Внезапно браслет-татуировка на моей руке, тот самый, что Палесса назвала знаком истинности, слабо, но отчетливо запульсировал, отдавая в кожу легким теплом. Я удивленно посмотрела на то место, где чувствовала странное ощущение. С момента моего пробуждения он не подавал никаких признаков присутствия. Что это могло значить? Просто реакция на мое волнение? Или что-то другое?
53
У меня не было времени на слезы и самокопание. У меня был ребенок, которого нужно было защитить, и поместье, полное людей, которые, как ни странно, поверили мне и остались рядом.
Я понимала, что моя главная, если не единственная, надежда – это мой странный дар. Тот самый, что едва не свел меня с ума, но и, возможно, уже не раз спасал. Если я смогу его контролировать, если научусь им управлять… это будет мое оружие.
Первым делом я пошла к Аноре. Травница встретила меня своим обычным спокойным взглядом и сдержанной улыбкой.
– Анора, мне нужна твоя помощь, – сказала я без предисловий. – Мне нужно восстановить и развить то, что вы называете «хождением в тенях». Я должна научиться этому.
Анора нахмурилась, ее тонкие пальцы нервно сомкнулись.
– Леди Тиана, это очень опасно, – покачала она головой. – Особенно сейчас, в вашем положении… и после того, что с вами было. Магия тени коварна, она вытягивает силы, туманит разум, а если вы попадете в Сумеречную явь, то вас и вовсе могут сожрать сущности.
– Я знаю, – перебила я. – Но я также знаю, что у меня нет выбора. И… – я на мгновение замялась, решаясь, – у меня есть кое-что, что может помочь. Помнишь, я говорила тебе про чеснок? Тот самый, что вы считали ядовитым? Так вот, когда я былатам, в Сумраке, он отпугивал тех тварей. Светился, обжигал их. Даже, когда Айла меня отравила, моя сущность была в той же форме. В том же платье, с чесноком. Я не знаю как, но это работало.
Глаза Аноры изумленно расширились. Она, как травница, знала о скрытых свойствах многих растений, о том, что некоторые из них могут влиять на магию, на духов. Но такое применение чеснока, это было для нее открытием.
– Дикий луковник против сумрачных тварей? – прошептала она, и в ее голосе смешались удивление и какой-то новый интерес. – Невероятно… Если это так, леди Ройверс то, возможно, ваш дар действительно может вам помочь.
Она задумалась на мгновение, потом решительно кивнула.
– Хорошо, леди. Я помогу вам. Я приготовлю специальный отвар – он восстанавливает магические силы, укрепляет дух. Он должен помочь вам легче переносить тренировки и быстрее восстанавливаться. Но обещайте мне, что будете очень осторожны. И не будете ничего делать без моего ведома.
Я с облегчением кивнула. Поддержка Аноры была мне сейчас необходима.
В последующие дни я начала активно тренироваться. Анора действительно готовила мне какие-то невероятно горькие, но, кажется, действенные отвары, после которых я чувствовала прилив сил, пусть и небольшой. Я снова и снова перечитывала старую книгу, пытаясь понять тонкости управления тенью.
Сначала я просто училась «сливаться» с тенями в своей комнате, потом – в саду. Это было нелегко, особенно после отравления. Тело все еще было слабым, концентрация давалась с трудом. Но я была упряма.
И с каждым днем у меня получалось все лучше. Я научилась входить в тень и выходить из нее по своему желанию, оставаясь при этом в сознании, не проваливаясь в жуткий Сумрак. Мир вокруг становился приглушенным, звуки – далекими, я сама – почти невидимой. Это было странное, но пьянящее чувство.
Во время одной из таких тренировок, когда я сидела, скрытая тенью старой яблони, и пыталась «почувствовать» окружающее пространство, я вдруг вспомнила тот момент в холле, когда оказалась в тени Айлы и услышала ее мысли. Это было так неожиданно. И так полезно.
Я рассказала об этом Аноре. Она выслушала меня очень внимательно, ее лицо стало еще серьезнее.
– Чтение мыслей или, скорее, эманаций души через тень… – задумчиво проговорила она. – Это очень редкий и опасный аспект дара, леди Тиана. Он требует огромной концентрации и может быть очень разрушительным для того, кто пытается это сделать, если он не готов. Но… если вы смогли это сделать случайно, значит, у вас есть к этому предрасположенность.
– Я могу… я могу попробовать еще раз? – спросила я с замиранием сердца. – Может, на тебе? Если ты позволишь? Это могло бы помочь… узнать что-то важное.
Анора долго молчала, взвешивая все «за» и «против». Потом посмотрела мне в глаза.– Хорошо, леди, – сказала она наконец. – Попробуйте. Но только на мне. И только когда я буду рядом и смогу вас контролировать. И если почувствуете малейшее недомогание – немедленно прекращайте.
Параллельно с этими магическими «экспериментами» я старалась не забывать и о своем «чесночном бизнесе». Это помогало отвлечься, занять руки и голову чем-то более приземленным. Сэм и Полан с энтузиазмом взялись за дело под моим руководством. Мы разработали несколько новых рецептов соусов, используя местные травы, которые подсказала Анора. Чеснок на грядках колосился, обещая хороший урожай. И даже магистр Громли, несмотря на все тревожные слухи с границы, прислал своего человека за первой крупной партией наших «деликатесов». Маленькая победа, которая добавила немного света в эти мрачные дни.
