Домой из «Такконелли» ее отвез Брайан на своем «вольво». Она чувствовала себя привлекательной, свежей, живой, на многое имеющей право. Брайан злился.
– Робин должна была провести вечер с нами, – пояснил он. – Можешь считать, я выдвинул ультиматум, но, так или иначе, она согласилась пойти на ужин. Проявить крошечный, самый элементарный интерес к моим делам, моей жизни. Пусть бы вырядилась как студентка, чтобы поставить меня в неловкое положение и настоять на своем, – на это я заранее был согласен. Взамен я посулил в следующую субботу приехать в «Огород». Договорились. А с утра она заявляет: вместо ужина она примет участие в марше протеста против смертной казни. Я отнюдь не сторонник смертной казни, но Келли Уизерс, по мне, меньше прочих заслуживает снисхождения. И в конце концов, сказано – сделано. Одной свечкой меньше на мессе, не велика разница. Я сказал: ради меня могла бы пропустить один марш протеста. Предложил ей выписать чек для Ассоциации противников смертной казни, на любую сумму. Нет, это не подходит.
– Нет, чек не подходит, – согласилась Дениз.
– Мне дали это понять. Но при этом мы обменялись репликами, которые нелегко будет взять обратно. Лично я свои слова и не собираюсь брать обратно.
– Как знать, – заметила Дениз.
Вечером в понедельник, около одиннадцати часов, Вашингтон-авеню между рекой и Брод-стрит пустеет. Похоже, Брайана впервые в жизни постигло разочарование. Он никак не мог остановиться.
– Помнишь, как ты сказала: если б я не был женат, а ты не была моей служащей?..
– Помню.
– Это остается в силе?
– Заходи, выпьем, – предложила Дениз.
Вот почему наутро, в девять тридцать, когда в дверь позвонили, Брайан спал в ее постели.
Алкоголь, довершивший моральный хаос, в какой превратилась ее жизнь – будто без того было мало! – все еще бродил в крови. Но сквозь опьянение пробивалась ударившая вчера в голову шипучка – она становится знаменитостью! Это было сильнее всех чувств, какие Дениз когда-либо испытывала к Брайану.
Снова звонок. Накинув красновато-коричневый шелковый халат, Дениз подбежала к окну. На крыльце стояла Робин Пассафаро. «Вольво» Брайана был припаркован на другой стороне улицы.
Не открывать дверь? Но Робин не пришла бы сюда, если б не заглянула по пути в «Генератор».
– Это Робин, – предупредила она. – Замри!
В утреннем свете на лице Брайана сохранялось вчерашнее обиженное выражение.
– Плевать, пусть узнает, что я тут.
– Мне лично не плевать.
– Все равно моя машина стоит на улице.
– Это я знаю.
Как ни странно, она тоже сердилась на Робин. Все лето, каждый день предавая Брайана, она не испытывала такого презрения к его жене, как сейчас, спускаясь по ступенькам. Упрямая Робин, упертая Робин, Робин хохочущая и царапающаяся, безвкусная, тупая корова Робин!
Но когда Дениз открыла дверь, тело сразу подсказало ей, чего она хочет: выгнать Брайана на улицу и затащить Робин в постель.
Утро теплое, но у Робин стучат зубы.
– Можно войти?
– Я ухожу на работу, – сказала Дениз.
– На минутку, – взмолилась Робин.
Быть не может, чтобы она не заметила на той стороне улицы фисташковый универсал! Однако Дениз впустила ее в прихожую и затворила дверь.
– Мой брак рухнул, – сказала Робин. – Он даже не пришел ночевать!
– Сочувствую!
– Я молилась о своем браке, но я все время думаю о тебе, и это меня отвлекает. Стою на коленях в церкви, а думаю о твоем теле.
Дениз охватил ужас. Нет, она не чувствовала себя виноватой, этот брак был обречен, его время вышло, в худшем случае она послужила катализатором, но зачем, зачем она причинила боль этой женщине, зачем вступила в состязание! Взяв Робин за обе руки, Дениз сказала:
– Я бы хотела посидеть с тобой, поговорить. Очень жаль, что все так вышло. Но сейчас мне пора на работу.
В гостиной зазвонил телефон. Прикусив губу, Робин кивнула:
– Ладно.
– Встретимся в два? – предложила Дениз.
– Ладно.
– Я позвоню тебе с работы.
Робин снова кивнула. Дениз распахнула дверь, быстро захлопнула ее за спиной у Робин и выдохнула так, словно уже с минуту задерживала дыхание.
– Дениз, это Гари. Не знаю, где ты, позвони, как только услышишь сообщение, произошел несчастный случай, папа упал с корабля, с высоты примерно в восемь этажей, только что звонила мама…
Она подбежала к телефону, схватила трубку.
– Гари!
– Я искал тебя на работе.
– Он жив?
– Как ни странно, жив, – ответил Гари.
В пору несчастья Гари преображался. Все качества, которые безумно раздражали Дениз в обыденной жизни, теперь были кстати. Она хотела, чтобы брат, как всегда, знал все. Ей нравилось, как он бравирует своим хладнокровием.
– Его с милю тащило за кораблем в сорокапятиградусной воде, прежде чем судно остановилось, – повествовал Гари. – Их с мамой отправили на вертолете в Нью-Брансуик. Но спину он не сломал и сердце не остановилось. Он может говорить. Крепкий старикан! Вполне возможно, еще оправится.
