Когда сапожник явился, господин кюре его спросил:
— Как дела, сосед?
— Лучше, чем когда бы то ни было! — ответил сапожник.
«Вот наглец!» — подумал кюре, но виду не показал, что сердится, а сказал вежливо так, по-дружески:
— Вот что, друг: нужна мне пара башмаков, крепких и удобных, а то часто мне приходится ходить к господину епископу в Труа. По секрету скажу тебе: доверил он мне прикупить ему в наших краях землицы.
— Будут у вас башмаки! — пообещал сапожник. — Сегодня же примусь за работу.
— Вот спасибо! А может, тебе деньги вперёд нужны, чтобы кожи купить? Ты не стесняйся, скажи!
Но кожи у сапожника было много, и через два дня он принёс господину кюре башмаки. Никогда у кюре не было такой прочной, удобной и красивой пары! Он быстренько в них обулся и зашагал в город Труа к господину епископу. А может, в какое другое место.
Когда он вернулся, сапожник встретил его у порога и спрашивает:
— Ну как, довольны вы башмаками?
— Как же, премного доволен, я и дороги не заметил.
— А как чувствует себя господин епископ?
— Неплохо, неплохо. Вот дал он мне денег, чтобы купил я для него участок земли получше. — И кюре показал сапожнику увесистый мешок, а что в нём было, кто знает? — Только тсс-с, никому ни слова!
А надо вам сказать, что, пока кюре ходил в Труа или там в какое другое место, сапожник сбегал в огород да положил на место что брал. На другую ночь он решил вернуться и тогда уже забрать все денежки — и господина кюре и епископские. Вот хитрец!
Но на всякого хитреца есть свой хитрец!
В ту же ночь господин кюре побежал к себе на огород, откопал старый горшок и вынул из него свои дорогие денежки. А вместо них положил пучок чертополоха.
На другую ночь сапожник, как и задумал, пошёл проведать заветный горшок. И ведь нашёл его всё на том же месте! Да только денег там было не больше, чем в моём кошельке сейчас. А вместо них вы уж знаете, что он нашёл. И хоть есть чертополох он не стал, вид у него был и впрямь ослиный. Или дурацкий, как вам больше нравится.
Завещание мельника
старого мельника было четверо сыновей. Не богат он был, а всё же четверых сыновей вырастил и, помирая, завещал им: старшему — мельницу, средним братьям — петуха и лестницу, а младшему — кота.
Жить бы им дружно да поживать, только не очень покладистым оказался старший брат. Как стал хозяином на мельнице, так к братьям своим начал придираться, попрекать их куском хлеба. Не выдержал младший брат, подхватил кота под мышку — всё богатство своё! — и счастья искать пошел.
Далеко ли, близко ли, пришёл он в такие края, где кошек сроду не видывали. Позвала его в дом одна добрая женщина. Она как раз кашу варила для своих детей — всего их семеро было, — а заодно и усталому путнику поесть предложила. Как только готова была каша, сели все за стол, она по мискам её разложила. Но тут вдруг набежали мыши, тьма-тьмущая, и за кашу принялись.
— Вот так всякий раз! — пожаловалась женщина. — Отбою от них нет! Скоро мы все с голоду здесь помрём, если не надумаем, как нам от мышей избавиться.
— Не печальтесь, это беда поправимая! — сказал ей младший брат и выпустил на мышей своего кота.
Кот живо с ними расправился: кого не съел, те разбежались. Женщина не знала, как и благодарить юношу.
— Так подчистую всё бы и съели, кабы не ваш зверёк славный.
— Что ж, берите его в подарок. Вам он нужней, а мне и так ни хорошо, ни плохо.
В награду за кошку все жители деревни чего только не подарили славному юноше, даже целый кошель денег собрали. И вернулся он домой очень довольный своей удачей.
— Пожалуй, и нам дома отсиживаться нет радости, — решили средние братья. — Удача сама в руки не идёт, надо её поискать!
Но старший брат не отпустил сразу обоих братьев, и ушёл искать счастья тот, которому в наследство достался петух.
Далеко ли, близко ли зашёл, только застала его на дороге ночь, и он постучался в один дом на краю деревни, чтобы переночевать у добрых людей.
— Только знай, — сказали ему хозяева, — сегодня наша очередь день встречать, так что нам рано вставать придётся.
— Как это день встречать? — удивился юноша.
— А вот как, — отвечал хозяин. — Встаём мы затемно, садимся в повозку и едем на край поля день встречать. Как засветится заря, мы в деревню возвращаемся и всех будим: вставайте, мол, день пришёл!
Да-а, не простые они были люди, а предусмотрительные!
— Вот чудаки, — посмеялся второй брат. — Да разве нет у вас петухов?
— Пе-пе-петухов? — удивились люди.
Тогда юноша показал им своего петуха.
— Ложитесь спокойно спать, — сказал он, — моя птица за вас день встретит и вам о том трижды скажет. Вот на третий раз и вставать пора.
Поверили люди, легли спать. А как начало светать, петух, известное дело, как все петухи, закричал:
— Ку-ка-ре-ку, день на носу!
А потом и второй и третий раз прокукарекал, когда солнце встало. А за ним следом и люди встали. Поблагодарили юношу за науку и за помощь и ну просить, чтобы он петуха им продал.
