все, как полагается, чтобы любовь с первого взгляда, чтобы свадьба одна и на всю жизнь. С гигантским платьем.
И без драконов! Однозначно без драконов.
– Какой-то ты категоричный.
– Не категоричный, а опытный, – поправил меня Энлиль спокойно. – Я говорил тебе про Азхара и то, что вышло из его попытки связать свою жизнь с тем, кто не проживет хотя бы приблизительно так же долго, как и он. Я не претендую на вечность, конечно. Но, зная, сколько уже прожил…
– И сколько же?
Смотрела я на императорского палача и немного завидовала. Ну, вот ему по-любому не восемнадцать. И даже не двадцать пять. Мне бы такую идеальную мраморную кожу в его…
– Я после третьего века перестал считать годами, – скромно признался Энлиль. В его взгляде читалось, насколько он ждет моего восхищения. Нет, я поражена, что уж там. – Если нигде не сбился, то около восемнадцати столетий. Я бы, конечно, сверился с записями…
– Да нет, не стоит, – заверила я его. – Основную идею я уловила.
– В общем, не уверен, что семья в традиционном смысле мне подойдет.
– Боюсь спросить… Что в твоем понимании нетрадиционный смысл?
– Я некромант, Кати. Не самый сильный. Хотя нет. Я единственный некромант в этом мире, насколько мне известно. Так что да. Сильный.
– И скромный, – кивнула я с интересом.
– В общем, я думаю, что когда буду готов, выберу себе не самую живую девушку…
О, так ты из этих!..
– С мягким характером. И с хорошим чувством юмора… Проведу обряд, привяжу ее к себе, чтобы вернуть к жизни. И будет у нас долго и счастливо. Пока моя смерть не разлучит нас.
– Ага. Или пока ты не найдешь себе труп помоложе и посимпатичнее.
Энлиль недовольно смерил меня глазами.
– Знаешь, Снежинка. Иногда мне кажется, что я тебя избаловал.
– Конечно избаловал. Если ты не заметил, я уже давно чувствую себя здесь как дома.
Я откинулась на матрас.
– Если честно – не хотела бы отсюда выходить.
– Боюсь, этого не получится сделать.
Энлиль закрыл свои книги и поднялся со своего места.
– Да знаю я. Просто еще не готова.
– Жаль. Сегодня утром, когда я ходил за завтраком… Я пересекся с Даррионом. Как ты можешь догадаться, не случайно. Он искал меня. Вернее, тебя. Конечно. Сегодня пройдет последний тур. И император требует, чтобы ты была готова.
– Какой тур? – нахмурилась я. – Разве меня не исключили?
– Не имели права. Тебя ложно обвинили, подвергли допросу. Все обвинения сняты. Если бы ты пострадала, ты бы проходила в туре три дня назад…
– Но я не проходила! – воскликнула я возмущенно. – Разве это не основание для снятия с соревнований?
– Обычно – да… – Энлиль подошел ко мне и взял за руки. Сразу проверила, что он по-прежнему в перчатках. Не хотелось бы сейчас терять здравый рассудок. – Но в финал вышла Навв-Рьянка. И, насколько я понимаю, Даррион не горит желанием устраивать этот брак.
– Или горит желанием меня убить, – отметила я с грустью. Потому что в голову не приходило ни одного соревнования, в котором я была бы в состоянии обыграть драконицу. – Это все глупость. Я ни за что не смогу выиграть. А если ты прав про попаданок и драконов – мне никто не позволит стать женой императора. А еще… Если Даррион решит сдержать свое слово и попробует отправить меня в мой мир, я погибну. И…
– Тебя надо успокоить? – осторожно поинтересовался Энлиль, наблюдая, как часто я начала дышать.
– Нет… Я… В порядке. Моя жизнь оборвется примерно в ближайшие сутки, но я в порядке.
Кажется, я вот-вот упаду в обморок.
– Скажи, у тебя случайно нет сумасбродного желания бросить всю привычную жизнь в замке и пуститься в бега с малознакомой девушкой? – поинтересовалась я у палача, просто решив посмотреть, может, хоть удача на моей стороне сегодня.
– Не раздумывал над этим.
– А ты подумай, – попросила я немного с вызовом. – Я не конфликтная.
Правда, по твоим меркам слишком живая. Но это очень быстро исправит Навв-Рьянка.
– Все будет хорошо, – пообещал Энлиль.
Понятия не имею, откуда в нем столько оптимизма. Даже во мне его не осталось.
Барабаны оглушительно громко отбивали медленный, практически похоронный ритм.
Я стояла перед высокими железными воротами. За моей спиной – Энлиль.
