а небольшим столом, и это молчание было громче любых криков. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на еде, но чувствовала его взгляд каждой клеточкой кожи. Тяжелый, изучающий, хищный. За окном догорали краски заката, окрашивая комнату в теплые, но тревожные тона.
Сэм превзошел сам себя. Блюда были простыми, но невероятно вкусными. И, конечно, к каждому подавались мои соусы. Я украдкой наблюдала за Конардом, когда он пробовал их. Сначала он отнесся к ним с явным подозрением, потом – с удивлением. А когда он попробовал «Драконий Поцелуй», на его губах мелькнула тень… усмешки?– Недурно, – неожиданно произнес он, прерывая молчание. Голос его был ровным, почти нейтральным. – Для… рыночных забав. Даже съедобно.
Я чуть не поперхнулась. Съедобно?! Да его хваленый магистр Громли чуть ли не в ногах у меня валялся за эти рецепты!– Рада, что вам понравилось, милорд, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более язвительно. – Может, откроете свою таверну? С такими-то познаниями в кулинарии.
Он проигнорировал мою шпильку. Мы снова ели молча. Но напряжение немного спало. Или мне так показалось? Я даже осмелилась задать вопрос, который вертелся у меня на языке, вспомнив недавние слухи о беспорядках:– Как… как дела на границе, милорд? Там… неспокойно, говорят?
Он поднял на меня свои темные глаза. В них все еще плескался холод, но уже не было той всепоглощающей ярости.– Памбейцы не успокаиваются, – коротко ответил он. – Но скоро они пожалеют о своей дерзости.
Больше он ничего не сказал, и я не стала расспрашивать. Было ясно, что делиться военными тайнами с «беременной шлюхой» он не намерен.
После ужина, когда слуги убрали посуду, Конард поднялся. Я ожидала очередной порции угроз или, чего доброго, продолжения «кабинетной сцены». Но он лишь посмотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом.– Твои… торговые дела, – он произнес это с явным усилием. – Я не буду в них вмешиваться. Пока они не создают мне проблем. Или не позорят мое имя еще больше.
С этими словами он развернулся и вышел из столовой. Я осталась сидеть, ошарашенная таким неожиданным поворотом. Не будет вмешиваться? Это что, капитуляция? Или просто отсрочка?
Я услышала, как он прошел по холлу, как открылась и захлопнулась входная дверь. Любопытство пересилило. Я подошла к окну, выходившему на подъездную дорогу. Небо на западе еще алело последними отблесками заката. Кареты не было. Куда же он?..
И тут я увидела. Конард стоял посреди двора, его силуэт четко вырисовывался на фоне потемневшего неба. А потом… потом он начал меняться. Его тело вытягивалось, ломалось, покрывалось темной чешуей. Через мгновение на месте мужчины стоял огромный, черный дракон, его глаза горели в сумраке двумя зловещими угольками.
Меня охватил такой ужас, такой первобытный страх, что я невольно отшатнулась от окна, но не успела скрыться. Я застыла, прижав руки ко рту, чтобы не закричать, и наши взгляды встретились. Огромные, горящие нечеловеческим огнем глаза дракона смотрели прямо на меня.
Он издал низкий, рокочущий рык, который заставил задрожать стекла. Затем, расправив свои гигантские кожистые крылья, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в вечернее небо, огромной тенью закрыв на мгновение последние отсветы зари.
Я смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться, пока его силуэт не растворился в наступающей темноте. Дракон. Конард – дракон. Это не просто слово, это…
Я положила руки на живот и судорожно выдохнула. А если ребенок все же от него?..
Не успела я перевести дух, как со стороны подъездной дороги послышался стук копыт и скрип колес. Во двор «Каменного Стража» влетела изящная дорожная карета, из которой, едва она остановилась, легко, как бабочка, выпорхнула знакомая фигура в светлом платье. Айла. Снова.
37
Я спустилась в холл, когда Айла как раз направлялась к лестнице. Увидев меня, она просияла своей обычной ангельской улыбкой.
– Тианочка, милая! А я уж думала, ты спишь! Представляешь, я забыла у тебя свою любимую шаль! Такую красивую, с вышивкой… Пришлось вернуться. Ну и, конечно, я не могла не проведать тебя еще раз! Давай выпьем чаю, расскажешь, как тут у тебя дела.
Она щебетала, как ни в чем не бывало, беря меня под руку и увлекая в малую гостиную, где обычно подавали чай. Я шла рядом, как на автомате, а в голове стучали слова Этана, ее любовника-заговорщика: «Памбея готовит сюрприз… твоя сестра может оказаться полезной пешкой… или опасным препятствием…» Эта милая, «заботливая» женщина рядом со мной была связана с предателем, с врагом империи. И она вернулась. Не за шалью, я в этом не сомневалась.
Мы сели в кресла у камина. Тиви быстро принесла чай и удалилась, бросив на Айлу очередной восхищенный взгляд. Айла разлила напиток по чашкам, продолжая болтать о каких-то столичных пустяках – новом бале, очередной интрижке какой-то графини, модных шляпках… Я почти не слушала, пытаясь понять, чего она ждет, что задумала.
Внезапно у меня сильно закружилась голова. Комната поплыла перед глазами, звуки стали глухими, ватными. Я схватилась за подлокотник кресла, пытаясь удержать равновесие.– Что… что со мной? – прошептала я, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью.
