– Почему вы так сажаете? Разве удобно обрабатывать огромную площадь? Мы с ба… Баженой чуть с ума не сошли, пока обогнули одно такое поле.
– Конечно, удобно, – ответил староста. – У амулетов большой радиус действия. Пяти человек достаточно, чтобы и засеяли и убрали.
– Так вы при помощи магии выращиваете? Хотя, разумно, конечно, пользоваться тем, что есть.
– А у вас как? – у неугомонного мальчишки даже глаза разгорелись от интереса.
– У нас такие большие машины, комбайны убирают. Раньше вручную косили. Значит, ваше село занимается выращиванием хлеба?
– Нет, это соседи наши выращивают. Мы им разрешили, чтобы земли не простаивали. У них и мельницы и все приспособления для помола. Надеюсь, до вечера доберемся до Ржанок, там и переночуем, – объяснил Осталидан. – А мы мебель делаем и разные поделки из дерева. Если бы ты до конца деревни дошла, то увидела бы наши мастерские. Улесье, вообще, деревня мастеров краснодеревщиков.
– Ну надо же! Жалко, что не дошла. Я просто не увидела ни одного старика, решила, что вы их убиваете, и мне стало не до экскурсий.
– Вот ведь придумала, глупая, надо было не торопиться и познакомить тебя с моей бабушкой и прадедушкой, – покачал головой Осталидан.
– У вас есть прадедушка? – я опешила и стала в уме прибавлять к шестидесяти двум двадцать, двадцать и двадцать. Это как минимум.
– Мой прадедушка очень хороший мастер и у него еще много жизненных сил. Люди, которые занимаются любимым делом, живут, как правило, дольше.
– Отличный стимул найти профессию по душе, – я рассмеялась. В своем архиве я при жизни умерла. – А скажите, вот мы в лесу ночь провели, и никакие дикие звери на нас не позарились, только птицы голосили.
– Вам повезло просто. Вы на окраину леса попали возле поля, – ответил староста. – Там амулеты установлены отпугивающие. И от диких зверей и от хищных птиц, а певчие безобидные, мушками питаются.
– Ах, вот в чем дело. А я еще подумала, как такое поле кабаны не потравили.
– Без защитных амулетов давно бы все растоптали и поклевали, – Освальд посмотрел на меня и жалостливо спросил: – Может, прибавим немного, а? Ты как?
– Как человеку не терпится начать грызть гранит науки! – я даже руками всплеснула и прислушалась к себе. – Вроде нормально, только чуть-чуть прибавим, ага? Я ведь только учусь.
Мы, как это пишут в книгах, пришпорили коней, мне даже понравилось. В точности выполняя все указания и советы я держалась в седле более уверенно. Хотя, по большому счету, в этом была заслуга моей умной кобылы. Взбрыкни она ненароком, и я бы уже лежала на обочине. Руками-то держаться не за что, руля у лошадки не предусмотрено.
Дорога свернула в сторону от поля и на пути стали попадаться рощицы и просто одиноко стоящие деревца. В одной такой рощице Осталидан решил устроить привал, чтобы дать мне возможность размяться. Спасибо ему за это. Немного погуляв, я плюхнулась рядом с Освальдом на расстеленное одеяло.
– Ох, хорошо!
– Жива? Молодец, – похвалил парень и вздохнул, повернувшись ко мне лицом. – А я вот все думаю о твоем мире, пытаюсь представить себе старого человека, и не получается. Объясни еще раз, как это – морщины? Вот так?
Парень стал строить рожи, пытаясь собрать на лице складки кожи, я расхохоталась. Смотрелось очень уморительно. И тут я вспомнила.
– Постой, я же вчера или позавчера, короче, перед попаданием как раз женский журнал купила свежий.
Пошарившись в сумке нашла печатное издание и стала листать. Не может быть, чтобы не было ни одной фотографии пожилого человека. Мужчины подползли с обеих сторон, и стали с интересом разглядывать иномирную диковинку. Так, так, рецепты, выкройки…
– Какие буковки интересные, незнакомые, – Освальд даже рот приоткрыл.
– А кстати, почему я вас понимаю? Я на каком языке говорю?
– На аякском, – парень потер пальцем по глянцевой странице.
– Погоди, Аяк это мир?
– Да все говорят на аякском. У нас один язык, – Освальд пожал плечами. – А разве бывает по-другому?
– У нас очень много стран и в каждой говорят на своем языке.
– Это же неудобно!
Теперь плечами пожала я. Перевернув следующую страницу, мне повезло наткнуться на статью с красочной фотографией.
– Вот смотрите, изображение женского хора пенсионеров.
Мужчины нагнулись над журналом. Осталидан сглотнул, Освальд прикрыл рот руками. Глядя на их лица, выражающие ужас, я тоже посмотрела на участниц хора. Вполне себе симпатичные старушки, подкрашенные и приодетые. Знали, что для журнала снимаются, прихорошились.
– И сколько им лет?
Я пробежала глазами по статье и нашла нужные строчки.
– Самой молодой участнице хора шестьдесят шесть лет.
– Святые небеса! – воскликнул староста. – Почти моя ровесница! Как с такой женщиной жить?
– Мужчины тоже к старости не лучше.
– Они страшные, – признался Освальд.
– Они старые, только и всего. Моя бабушка всегда сокрушалась по этому поводу. Говорила, что это несправедливо – человек большую часть своей разумной жизни старый. Пока молодой и красивый ума нет, когда ум наживешь уже старый.
