Внезапно я ощутила, как Айла замолчала. Я приоткрыла один глаз. Она больше не вышивала. Наклонившись вперед, она внимательно, с каким-то странным, хищным интересом, смотрела на раскрытую книгу на моих коленях. Ее пальцы медленно, почти гипнотически, тянулись к одной из страниц.
21
Я резко дернулась, окончательно просыпаясь. Айла тут же отпрянула, ее рука замерла в воздухе, не коснувшись книги. На ее лице снова было выражение ангельской невинности, будто она просто любовалась моим мирным сном.
– Ой, Тианочка, прости, я тебя разбудила? – ее голос был полон притворного раскаяния. – Ты так сладко спала, я не хотела мешать. Просто… заинтересовалась, что это ты такое интересное читаешь? Такая старая книга…
Ее взгляд снова метнулся к раскрытым страницам, и я невольно прикрыла книгу рукой. Что-то в ее любопытстве было слишком настойчивым, слишком… целенаправленным.– Да так, ерунда, – я постаралась говорить как можно беззаботнее, быстро закрывая книгу и откладывая ее на столик. – Старые сказки. Знаешь, от скуки чего только не начнешь читать.
Айла улыбнулась, но в ее глазах мелькнул какой-то странный огонек.– Сказки, говоришь? Ну, иногда и в сказках бывает доля правды, не так ли?
В этот момент в дверь постучали, и вошла Анора с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки.– Вечерний отвар, леди, – сказала она своим обычным спокойным голосом, но, ставя чашки на стол, ее взгляд на мгновение задержался на книге, которую я только что отложила. Я заметила, как ее брови чуть заметно дрогнули.
– О, Анора, спасибо, ты как всегда вовремя! – прочирикала Айла, беря свою чашку. – Твои отвары просто восхитительны! Они так успокаивают.
Анора коротко кивнула, не удостоив Айлу ответом, и, пожелав нам доброй ночи, вышла. Я взяла свою чашку. Отвар действительно приятно пах травами и немного согревал. Мы еще некоторое время посидели в молчании, Айла снова принялась за свое вышивание, а я делала вид, что рассматриваю узоры на ковре, хотя все мои мысли были заняты ее странным интересом к книге и мимолетной реакцией Аноры.
Вскоре Айла, сославшись на усталость, удалилась в свою комнату. Я осталась одна, но чувство тревоги не покидало меня. Я снова взяла в руки книгу о «Ходящих в Тенях». Неужели Айла что-то знает? Или это просто мои разыгравшиеся нервы?
Я уже собиралась ложиться спать, когда в дверь снова тихонько постучали. На этот раз это была Анора. Она вошла, плотно прикрыв за собой дверь, и ее лицо было серьезнее обычного.– Леди, могу я… на пару слов? – спросила она почти шепотом.
Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.Анора подошла ближе.– Та книга… которую вы читали, – она понизила голос еще больше. – О тенях… Будьте осторожны с этим, леди. Очень осторожны. Тени… они не любят, когда в них заглядывают те, кто не готов. И они… они могут быть очень опасны.
Ее слова прозвучали так серьезно, так убедительно, что у меня по спине пробежал холодок.– Ты… ты что-то знаешь об этом, Анора? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Анора на мгновение отвела взгляд, словно борясь с собой.
– Я знаю, что некоторые старые рода… они связаны с тенями. И что это не всегда безопасно. Просто будьте очень осторожны, леди. И если вам когда-нибудь понадобится помощь или просто поговорить…
Она не договорила, но в ее взгляде я увидела не просто предостережение, а какое-то затаенное знание и, возможно, даже сочувствие.
– Спасибо, Анора, – сказала я искренне. – Я буду осторожна.
Когда она ушла, я еще долго сидела, обхватив колени руками. Предостережение Аноры, наложившись на прочитанное в книге и странное поведение Айлы, создавало очень тревожную картину. Тени… Сумрак… Все это было слишком реально, чтобы отмахнуться.
Я встала, подошла к комоду, где хранила свои немногие вещи. Достала несколько головок чеснока, которые припрятала еще после первой «прогулки» в Сумрак. Тот самый чеснок, который, возможно, спас мне тогда жизнь. С этого дня я решила носить пару зубчиков с собой постоянно. В кармане платья. Просто на всякий случай.
Внезапно рука, где выше локтя скрывался тот странный, появившийся из ниоткуда браслет-татуировка, сильно запульсировала, а потом ее обожгло резким, почти нестерпимым жаром, заставив меня вскрикнуть и схватиться за плечо.
Что это, черт возьми, такое?!
22
Боль была такой резкой и неожиданной, что я вскрикнула, инстинктивно хватаясь за плечо. Рука, там, где под тканью платья скрывался этот чертов браслет-татуировка, горела так, будто к ней приложили раскаленное железо.
Кожа под пальцами пульсировала жаром, а сам узор, казалось, светился даже сквозь одежду. Я с ужасом смотрела на свое плечо, не понимая, что происходит. Это какая-то аллергия? Проклятие? Или этот мир решил окончательно меня добить?
В этот момент в дверь тихонько постучали.
– Леди Тиана? – раздался немного испуганный голос Палессы. – Все в порядке? Я… я просто хотела спросить, не нужно ли приготовить вам ванну на ночь?
