Одновременно послышался звон десятков разбиваемых стекол на первом этаже, вспышки пульсаров. Гигантский огненный шар буквально выбил двери из мореного дуба, которые открывали свои створки посетителям национального исторического имперского музея вот уже несколько столетий.
Маги в черных мундирах стремительно ворвались в здание, которое по виду больше напоминало храм, чем хранилище знаний о минувших эпохах. Успела промелькнуть мысль, в сколь символичном месте заговорщики устроили свою штаб-квартиру. А затем я устремилась по широким мраморным ступеням внутрь, туда, где уже началась битва. Это было сражение не ренегатов с карателями. Именно здесь. Сейчас. В эти минуты. Решалась судьба империи. В стенах музея, хранившего наследие прошлого, вершилось будущее.
Вбегая внутрь вслед за Аром, краем глаза на миг увидела громадную тень. Хотя… может, это мне показалось. Да и некогда мне было смотреть на небо. Увидеть бы то, что передо мной.
Каратели действовали быстро и слаженно, зачищая первый этаж, спускаясь в подвалы, хранившие в себе достояние минувших эпох, поднимались по мраморным лестницам, прочесывая анфилады. Крики, кровь, проклятия и пульсары. Огонь, оставивший на стенах черные выжженные круги, и пробитые ледяными иглами доспехи рыцарей срединных эпох.
Я успела полностью истратить все болты и оглушить прикладом арбалета нескольких ренегатов, когда, ворвавшись в подвалы, увидела его. Того самого типа, который убил меня на кладбище.
На долю секунды замерла посреди коридора, стены и сводчатый поток которого были выложены серым ошлифованным камнем. Проход был достаточно широк, и захоти мы с ренегатом разминуться, то получилось бы запросто. Вот только был один нюанс: ни один из нас этого не желал.
— Ты не помешаешь нам, карательское отродье! — С этими словами в меня полетел пульсар.
— Угу, страшно, аж кровь стынет в жилах, — фыркнула я тоном «не упокоюсь, пока не отомщу» так, как это может сделать только умертвие, тело которого холоднее льда, и тоже полетела.
Правда, оттолкнувшись от каменной кладки под ногами, взяла такой стремительный разбег, что если первые пару шагов я сделала еще по полу, то остальные — уже по стене. Тело оказалось параллельным потолку.
Пульсар просвистел подо мной, опалив бок мундира. Но увы, как бы ни велика была сила моей ненависти к этому гаду, сила гравитации оказалась превыше. После забега по стене я приземлилась на пол.
Видят боги, жажды мести во мне было сейчас больше, чем крови.
— Что за… — это были последние слова, вылетевшие из удивленно открытого рта ренегата, прежде чем я, замахнувшись арбалетом, как топором, снесла моему убийце голову.
— Тай! Ложись! — Крик, раздавшийся за спиной, заставил меня очутиться на полу раньше, чем я поняла, что происходит. И в тот же миг копье Ироя, свитое из воздуха и льда, просвистело надо мной и нашло цель в темноте коридора.
Ворон, задержавшийся на первом этаже, оказался рядом со мной. Вдалеке, у входа в подвалы, слышался топот: наверняка это спускались каратели.
— Ты его обезглавила… — констатировал ворон, глянув на мертвого ренегата, — Жаль… если бы пробила грудную клетку, труп можно было бы допросить.
— Вообще-то хотела оглушить, — соврала я исключительно из вредности: на самом деле я вообще в тот момент ни о чем не думала. — И вообще, это была самооборона, я защищалась, как могла.
— Самооборона? — Ар с сомнением глянул на обезглавленное тело.
— Ну, извини, не случилось веера под рукой, только арбалет…
Я не успела договорить, когда ворон вздрогнул всем телом, прикрыл на миг глаза, чтобы в следующую секунду рыкнуть:
— Демоны, метка! — И рванул вперед, словно ищейка, взявшая след.
Мы влетели в подвальный зал, тонувший в полумраке. По периметру стояли стеллажи с коробками, ящиками, тубусами, а по центру — реставраторский стол. Но там был и один предмет, никак не вписывавшийся в этот интерьер, — врата в мир Граней.
Рамка, обрамлявшая не зеркало — вертикальную гладь, по которой пробегали волны, была не как у стационарных врат, стоявших на центральной площади столицы. Нет.?на казалась намного меньше и наверняка была переносной, из тех, с которыми наставники ездят по городам и весям страны, отбирая одаренных. И определенно ей здесь было не место. Но она стояла.? рядом с ней — и Эйроу, постаревший за эти два дня на несколько десятков лет.
На миг взгляды бывшего офицера и ворона встретились. Почти зеркальный пасс рукой — и в полет отправились два заклинания, чтобы встретиться, удариться точно друг в друга и озарить вспышкой всё окрест.
Ворон рванул через пламя, пытаясь достать предателя, но… Петля замкнулась раньше. Время вновь доказало, что прошлого не изменить, даже если оно начинается в будущем.
Ар стоял в шаге от врат, тяжело дыша. Его взгляд, блуждавший по стеллажам, переместился на стол и замер, словно прикованный к невзрачной резной табакерке.
