— Тай, я вернусь через час, — тоном «меня вынуждают это делать добровольно» произнес ворон. — Пока оставляю тебя в компании одного из офицеров, который входит в штурмовую группу.
Что может случиться с обычным человеком за какие-то шестьдесят минут?? с физически сильной магессой, карателем, повидавшим в жизни почти всё, причем это «всё» не на чарографиях, а вживую? А если с ней рядом находится ну очень выразительно молчащее умертвие? Как показала практика, минимум, что грозит несчастной Майнок, — нервный тик.
Хотя я была очень милым умертвим: даже не ехидничала с того момента, как она перешагнула порог моей палаты и сказала, чтобы я следовала за ней в оружейную. А ведь так хотелось… Но я держалась ради ворона.
Мы шли по коридору: я чуть позади, сверля взглядом спину Майнок, показывавшей дорогу. Несколько раз она дернула плечами, словно стараясь избавиться от того, что свербело ее меж лопаток.
— Тайрин, — оставив этикетные прелюдии из «вы», обратилась ко мне белобрысая. Ну правда, какие светские витиеватые расшаркивание могут быть между двумя девушками, которые ещё недавно столь мило побеседовали в женской уборной, что после их разговора не осталось собственно самой уборной? — Ты так смотришь на меня, словно дыру протереть хочешь. Так в темноте много ли увидишь… Может мне тебе помочь? Например, сделать освещение поярче… — наконец не выдержала каратель.
Она остановилась в коридоре, по которому мы шли, и резко развернулась на каблуках лицом ко мне.
Ее светлая коса чиркнула по каменной кладке стены, высекая искры и говоря без слов: в простой на первый взгляд прическе для кого-то скрыт смертельный сюрприз. Каратель подготовилась к облаве в прямом смысле от корней волос до пяток. Ранее я смогла увидеть, как она прячет в голенище форменного сапога короткий клинок.
— В смысле засветить в меня пульсаром? — невинно уточнила я, про себя отметив, что, судя по всему, кто-то не простил мне то, как я им протирала стену.
— Ты поразительно догадлива для трупа, — скрипя зубами, подтвердила догадку Майнок.
И получила в ответ мою самую широкую ухмылку. Белобрысая кашлянула, нахмурилась и подозрительно уточнила:
— Тайрин, я не смогла сейчас определить: ты улыбнулась или хотела меня сожрать?
— Поднять настроение. — Развела я руки в стороны с видом «я тут ни при чем, тебе все померещилось».
— Угу, — мрачно протянула Майнок. — А тебе никто не говорил, что, когда ты демонстрируешь клыки, у слабонервных может подняться не только настроение, но и дух…
— Боевой? — Я изогнула бровь.
— Нет. Просто дух. В небесные чертоги. Так что при зачистке это… лучше не улыбайся, нам нужны живые арестованные, а не трупы.
— Некроманты отлично могут разговорить и мертвых, — со знанием дела заметила я.
— Угу… Капитан Ортридж тоже так говорит, а потом вас, магов смерти, не напасешься.
— Просто ты не умеешь нас правильно запасть, — невозмутимо парировала я.
— Ты, вообще-то, труп… — Майнок нацелила на меня указательный палец, словно кинжал.
— Ну, подумаешь, — фыркнула я. — У всех есть маленькие недостатки. И тыкать в них пальцами некультурно, — с этими словами я демонстративно отвела перст белобрысой от своей груди.
— У-у-у… Как же хорошо было раньше в отделе! — взвыла каратель, явно имея в виду меня.
— Конечно, — я покладисто согласилась. — Раньше было намного лучше. Например, неделю назад я была ещё жива.
— Бесишь! — выплюнула Майнок, которая, видят пресветлые, давно бы упокоила меня, если бы не приказ начальства.
— Почту за комплимент, — в духе ворона ответила я.
Ответом мне была идеально прямая спина белобрысой, чеканившей шаг по коридору. Но я была бы не я, если бы вслед не прошептала:
— Судя по ее поведению, мне нужен новый враг. Этой я, похоже, начинаю нравиться…
Она все же не выдержала, резко обернувшись, запустила в меня водной сферой. Я, конечно, увернулась, и та врезалась в стену, окатив ее от пола до потолка.? вот выпрямилась я с поистине мертвецким спокойствием. Майнок же, уже жалея о своем срыве, лишь сжала кулаки. Развернулась и быстро застучала каблуками по коридору.
А я… Белобрысая меня тоже бесила. Взаимно. И даже не тем, что напала в уборной, а тем, что пыталась стать любовницей ворона.
Сделав неприятное для себя открытие: умертвие может быть не только влюбленным, но и жутко ревнивым, — я пошла следом за ней.
Вернувшийся же ворон, застав меня и белобрысую в пустой оружейной, упоенно занимавшихся грызней: Майнок уже сточила все ногти и, кажется, готова была приняться за пальцы, а я нацелилась на тринадцатый по счету пирожок, — чуть не споткнулся на пороге.
— Я же поручил тебя офицеру Сорсу? — Он перевел взгляд с меня на Майнок.
— Лейтенант перепоручил это мне, как на тот момент единственной полностью экипированной, — подскочив при виде начальства, тут же отрапортовала белобрысая.
