Были в склянках и порошки — я даже не пыталась угадать, из чего они сделаны. Наверняка толченые зубы василисков или высушенный помет магических тварей.
Двумя пальцами я взяла один пузырек и посмотрела его на просвет.
— Ты там поосторожней, подруга, — тиин подлетел сзади и запрыгнул мне на плечо. — Неохота снова без хозяйки остаться. Кстати, где-то здесь должен быть справочник по зельям.
— Да, я видела, когда расставляла книги. Слушай, что здесь написано? Так мелко… — я сощурилась и прочитала: — Настойка корня сердечника?
— Ты у нас целитель, ты и думай.
Да уж, предстоит выучить целую кучу незнакомых названий. Но выучить это полбеды, главное — научиться их использовать.
Ладно, поглядим, что еще у нас есть. Я потянула за миниатюрную ручку, выдвигая ящичек… На синем бархате лежали ланцеты, предки современных скальпелей — брюшистые, остроконечные, ампутационные ножи и хирургические ножницы. Наточенные и отполированные до блеска, в целом неплохие, только немного устаревшие.
— Кстати, совершенно новые! Эллен ни разу ими не пользовалась, — жизнерадостно сообщил мой дружок. — Но ты-то обновишь? Когда мы уже кого-нибудь разрежем?
— Эй, сплюнь!.. Да не на меня же, дурилка! Я не хочу никого резать, пока у меня нет для этого подходящих условий. Где я буду это делать? На кухонном столе с ассистентом в твоем лице?
Видимо, мой строгий тон возымел действие и пушистый комок поник. Глазки заблестели так, будто тиин сейчас расплачется.
— Прости, Эл.
— Ладно, это ты прости, — смягчилась я. — Иногда я бываю строгой. Что поделать, профессия накладывает отпечаток.
Бережно закрыв ящичек, выдвинула следующий…
А там… елки-палки, да это же настоящее сокровище! Два стетоскопа: акушерский деревянный с двумя раструбами и обычный в виде короткой трубки.
Я повертела их в руках, рассмотрела со всех сторон, отмечая странные клейма. Вот то, без чего не обойдется ни один врач. И сердцебиение плода выслушать, и тоны сердца, и легкие. Когда-то лекари нашего мира пытались распознать звуки, прикладывая к груди или животу ухо, пока Рене Лаэннек не догадался свернуть в трубку листы бумаги, чтобы не прижиматься к груди молодой дамы и не смущать бедняжку. Разве мог он заранее знать, что это приведет к изобретению столь полезного инструмента?
— Ну, все. Теперь я с вами не расстанусь, — прошептала себе под нос. — Буду ходить на приемы только со стетоскопами. Если местные их не видели ни разу, то мне это только на руку — будут говорить, мол, магичка волшебными штуками пользуется, колдует!
— Какая-то ты подозрительно довольная, — Пискун уселся на край раструба. — Как будто клад нашла.
— Это и есть клад, мой пушистый друг. А ну-ка, что у нас вот здесь?
Я открыла следующий ящик. Металлический блеск, плавные изгибы, цепочка…
Что это? Неужели то, о чем я думаю?
Я покрутила в руках чудо-инструмент. Да, это и правда похоже на акушерские щипцы, только на их устаревшую версию. Они выглядели как две неперекрещивающиеся ложки на цепочке и были абсолютно нефизиологичными.
— Это что еще за инструмент? — поинтересовался Пискун. — Эллен его ни разу не использовала.
— Неудивительно. Им можно нанести больше вреда, чем пользы, — я пощелкала металлическими ложками и положила на место. — По идее эта штука должна помочь младенцу родиться.
Если верить истории, акушерские щипцы были придуманы еще древними греками, но в темные века о них благополучно забыли, как и о большинстве открытий античности. А что? Помер ребенок или мать? На все воля Божья. Или повитуха-ведьма виновата.
— Брр, жуть какая! — поежился пушистый комок. — Я даже представить не могу, как надо ими пользоваться. Я бы сбежал на месте рожающей женщины, если бы такую страсть увидел.
Ну, на самом деле в эпоху Возрождения акушерские щипцы стали палочкой-выручалочкой, спасшей множество жизней. Это в современной медицине их применение почти сошло на нет, ведь у нас есть прекрасно отработанная техника кесарева сечения. А тогда секрет этого изобретения очень долго хранился семьей шотландских врачей и был продан за баснословные деньги. Кстати, их щипцы были куда лучше тех, что у меня в руках.
— Эл, только не говори мне, что ими надо…
Я кивнула.
— Ага. При наличии показаний щипцами обхватывают головку младенца и вытаскивают его наружу.
Ультразвуковой писк прорезал комнату и взвился под потолок. Пискун заметался туда-сюда, как отпущенный воздушный шарик.
— Ужас какой! Мамочки! Да разве ж можно так издеваться⁈ Аааа!..
У меня ушло несколько минут на то, чтобы успокоить истерящее создание. А говорил, что не испытывает ярких эмоций…
— Да перестань ты орать. Никто не будет выдергивать младенца, как морковку с грядки, — пояснила я терпеливо. — Все манипуляции выполняются аккуратно и бережно, мы имитируем естественный родовой процесс.
— Все равно жуть!
— Ладно, я тебе наглядно все продемонстрирую, если выпадет случай. Только щипцы, конечно, надо усовершенствовать. Надеюсь, местные мастера мне в этом помогут.