– Не хотел бы я попасть в твой мир, Линария, – покачал головой парень. – Так все сложно у вас.
– Ты и не попадешь, там магии нет. Оттуда еще чудом переместиться можно, а туда никак, – успокоил отец и приказал: – Все, дети, двигаем дальше.
Я улыбнулась. Теперь, зная истинный возраст моложавого старосты, его « девочка» и «дети» не раздражали. Мне помогли взобраться в седло, и мы поскакали дальше.
Оставив позади еще парочку полей, я решила, что стала крутой наездницей, раз не сваливаюсь со своей кобылки, и стала изображать из себя крутого ковбоя. Мужчины посмеялись, перемигнулись и подъехали ко мне с двух сторон. Дальше все произошло очень быстро. Освальд выхватил из рук поводья, а Осталидан схватил за талию и перетащил в свое седло. Я взвизгнула.
И только после того как я оказалась верхом на мощном жеребце, в крепких руках старосты, я поняла, что действительно означает фраза «пришпорить коня». Мы мчались со скоростью мотоцикла! Никогда не думала, что лошади могут так быстро передвигаться. Брылька не отставала ни на шаг, скалясь в сторону жеребцов. Конечно налегке то оно и скачется веселее.
Бешеная гонка прекратилась, когда вдалеке показались крыши домов. Осталидан так же ловко вернул меня Брыльке и спросил:
– Не сильно испугалась?
– Я? Да вы что! – расхохоталась довольно и стала хвалить свою подругу: – Вот мы молодцы с тобой, Брылечка, как быстро до Ржанок доскакали! Правда, пока по отдельности, но какие наши годы?
Мужчины снова расхохотались. Да я вообще веселю их всю дорогу, что бы они без меня делали?
Возле деревни повторилась знакомая история. Мелочь, играющая за околицей, помчалась оповещать жителей о приезде гостей. Их специально за деревней играть отправляют что ли? Мол, дармоедов не держим, раз маленькие работайте сигнализацией.
– Слушайте, а детей здесь никто не обидит? Ну раз у вас всякие твари по паре ходят, – поинтересовалась на всякий случай.
– Что ты, Линария, вокруг селений самые мощные амулеты, – объяснил Освальд. – Твари никогда не сунутся.
– А нас тогда почему с мечами встречать вышли?
– На всякий случай, – хихикнул парень. – Необычно же. Две красавицы из ниоткуда появились и чихать хотели на все защитные амулеты.
– По вашим меркам мы красивые?
– Очень! Есть у нас конечно и светловолосые и голубоглазые, но не все вместе. Только у правящей семьи волосы русые и глаза серые.
– А мэтр Симерин женат? – я вдруг вспомнила о своем, о девичьем.
– Понравился что ли? – удивился Освальд.
– Я не для себя интересуюсь, мне Бажену бы в хорошие руки пристроить, – озабоченно покачала головой.
Мужчины расхохотались. Мы въехали в деревню, и разговор прервался.
Дальше было знакомство с семьей старосты Ржанок. Надо ли говорить, что и хозяин и хозяйка были до безобразия молоды, и только их дочери я с уверенностью могла дать четырнадцать-пятнадцать лет. Дети здесь нормально растут, это после тридцати уже не поймешь.
Освальд ласково потрепал девчонку по косичкам:
– Привет, невеста!
За что получил по рукам, но глазенки у малявки сверкнули не по-детски. Пока взрослые обменивались новостями, я попросила своего студента показать мне деревню. Ясно же, что он тут как дома и все знает. Парень с радостью согласился.
– Правда, что ли невеста? – медленно шагая по дороге, поинтересовалась я.
– Да что ты, шутка, конечно, – хмыкнул Освальд.
– Знаешь, Ось, не шути так больше.
– Почему? Что такого-то?
– Потому что она ребенок, девочка. А девочки могут поверить, они впечатлительные. Вобьет себе в голову, и будет ждать. Тем более возраст сейчас у нее переходный.
– Да? Ну ладно не буду раз так, – парень даже остановился. – Постой, а как ты меня назвала?
– Ой, ну сократила немного, подумаешь, мы же друзья? – я беспечно махнула рукой. – Ты мне лучше вот что скажи, зачем зеленый забор закрашивать синей краской? И главное в разных местах и не понятно зачем. В чем тут смысл?
– Где? – парень удивленно посмотрел по сторонам.
– Да вот перед тобой, не видишь что ли?
Я указала рукой на низенький зеленый заборчик, на котором сияло пятно.
– Я ничего такого не вижу, – Освальд подошел вплотную к забору и, наклонившись, стал разглядывать. – Где?
– Ты издеваешься, что ли? Носом ведь уткнулся.
Я возмущенно хлопнула рукой по синему пятну, и оно вдруг исчезло. Я ойкнула и отскочила в сторону. В зеленом заборе теперь зияла дыра.
– Ты рукой пробила дыру? – удивленно прошептал парень, вытаращив глаза, и хихикнул.
– Шутишь? Как бы я смогла? О, зато больше нет синего пятна, – вот сто процентов придуривается студент и правду не говорит.
– Зато есть дыра!
– И не стыдно вам портить мою работу?
Я снова подпрыгнула. Мужской голос раздался неожиданно. Возле нас стоял стройный черноволосый мужчина в домотканой рубахе и сердито хмурил брови. Или так тихо подкрался или мы не услышали шагов в пылу перепалки.