Где-то у другого входа в зал, где собрались гости для просмотра последнего тура отбора невест, точно так же стояла Навв-Рьянка со своим сопровождающим. Быть может, если бы несколько дней назад я не закатила мини-скандал, сейчас рядом со мной стоял не Энлиль, а Ренгар. И так бы было только хуже. После всего, что я узнала…
Стоит догадаться, что я бы попросту пропала. Еще до того, как откроются двери, и я вступлю в зал.
Сегодня для меня не было платья. Вместо очередного нежного и женственного наряда, в моей комнате меня ждали плотные брюки, высокие сапоги, шелковая рубаха и плотный нагрудник.
Что-то мне подсказывало, что не кулинарный конкурс меня ждет.
Волосы стянула в тугой хвост, чтобы, если что, не мешали.
«Даже не собираюсь побеждать», – успокаивала я себя. Всего-то надо подойти к сопернице и сказать, что она победила. Что бы там ни было, отдать очередь, поддаться. Что угодно, я – пас. Это не моя борьба.
– Волнуешься?
Как обычно, голос Энлиля оставался ледяным и спокойным, но мне даже этого хватило, чтобы почувствовать себя чуть-чуть увереннее. Пока что я не одна. И рядом нет врагов. Чтобы я ощущала, если бы сейчас со мной стоял, например, Браил?
– Мне страшно.
Энлилю врать незачем. Он точно не заинтересованная сторона. Просто согласился поддержать ту, с которой палач несколько перестарался на допросе.
– Я могу убрать все это, – напомнил мужчина. – Убрать все эмоции. Если хочешь предельно чистый разум.
– Есть шанс, что это объявят допингом и меня дисквалифицируют? – спросила я с нотками надежды.
– Я не знаю таких слов, Снежинка, – снисходительно улыбнулся Энлиль, стаскивая перчатки. – Я не дам тебе ничего лишнего. Лишь заберу. Ты не представляешь, как разум работает, если не приходится отвлекаться на чувства.
– Звучит немного пугающе, – призналась я.
Знала, что Энлиль не причинит боли, и все равно вздрогнула, когда прохладные ладони мужчины легли на мою шею.
– Ты и сам нервничаешь, – сообщила я отстраненно.
– А ты наблюдательная!.. – одобрительно подметил он и предупредил: – Сначала может показаться, что картинка перед глазами плывет. Но это быстро пройдет. Сосредотачивайся на главном.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – успела спросить я, но двери передо мной скрипнули и начали открываться.
Энлиль был прав. Я больше ничего не ощущала. Не испугалась, когда двери открывались, хотя должна ведь была услышать, как сердце забилось чаще от понимания неизбежности. Не почувствовала и удивления, увидев светлый песок, наполняющий комнату.
Не комнату – арену.
Двери вели не в очередной зал. Они открывали путь на арену, расположенную прямо в замке. Чистое небо над головой, ряды роскошных кресел для гостей с широкими площадками, с мягкими диванами и проходами для прислуги. Песчаная аренда с двенадцатью каменными плитами, вкопанными вертикально.
Напоминает странные часы.
Но эмоций не вызывают. Нет волнения, грудь не распирает.
Спасибо Энлилю – мне просто пофиг.
Вокруг арены возведены высокие стены, и уже сверху сидят зрители. И только одна ложа отличается от всех остальных – императорская. Покрытая золотом, она была отделена от остальных зрителей колоннами и красным шелком, который развевался на ветру. Широкий трон, на котором при желании можно было бы и лежать.
Даррион смотрел прямо на меня. И в его взгляде что-то изменилось.
Он сам изменился.
Корона на голове превращала его в совершенно другого человека. Злого, властного.
Придворный верховный маг находился поблизости от императора, лишь укрепляя во мне мысль, что они с самого начала договорились обо всем. Понятия не имею, к чему такая сложная схема. Но других вариантов не вижу.
– Последний тур, – объявил Даррион, обращаясь к толпе.
Я не смотрела на Навв-Рьянку, только на свежепровозглашенного императора.
– И я хочу, чтобы он прошел так, как хотел его провести мой покойный отец.
Гости встретили подобное предложение бурными аплодисментами.
– Когда мой отец познакомился с благородными дамами императорского отбора, он задал каждой из них вопрос – в чем они особенно хороши.
Я перевела взгляд на драконицу, которая хищно скалилась в мою сторону.
Что-то я сомневаюсь, что Навв-Рьянка поведала Даллариону о своем пристрастии к готовке.
– И, видит Огнекрылый, звезды не случайно сошлись таким образом, что сегодняшние претендентки имеют нечто общее… – Даррион говорил медленно, холодно. – Прекрасная Навв-Рьянка поведала моему отцу, что с малых лет тренировалась наравне со своим братом – хозяином пика Ренгара, и способна защитить свой дом в случае необходимости. А леди Кати… Ее небывалая скромность не позволила хвастаться, чтобы не смущать мужчин. Но есшарийские девы всегда славились своими способностями в военном деле.