Осматривая чемоданчик, я обнаружила еще несколько инструментов неизвестного назначения. Что ж, надеюсь, их описание удастся найти в книгах. Вещи из чемодана потихоньку переезжали на полки и в шкафы, превращая старый и мрачный дом в милое гнездышко одинокой магички.
В одной из коробок я нашла прекрасно сохранившийся череп, который водрузила на подоконник в своем кабинете. Если когда-нибудь наберусь наглости и смелости и вздумаю открыть свою лекарскую школу, то буду использовать его, как учебное пособие. Здесь просто идеальные височные кости со всеми их впадинами, возвышениями и отверстиями для сосудов и нервов. Ох и плакали мы на зачетах, когда пытались их вспомнить!
— Бедный Йорик! Я знал его, Горацио… — цитировала я строки известной трагедии.
— Эл, ты с ума сошла, — твердил Пискун, наблюдая за мной. — Все попаданки такие?
Безобидно пререкаясь, мы приводили в порядок скромное жилище. У Эллен оказалось много нарядов. Простые горожане одевались так же просто, по-рабочему, а вещи магички были щегольскими и даже немного… провокационными. Понятно, почему на меня все так пялились, а Лейн счел пустоголовой кокеткой!
Глубокие вырезы блуз украшали ленты и кружева. Юбки с высокой талией застегивались на ряд маленьких пуговичек или стягивались ремешками, делая фигуру похожей на песочные часы. Было в гардеробе несколько платьев поскромней — с глухим воротом и длинным рукавом.
— Магичкам по статусу так положено одеваться, — пояснял мой товарищ. — Чтобы сразу было видно, кто перед тобой. А еще только им… то есть вам дозволено ходить простоволосыми.
Такой гривой трясти? Да ну. Это ведь неудобно. Я бы постриглась, но здесь этого не поймут. И жаль волосы шикарные, у меня таких отродясь не было.
— Хорошо, что колпаки и мантии в звездочку не положено носить, — бормотала я, убирая все это добро в шкаф. — Ой, а это что такое?
Открыв одну из коробок, я обнаружила там… зеркало! Самое настоящее, в тяжелой дубовой раме. Аккуратно поставив его на полку, я заглянула в глаза новой себе.
Эллен была красивой. Кожа гладкая, на щеках нежный румянец. Брови темные и красиво изогнутые, нос прямой, губы в меру пухлые, скулы высокие. Внешность яркая, как будто даже «отфотошопленная».
Было бы мне лет двадцать-двадцать пять, я бы запищала от восторга. Но сейчас я видела не просто симпатичную мордашку, а… проблемную мордашку. Недаром красивых женщин раньше считали ведьмами и жгли на кострах. Во все времена делали им непристойные предложения и считали ходячими куклами. Наличие мозга у них отрицалось.
— Ну, чего скисла? — Пискун спланировал мне на плечо и уселся там, как пиратский попугай. — Я же говорил, что моя хозяйка красивой была. Мужчинам она нравилась, — и подмигнул хитренько.
— В этом мире я собираюсь рассчитывать только на себя. Или ты еще не понял? Да и твоя хозяйка, кажется, от навязанного брака в эту глухомань сбежала.
— Ой, ладно-ладно, не ворчи, — пушистый болтун завозился, устраиваясь поудобнее.
Вечер уступил место ночи, на небе загорелись первые звезды. Я разожгла магические светильники и укуталась в плед — в доме стало свежо. Из окон потянуло прохладой и влагой, во дворе выпала роса.
В чудо-чемодане было еще много всякой всячины. Особенно меня порадовала бумага. Да, она была зернистой и желтоватой, а вместо ручек — писчие перья и чернила. Испоганив неуклюжими попытками целый лист, я на время оставила затею научиться писать пером и взяла большие толстые карандаши, которые тоже мазались. Но так хоть у меня был шанс нарисовать эскизы для мастеров, к которым я собиралась наведаться завтра.
Только вот художник из меня очень не очень. Как изобразить нормальные и современные акушерские щипцы и гинекологические зеркала, не прибегая к подробным рассказам и объяснениям? Ну не представляла я, как буду рассказывать местным мужчинам, что это за штуки и куда их надо вставлять.
Глава 9Дела хозяйственные
Утро не порадовало. Во-первых, ночью пошел дождь — протекла крыша, и я проснулась в мокрой кровати. Во-вторых, я легла поздно и страшно не выспалась. Да еще и сны такие странные снились, слишком реалистичные. Как будто я была Эллен и жила ее жизнью, видела ее глазами, буквально срослась с чужой личностью.
В-третьих, я облажалась. Отыскала на Кузнечной улице свата Грэты, рослого мускулистого кузнеца с устрашающими клешнями в руках, а он, глянув на мои эскизы, заявил:
— Нейра, вообще-то вам не ко мне.
— То есть как это не к вам? — удивилась я.
— Вам к литейщику надо. Я этим не занимаюсь, — и развел руками, показывая, что здесь он бессилен.
Шагая по брусчатке в неудобных туфлях, я мысленно болтала с Пискуном, который снова принял облик браслета. Ночью он пытался обменяться со мной мыслеобразами, чтобы при помощи магии нарисовать идеальные эскизы, но у нас ничего не вышло: тренироваться надо было больше. Я решила не сдаваться и, если есть хоть малейший шанс, то выбить себе попаданческую плюшку в виде магии.