Жалко было юноше со своим петухом расставаться, но посочувствовал он людям и отдал своего петуха. А те его за это наградили чем бог послал. И второй брат домой тоже не с пустыми руками воротился. Да по дороге попал он в одно престранное местечко, где мельница высокая стояла. А престранное потому, что крестьяне там не знали, не ведали, что такое лестница, и один лез на спину другому, чтобы наверх попасть и оттуда мешки с зерном вниз передавать.
Вот вернулся второй брат домой и рассказал об этих чудаках третьему брату, тому самому, кому в наследство лестница досталась. А дальше небось сами догадываетесь, что получилось.
Словом, разжились трое младших братьев кой-каким добром и сами добрую мельницу построили. Хорошо у неё колёса вертелись, сам ветер подгонял её крылья. А у весёлых братьев и зерно слаще, чем у хмурого да придирчивого.
Долго ли, коротко ли, разорился старший брат и пошёл по свету горе мыкать. Младшие братья его к себе звали, да отказался он.
Жан счастливый
ил в одной деревушке сирота Жан. Плохо ему жилось, голодно. И решил он однажды в город уйти. Может, там ему улыбнётся счастье?
Поначалу нанялся он слугой к одному господину. А господин тот был не кто иной, как сам дьявол. Да откуда было знать про это такому простому деревенскому парню, как Жан?
Службу он нёс исправно, платье господину чистил, дом прибирал. А главное, за его конями ходил. Были у хозяина два коня: вороной жеребец и белая кобылица.
Однажды собрался господин в соседний город по делам съездить и говорит своему слуге Жану:
— Уезжаю я, может, на день, может, на два, а может, на неделю, а то и на месяц. Велю я тебе всё это время строго выполнять мой приказ: корми вороного коня овсом; а пока он овёс будет есть, ты белую кобылицу кнутом стегай. Но не вздумай меня ослушаться, а то живым не уйдёшь!
Удивился Жан такому приказу, но всё же побоялся злого хозяина рассердить, и, когда тот уехал и настал час задавать коням корм, насыпал Жан в кормушку вороного коня овса, а сам за кнут взялся да на белую кобылу как замахнётся! И вдруг говорит она ему человеческим голосом:
— Не бей меня, Жан! Лучше беги скорей от своего хозяина. Знаешь, кто он? Сам дьявол!
Очень удивился Жан, но кобылу не тронул, а засыпал и ей овса. Поев, кобыла сказала:
— Ты пожалел меня, Жан! И я тебе этого ввек не забуду. А сейчас нам надо бежать отсюда. Не верь, что хозяин долго не вернётся. Он сегодня же придёт, чтобы проверить, как ты выполняешь его приказ, и тогда плохо тебе будет. Садись-ка на меня верхом, да прихвати в дорогу мешок овса, скребницу и мокрую мочалку.
Вскочил Жан верхом на белую кобылицу и был таков. Вот скачут они и день, и два, а может, неделю, а то и месяц и ещё немного, и говорит кобылица:
— Оглянись, Жан, нет ли чего чудного позади?
Оглянулся Жан и видит — ползёт за ними чёрный дым, по земле стелется.
— Дым чёрный, а больше ничего, — говорит он кобылице.
— Беда! — говорит кобылица. — Значит, пустился дьявол за нами, в погоню и сейчас догонит. Брось-ка скорей на землю скребницу!
Бросил Жан на землю скребницу, и тут же позади них вырос лес густой да кустарник колючий. Скачут они дальше. День скачут и два скачут, а может, неделю, а то и месяц и ещё немного, и говорит Жану белая кобылица:
— Оглянись, Жан, нет ли чего чудного позади?
Оглянулся Жан и видит, что уже не дым чёрный ползёт за ними, а пламя красное бежит.
— Огонь бежит за нами! — говорит Жан.
— Ох, беда, не отступился дьявол, хочет нас догнать и погубить! Брось скорее на землю мокрую мочалку!
Бросил Жан на землю мокрую мочалку, и тут же разлилась позади них широкая река. Поднялся тут ветер, загуляли по воде волны, вскипела река, из берегов рвётся. А белая кобылица вперёд скачет. И день скачет, и два, и неделю, а может, и месяц и ещё немного. Обернулся Жан — позади ничего.
— Значит, сгинул дьявол, — говорит кобылица. — Теперь мы с тобой свободны, Жан, и можем тут расстаться.
Опечалился Жан: не хотелось ему с белой кобылицей расставаться, да и куда он пойдёт в незнакомых краях?
— Не горюй, Жан, — говорит кобылица. — Ты меня от несчастья спас, а я тебе счастье подарю. Иди теперь один по этой дороге, а как дойдёшь до графского замка, попросись на службу в помощники к садовнику. А дальше всё сам увидишь. Но помни: коли худо тебе будет и помощь моя понадобится, только позови: «Ко мне, белая кобылица!» И я тут же к тебе на помощь приду.
Расстались они, и Жан пошёл по дороге один. Пришёл в графский замок и нанялся, как сказала белая кобылица, в помощники к графскому садовнику. А у графа дочка была прехорошенькая. Она часто ходила в сад гулять и однажды повстречала там Жана, ну и, конечно, влюбилась в него, а Жан в неё. В сказках всегда так случается, хочешь не хочешь, а какая ж сказка без девицы и доброго молодца?