– А как мама?
– Расстроилась, что корабль пришлось задержать, пока не прилетел вертолет. Причинили неудобство всем пассажирам.
Дениз облегченно рассмеялась:
– Бедная мамочка! Так мечтала об этом круизе!
– Боюсь, больше им с папой в круизы не плавать.
Снова раздался звонок, и сразу же в дверь замолотили кулаками и ногами.
– Гари, минуточку!
– Что стряслось?
– Я сейчас перезвоню.
Дверной звонок звонил долго, истошно, даже звук поменялся, словно звонок охрип. Дениз распахнула дверь и увидела трясущиеся губы, сверкающие ненавистью глаза.
– Прочь с дороги! – потребовала Робин. – Не желаю прикасаться к тебе.
– Вчера вечером я допустила ошибку, большую ошибку…
– Прочь с дороги!
Дениз посторонилась, Робин вихрем взлетела по ступенькам. Дениз опустилась на единственный стул в своей гостиной, в своей камере, и прислушивалась к доносившимся сверху крикам. Странное дело: в ее детстве родители, еще одна супружеская пара, которую она близко знала, еще одна несовместимая пара, почти никогда не орали друг на друга. Нет, они молчали, вся война разворачивалась в голове их дочери.
Рядом с Брайаном она томилась по телу Робин, по ее искренности и щедрости, самодовольство Брайана отталкивало ее, а рядом с Робин она томилась по изысканному вкусу Брайана, по всему, что у них было общего, и мечтала, чтобы Робин запала на ее классное платье из черного кашемира.
«Вам-то проще, – с завистью подумала она. – Вы дополняете друг друга».
Крик прекратился. Робин сбежала с лестницы и, не оглядываясь, выскочила за дверь.
Через несколько минут за ней последовал Брайан. Гнев Робин был понятен, и с ним Дениз могла бы совладать, но от Брайана она ждала хоть одного сочувственного слова.
– Ты уволена! – сказал он.
ОТ: Denise3@cheapnet.com
КОМУ: exprof@gaddisfly.com
ТЕМА: В следующий раз постарайся
Рада была повидать тебя в субботу. Большое спасибо, что старался вернуться и выручить меня.
С тех пор папа успел упасть с круизного корабля, его вытащили из ледяной воды; сломана рука, вывихнуто плечо, отслоилась сетчатка, кратковременная потеря памяти и, вероятно, легкий инсульт; их с мамой на вертолете переправили в Нью-Брансуик; меня уволили с лучшей работы в моей жизни; мы с Гари узнали о новой медицинской технологии, уверена, ты согласишься, что эти методы ужасны, точно из антиутопии, но они помогают от «паркиксона» и могут вылечить папу.
Других новостей пока нет.
Надеюсь, у тебя все в порядке, где бы ты ни был. Джулия говорит, ты в Литве, и думает, я ей поверю.
ОТ: exprof@gaddisfly.com
КОМУ: Denise3@cheapnet.com
ТЕМА: ответ на «В следующий раз постарайся»
Деловые перспективы в Литве. Муж Джулии, Гитанас, платит мне за создание рекламного сайта. Очень занятно и довольно прибыльно.
Здесь по радио передают все твои любимые студенческие группы: «Смитс», «Нью ордер», Билли Айдол. Повеяло прошлым. На улице возле аэропорта старик застрелил из обреза лошадь, я видел это собственными глазами, едва сойдя на землю Балтии. Добро пожаловать в Литву!
Утром говорил с мамой, выслушал всю историю, принес извинения, так что не беспокойся по этому поводу.
Сочувствую по поводу увольнения. Даже изумлен. Представить себе не могу, чтобы тебя уволили.
Где работаешь сейчас?
ОТ: Denise3@cheapnet.com
КОМУ: exprof@gaddisfly.com
ТЕМА: Рождественские обязанности
Мама говорит, ты отказываешься приехать домой на Рождество, и думает, я в это поверю. Но я думаю, ты не мог сказать женщине, которая из-за несчастного случая только что лишилась главного для нее события года, которая ведет довольно поганую жизнь, прикованная к полуинвалиду, которая не проводила дома Рождество с тех времен, когда Дэн Квейл был вице-президентом, которая «живет» мечтами о будущем, обожает Рождество, как нормальные люди – секс, которая за последние три года видела тебя менее трех четвертей часа подряд, – ты не мог сказать этой женщине, дескать, извини, я застряну в Вильнюсе.
(В Вильнюсе!)
Мама, должно быть, неверно тебя поняла. Исправь это, пожалуйста.
Раз уж ты спросил: нигде я не работаю. Помогаю малость в «Маре скуро», сплю до двух часов дня. Если так пойдет дальше, придется прибегнуть к терапии, которую ты так не одобряешь. Нужно же мне вернуть вкус к хождению по магазинам и прочим небесплатным потребительским удоволоствиям.
Последний раз, когда я слышала о Гитанасе Мизевичюсе, он навесил Джулии «фонари» под обоими глазами. Впрочем – делов-то!
ОТ: exprof@gaddisfly.com
КОМУ: Denise3@cheapnet.com
ТЕМА: ответ на: «Рождественские обязанности»
Я собираюсь приехать в Сент-Джуд, как только заработаю немного денег. Может быть, уже к папиному дню рождения. Но Рождество – это кошмар, хуже не бывает, сама знаешь. Скажи маме, я приеду вскоре после Нового года.