Я усмехнулась: что там эйры говорят о том, что дамы собираются на мероприятия гораздо дольше их… Да эти господа просто не умеют правильно выбирать место для свидания! Окинула взглядом подтянутую фигуру Майнок, присовокупила: и дам тоже не умеют выбирать!
— Ясно… — меж тем тоном «я с этим обязательно разберусь, если выживу» произнес ворон. — Лейтенант, свободны.
Белобрысая козырнула и пульсаром вылетела вон из оружейной. Я же на всякий случай поближе придвинула к себе полупустой тазик с пирожками. Оный был ее платой за мое молчание. В том плане, что, пока я уминала сдобу, я молчала и не доводила белобрысую до нервного тика. Майнок ради этого даже повара в столовой отдела припугнула.
В общем, я просто так не собиралась расставаться с честно добытой мздой.
— Ты готова? Через десять минут выдвигаемся, я получил сигнал.
— Уфе! — совершив невозможное, я впихнула в себя сразу два пирожка и сейчас, судя по всему, была похожа не просто на умертвие, а на запасливого бурундука — умертвие. — Каф там собфание?
— Мы с братом смогли убедить совет, что если крылатый Дьярвирон поклянется не причинять вреда имперцам и столице, то следует разрешить ему перелет до Эйлы. Одному. Как только я услышал озвученное императором решение, то покинул собрание, не став дожидаться его окончания, — он выдохнул и пояснил: — Отец хотел обговорить ещё ряд вопросов. Так что наверняка обсуждение затянется до утра.
Ворон устало потер виски. Это единственное проявление усталости, которое он себе позволил. А потом были сборы, выдвижение на позиции, оцепление музея, что находился рядом с центральной площадью Эйлы. Именно там, всего в нескольких кварталах от холмов, на которых расположилась резиденция императора, и была организована штаб-квартира заговорщиков. В лучших традициях про «хочешь спрятать».
И в тот момент, когда ворон готовился дать приказ о штурме, прогремел взрыв. Оглушительный, страшный, сотрясший, казалось, всю столицу, от центральной площади до трущоб. Я посмотрела на холмы, и внутри все оборвалось: западное крыло дворца было разрушено. И где-то внутри была абсолютная уверенность: именно там, в пылающем огне, сейчас погибла все семья ворона.
Повернулась, чтобы посмотреть не на пламя — на Арнсгара. Я не знала, что сделать, что сказать. Да и не только я. Все вокруг. Будто каратели, готовившиеся к штурму, в один миг стали каменными статуями, как некогда драконы. Соляными столбами. И единственным живым в этом мире осталось лишь бушующее пламя.
Подобно ему, беснующемуся на стенах дворца, в моем мозгу бешено пульсировала мысль: неужели мы опоздали? А отправка Эйроу в прошлое — лишь отвлекающий маневр?
Нас снова переиграл кукловод, управлявший заговором. Он остался в тени, держа в руках не время, а жизни всего мира. И крах империи — лишь начало его пути. Это осознание, словно сковывающий аркан, опутало меня так, что я не могла и пошевелиться.
А потом я увидела, как Ар, который так же, как и я, будто вмерз в лед, словно ломает свои оковы и делает шаг вперед. Сейчас его лицо больше напоминало посмертную маску: ни одной эмоции. Сейчас ворон был точно ожившая мраморная статуя, не человек. И все же он нашел в себе силы. Он сделал этот шаг. И еще один. И еще.
И каждый раз, когда его нога ступала на мостовую, сложно рушилась каменная стена, вызволяя из плена страха, ужаса, паники карателей. Арнсгар не просто шел. Он вел за собой.
— Ортридж, Майнок — на позиции, — четко, рублено командовал ворон. — Гринро, занять исходную…
И с каждым словом ворона словно оживал гигантский механизм, приходили в движение маленькие шестеренки, сначала тяжело, нехотя, скрипя. Но все вместе они превращались в громадную машину. И ей, единственной, под силу было сейчас не только покарать, но и навести порядок.
— Пригодится. — С этими словами Ар совершил пасс рукой, накинув на меня личину.
Я вновь выглядела живой. Обычным человеком, против которого ренегаты предпочтут применять заклинания убиения, а не упокоения. И просчитаются. И это была моя фора. Мое главное оружие. Впрочем, я хоть и сделала, как истинная девушка, упор при новом знакомстве на внешность, но и от подстраховки не отказалась. В моем случае оной был внушительный арбалет. Окованный сталью. Здоровенный. Такой, что поднять под силу не каждому мужчине. Зато если закончатся болты, его можно использовать вместо палицы.
Все замерли на своих позициях. Готовые рвануть по первому же сигналу. Воздух буквально искрил напряжением. Вой сирены огнеборцев, воздушные патрули жандармерии, паника — ворон словно отсек все это от нас стеной, заставив сосредоточиться на одной задаче: упредить последний удар, разорвать петлю времени.
Ар прикрыл глаза, вслушиваясь в себя, ловя сигналы метки, оставленной на Эйроу.
Я смотрела на ворона, на моего ворона, на маску холодного расчета, застывшую на его лице… И знала, что под ней сейчас бушевали огненные ураганы и боль потери. Подумалось: Арнсгар — человек не из плоти и крови — из стали.
— Первый отряд пошел! — Ар не кричал. Но его голос услышал каждый.