Айла перестала щебетать. Она смотрела на меня, и на ее губах играла странная, хищная усмешка. Улыбка превосходства.– Наконец-то, – прошипела она, и в ее голосе не осталось и следа прежней сладости. – А я уж думала, не подействует.
Она взяла мою чашку с недопитым чаем. Спокойно, почти лениво, она подошла к камину и выплеснула остатки чая прямо в огонь. Пламя на мгновение вспыхнуло ярче, с легким шипением, а затем снова принялось ровно гореть. На место моей чашки она поставила свою, нетронутую.
Яд. Она отравила меня.
Тело стало совсем ватным, непослушным. Я хотела закричать, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Руки и ноги отказались подчиняться. Язык онемел. Страх ледяными тисками сдавил сердце.
Айла медленно поднялась, подошла ко мне и, наклонившись, заглянула мне прямо в глаза. В ее взгляде больше не было ни любви, ни заботы. Только холодная, расчетливая ненависть и торжество.– Как же ты меня достала, сестренка, – прошипела она мне в лицо. – Всю жизнь ты была лучше, тебе все доставалось легче. А я… я всегда была лишь твоей тенью, той, что ждет подачек, остатков с твоего стола.
– З-за… ч-что? – с трудом выдавила я, чувствуя, как сознание начинает уплывать.
Айла выпрямилась, ее лицо исказила гримаса злобы.– За что? За все! За Конарда! Он должен был быть моим! Понимаешь? Моим! Это я свела вас, я представила тебя этому могущественному, великолепному дракону, надеясь, что он хотя бы обратит на меня внимание через тебя! А он… он выбрал тебя! Тебя, серую мышь, пустышку! Он даже не посмотрел в мою сторону после того, как увидел тебя!
Она ходила по комнате, как разъяренная кошка, ее голос срывался от ненависти.– Я думала, он опомнится. Я подстроила все так, чтобы он поверил в твою измену, лгала, подкупила других свидетелей. Я опаивала тебя всю твою беременность, чтобы лекарь не засвидетельствовал в ребенке драконьей магии, надеясь, что Конард взбесится! Ждала, что он вышвырнет тебя, унизит, а потом… потом обратит свой взор на меня, ту, что всегда была рядом, ту, что так его боготворила! Но он… он просто... Я слышала, как он говорил о тебе в замке. Что ты ведешь себя так, будто ничего об измене не знаешь. Мне пришлось тебя в реку толкнуть, чтобы подстроить самоубийство. Даже, если бы ты умерла, я бы осталась утешать. Но он тебя спас, а потом лекарь, расторжение брака и твоя ссылка. Все шло по плану, вот только он на меня все равно не взглянул! – Айла зло сверкнула глазами.
Ее слова падали на меня, как удары молота. Так вот оно что… Вся эта «сестринская любовь» была лишь маской, скрывающей черную зависть и ненависть.
Сознание уплывало все быстрее. Комната расплывалась, голос Айлы доносился как будто издалека. Последней ясной мыслью, пронзившей туман, была мысль о ребенке. Моем ребенке. Который теперь тоже был в смертельной опасности.
Я попыталась дотронуться до живота, но рука не послушалась. Тело становилось чужим, холодным. Темнота накрывала меня, густая, вязкая…
И в самый последний момент, когда мир уже почти растворился в этой тьме, до моего угасающего слуха донесся пронзительный, полный ужаса крик. Крик Айлы.– Тиана! Помогите! Нет! Не-ет!!!
А потом – тишина.
38
Сознание не просто угасло – оно провалилось. Провалилось в знакомое, но оттого не менее жуткое, серое ничто. Сумрак. Он принял меня в свои холодные, безразличные объятия.
Но на этот раз все было иначе. Тот леденящий ужас, который я испытывала раньше при виде его обитателей, куда-то исчез. Вернее, он был, но какой-то приглушенный, фоновый. А сами твари… они больше не неслись на меня, шипя и скаля свои нематериальные клыки. Они скользили мимо, в своем вечном, бесцельном движении, и либо не замечали меня вовсе, либо… либо принимали за свою. Я была для них просто еще одной тенью в этом царстве теней.
Это было странно. И немного пугающе. Неужели яд Айлы или мое состояние так изменили меня, что я стала частью этого места?
Я брела по серому мареву, не чувствуя ни времени, ни направления. Здесь не было ни верха, ни низа, ни стен, ни потолка. Только бесконечная, клубящаяся серость и эти… тени. Некоторые были похожи на искаженные силуэты животных, другие – на обрывки кошмарных снов, третьи – просто на бесформенные сгустки мрака.
Я вспомнила книгу. О «Ходящих в Тенях». О том, что они могут черпать силу из самой тьмы. А что, если?..
Я остановилась, протянула руку. Попыталась «почувствовать» Сумрак, как учила книга. Попыталась приказать ему, заставить его подчиниться моей воле. Ничего. Абсолютно ничего. Я была здесь просто… призраком. Наблюдателем. Или пленницей.
В отчаянии я посмотрела на сумрачных тварей, скользящих мимо. Наверное, я скоро стану такой же. Бесплотной, лишенной памяти, вечно блуждающей в этом сером аду. Может, они тоже когда-то были людьми? Может, это и есть ад, о котором так много говорят в церквях моего мира? Место, где души теряют себя, растворяясь в вечном сумраке.