Ванна! Сейчас мне было не до ванны. Мне нужно было понять, что, черт возьми, творится с моей рукой!Не раздумывая, я рванула к двери и распахнула ее так резко, что Палесса, стоявшая на пороге с каким-то полотенцем в руках, отшатнулась от неожиданности.
– Леди?!
– Заходи! – я схватила ее за руку и буквально втащила в комнату, захлопнув за ней дверь. Бедная девушка смотрела на меня огромными, испуганными глазами, явно не понимая, что происходит.
– С-случилось что-то, леди? – пролепетала она, озираясь по сторонам, будто ожидая увидеть в комнате разбойников или, на худой конец, привидение.
– Случилось! – я подтащила ее к кровати и почти силой усадила на край. – Смотри!
Не давая ей опомниться, я задрала рукав своего платья, обнажая плечо. Я ожидала увидеть там пылающий огнем узор, но… ничего. Жар спал так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь легкое покалывание и фантомное ощущение ожога. А сама татуировка… она изменилась.– Раньше она была… бледной, – сказала я, растерянно глядя на свою руку. – Едва заметной, как старый шрам. А теперь… смотри, какая она стала! Черная, четкая…
Палесса сначала испуганно смотрела на меня, потом ее взгляд сфокусировался на моей руке. Она медленно наклонилась, внимательно разглядывая татуировку. Удивление на ее лице сменилось… чем-то еще. Каким-то странным, почти благоговейным выражением.
– Святые угодники… – прошептала она, и ее глаза округлились еще больше. – Так вот оно что…
– Да что «оно»?! – не выдержала я. – Ты знаешь, что это? Говори!
Палесса осторожно, почти благоговейно, коснулась пальцем татуировки на моем плече. Я невольно вздрогнула, но ее прикосновение было легким и прохладным.– Она… она приняла полную форму, леди, – тихо сказала она, проводя пальцем по четким черным линиям. – Это очень хороший знак.
– Хороший знак чего? – я все еще ничего не понимала. – Что это за клеймо вообще?
Палесса подняла на меня свои большие, немного наивные глаза, в которых сейчас горел какой-то странный огонек.– Разве вы не знаете, леди? Это же… это знак Истинной Пары. Так говорят старые легенды. У каждого дракона, рожденного под сенью Древних, есть его единственная, его истинная. Та, что предназначена ему судьбой, самой магией этого мира. И когда они находят друг друга, когда их связь пробуждается… на теле истинной появляется такой знак. Он как печать их союза, видимая и невидимая одновременно.
Истинная пара… Дракон… Конард… У меня голова пошла кругом. Этого не может быть. Это какой-то бред. Я – истинная пара этого… этого чудовища, которое меня ненавидит? Которое само же разорвало со мной брак?
– Но… наш брак расторгнут, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Ритуал… он был таким болезненным. И эта татуировка… она была бледной с самого начала, как я ее заметила!
Палесса на мгновение задумалась, ее брови сошлись на переносице.– Может быть… может быть, из-за того, что вы уже были связаны брачными узами с лордом Вайросом, леди? – предположила она неуверенно. – Связь истинных – она ведь другая, более глубокая, духовная. А обычный брак… он мог как бы… мешать ей проявиться в полную силу. Татуировка уже начала появляться, потому что вы – его истинная, но не могла стать яркой из-за другой, более формальной связи. А когда брак расторгли… Силы дракона могли быть временно приглушены ритуалом, и связь истинных тоже. Но теперь… теперь, когда все улеглось, когда формальные узы разорваны, а магия лорда Вайроса восстановилась… ваша истинная связь вошла в полную силу. И знак… он стал таким, каким и должен быть. Ярким и четким.
Она говорила это с такой убежденностью, с таким знанием древних преданий, что я почти поверила ей. Почти.– И что это значит… теперь? – спросила я, боясь услышать ответ.
– Это значит, что связь крепнет, – уверенно сказала Палесса. – Или… или ваш дракон сейчас очень сильно думает о вас. Или… – она вдруг понизила голос до едва слышного шепота, и ее глаза испуганно расширились, – или он в большой беде, и его магия взывает к вам.
23
Конард
Проклятая девчонка.
Эта мысль, непрошеная и назойливая, как степная муха, преследовала меня уже несколько дней. С тех самых пор, как Зверь внутри начал свое беспокойное метание. Я пытался заглушить ее грохотом сражений, лязгом стали, криками умирающих. Но она возвращалась. Снова и снова. В редкие минуты затишья между стычками, в холодные ночи в продуваемом всеми ветрами шатре, даже во сне, являясь в виде ее дерзких, полных презрения глаз.
Тиана.
Я гнал ее образ прочь, топил в вине, выжигал яростью боя. Но она, как болотный огонек, манила и ускользала, оставляя после себя лишь глухое, сосущее беспокойство.
Дракон внутри меня тоже не унимался. Он рычал, скреб когтями по ребрам изнутри, требуя чего-то, чего я не мог или не хотел ему дать. Он чувствовал ее. Даже на расстоянии, сквозь завесу войны и моей собственной злости. И его тревога передавалась мне, отравляя мысли, мешая сосредоточиться.