Рука карателя потянулась за ней. Ворон поднес эту коробочку к лицу и отщелкнул крышку. И в потолок ударил сноп кровавого цвета, который начал разворачиваться пентаграммой. А я смотрела, словно завороженная, на символы, которых не видела ни разу в жизни, на векторы, на узлы плетений и вязь рун — и понимала: это даже не высшая магия. Это что-то запредельное. Сложнейший код, матрица, понять которую сможет не всякий гений. Я лишь осознавала одно: тот, кто это создал, был невероятно талантливым магом.
— Магами, — хриплый голос ворона заставил меня вздрогнуть.
Я поняла, что произнесла последнюю фразу вслух. А может, не только ее.
— Проклятие Мороя создавали несколько чародеев. И ты права, они невероятно талантливы. А чтобы стабилизировать матрицу, маги заключили ее в этот артефакт.
Он говорил, уже никуда не спеша, не торопясь, а я уже догадалась, что будет дальше. Это спокойствие ворона я знала. Оно было обманчивым. И все же не смогла не задать вопрос:
— Что ты собираешься делать? — Слова давались мне с трудом.
— Убить время…
— Знаешь, мне кажется, время не любит, когда его хотят убить, — горькая ирония прорезалась помимо воли.
— Значит, придется его не только убить, но и этим фактом огорчить. — Он взмахнул рукой, переводя матрицу Мороя на водную гладь врат, впечатывая ее в свинцовую рябь. — Тай, обещай, что сохранишь проклятие Мороя и передашь его Вильфреду… или любому из моей семьи, если кто-то выжил. Если нет — офицеру Ортриджу. С этой минуты он — Верховный каратель империи.
— А ты? — Я закусила губу, слезы, которые зомби вообще-то не положены по статусу, текли из глаз, застилая все пеленой.
— А я должен исправить всё. Любой ценой.
— Но ты сам сказал, что нельзя вмешиваться в уже случившиеся события.
— Но найти того, кто стоит за заговором, и сделать так, чтобы он умер сегодня утром, — мне под силу.
Ар больше ничего не сказал, но я поняла его: да, он не может убить этого демонова кукловода ДО этой секунды. Но яд, разрывное проклятие, послание из прошлого новому Верховному карателю — это все может остановить волну революции, которая начала свой разбег.
— Ар, а как же четыре дня, пока временной поток успокоится? Он же сейчас нестабилен, тебя размажет…
Я не договорила, ворон перебил:
— Я не буду открывать новый прокол, а пройду по остаточному следу Густава. Надеюсь, что пройду, — добавил он, поворачиваясь лицом к вратам.
— Ты не ворон… Ты каратель из стали, — произнесла я, глядя на его силуэт, освещенный всполохами красного света от проклятия.
Вдруг Ар на секунду обернулся и произнес:
— Тай, только встретив тебя, я понял, что я ни разу не каратель. — Он грустно улыбнулся и добавил: — Я дьявол. Меня не удивить ни внешностью, ни титулами, ни деньгами. Меня зацепила твоя душа… Я влюбился в нее.
Он шагнул в мир Граней. Оставив меня с этим демоновым знанием, рвавшим мою душу на части. Я сделала шаг к вратам, еще один. И еще. Протянула руку, коснувшись свинцовой ряби, прощаясь с тем, кого полюбила, с тем, кто был мне дорог, и…. почувствовала, как меня затягивает туда.
— Да твою ж!.. — было единственной цензурной репликой. Остальные все — исключительно из боевого лексикона некроманта.
Подобное притяжение случилось у меня в тринадцать лет. Тогда я, слишком рано для своего возраста, ощутила, как и всякий юный маг, внутри себя пустоту.?на снедала меня, превращаясь в бездонную пропасть, рвала жилы, тянула как магнитом к Вратам. Я стремилась в мир Граней. В душе, мыслях билось единственное желание: заполнить эту бездну даром. Вот только в тринадцать лет притяжение все же было скорее психологическим, а вот сейчас — меня натурально засасывало, как в водоворот.
Выбросило меня на каком-то утесе. Внизу бушевало море, а в воздухе передо мной, в нескольких шагах от края обрыва, зависла матрица. Проклятие Мороя. Правда, сейчас оно напоминало кольцо вертикального портала, которое медленно сужалось. В его зеркале я увидела край ночной мостовой.
— И почему на лекциях нам не говорили, что магов-умертвий, потерявших дар, может повторно притянуть мир Граней? — сплюнув попавшую в рот землю, задала я риторический вопрос и попыталась подняться. Нет, умом я понимала, что, скорее всего, я первый, единственный и уникальный случай подобного феномена, но…
Двигаться было тяжело. Словно на меня навалилась каменная плита, готовая расплющить. Я встала на четвереньки, упершись ладонями о камень, когда рядом с рукой увидела небольшой зеленый сгусток света. Он сам тянулся ко мне, перекатываясь по камням, чтобы, прикоснувшись к синей коже, впитаться в нее.
Но самое удивительное не это, а то, что в том месте, где дар слился со мной, запястье и кисть были живыми. Я чувствовала пальцами жар нагретого гранита, его гладкость и острые грани. А когда вскинула голову, оторвав взгляд от собственной руки, то увидела, как из моря поднимается воронка вихря — дар воздушников — и устремляется ко мне. А следом за ней — кристалл, лучи которого разрезали этот день на миллионы осколков света.