Силы понемногу возвращались. И физические, и, как мне казалось, магические. Я чувствовала себя увереннее, решительнее. Но и тяжесть ответственности, лежавшей на моих плечах, ощущалась все сильнее.
Однажды вечером, когда я снова практиковалась с Анорой в ее маленькой комнатке, полной сушеных трав, я попыталась «настроиться» на ее тень, как мы договаривались. Закрыла глаза, сосредоточилась… И вдруг, вместо мыслей Аноры, которых я ожидала услышать, в мое сознание ворвался совершенно другой образ
Короткий, как вспышка молнии, но такой яркий и тревожный. Огонь… крики… лязг стали… И яростный, полный боли драконий рев, от которого, казалось, содрогнулся сам воздух. Рев, в котором я с ужасом узнала его. Конарда.
Браслет на моей руке внезапно обожгло таким жаром, что я вскрикнула, отдергивая руку. Анора испуганно посмотрела на меня.
– Леди Ройверс, что с вами?!
А я смотрела на свой пылающий браслет, и в голове стучала только одна мысль: «Конард… Он жив!»
54
Огонь. Крики. И этот яростный, полный боли драконий рев, который до сих пор отдавался в ушах, заставляя сердце сжиматься от ужаса и… странной, непрошеной тоски. Браслет на моей руке все еще слабо пульсировал теплом, как живое существо, откликнувшееся на зов своего хозяина.
Конард был жив. Я знала это, чувствовала каждой клеточкой своего отравленного, но упрямо цепляющегося за жизнь тела. И он был в беде. В смертельной беде.
– Леди Ройверс, что с вами?! – Анора испуганно смотрела на меня, ее рука все еще сжимала мою, пытаясь успокоить дрожь, которая никак не проходила.
– Он жив, Анора, – прошептала я, глядя на свой пылающий браслет. – Конард жив. И я… я должна ему помочь.
Травница покачала головой, в ее глазах смешались сочувствие и тревога.– Леди, это могло быть просто видение, отголосок ваших переживаний… Вы еще так слабы, вам нельзя…
– Я должна! – мой голос неожиданно окреп, в нем зазвенела сталь, которой я сама от себя не ожидала. – Я не знаю, как, но я чувствую, что он там, что ему нужна помощь. И если я ничего не сделаю… я себе этого никогда не прощу.
Я знала, что это безумие. Я едва держалась на ногах, моя магия была слабой и непредсказуемой, а мысль о том, чтобы снова добровольно шагнуть в тень, в этот пугающий Сумрак или еще куда похуже, вызывала тошнотворный страх. Но образ Конарда, сражающегося, раненого, ревущего от боли, стоял перед глазами, заслоняя все остальное.
– Я снова попробую, Анора, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя сердце колотилось, как бешеное. – Я попытаюсь… дотянуться до его тени. Как тогда, случайно. Я должна хотя бы увидеть, где он, что с ним.
Анора долго смотрела на меня, потом тяжело вздохнула.– Я не смогу вас остановить, леди, я это вижу. Но обещайте мне, что будете предельно осторожны. И если почувствуете, что силы покидают вас, немедленно возвращайтесь. Ваша жизнь и жизнь ребенка… они сейчас важнее всего.
Я кивнула, хотя знала, что если увижу его в настоящей беде, то вряд ли смогу так просто «вернуться».Анора дала мне выпить еще своего восстанавливающего отвара, горького, но, кажется, придающего немного сил. Я взяла в руку несколько зубчиков чеснока – мой единственный надежный оберег в этом мире теней.
Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Отогнать страх, сомнения, слабость. Я думала о Конарде. О его силе, о его ярости, о том, как он превращался в дракона. О его тени – такой же темной, могущественной, как и он сам. И о том отчаянном, полном боли реве, который я услышала. Он был моим маяком в этом безбрежном океане теней.
Мир вокруг начал таять, расплываться. Привычные очертания комнаты Аноры сменились серой, клубящейся мглой. Сумрак. Но на этот раз я не чувствовала паники. Только жгучую, всепоглощающую решимость.
Я шла вперед, в эту серую пустоту, ведомая лишь слабым, едва уловимым ощущением его присутствия, которое исходило от моего браслета. Тени-твари скользили мимо, не обращая на меня внимания, отпугиваемые, видимо, силой чеснока или моей собственной, изменившейся аурой.
И вдруг… я его увидела.
Вернее, сначала я почувствовала. Волну такой сокрушительной мощи, такой первобытной ярости, что у меня перехватило дыхание. А потом, сквозь серую дымку Сумрака, проступил его силуэт.
Это был он. Конард. Но не человек.
Дракон.
55
Дракон. Огромный, черный, могучий. Тот самый, чей силуэт я видела на фоне закатного неба, когда он покидал «Каменный Страж». Тогда меня охватил первобытный ужас от самого факта его существования, от осознания, что мужчина, которого я знала, был… этим.
Сейчас ужас был другим. Более глубоким, более личным. Потому что этот дракон, Конард, был ранен. Смертельно ранен, судя по всему.