1942) в июле 1919 года в Берлин-Вильмерсдорфе создал компанию «Три-Эргон». После
успеха в Берлине немецкие патенты на звуковое кино Фогт продал в американскую
компанию Уильяма Фокса, которая с 1928 года начала активную работу в этом
направлении – большинство звуковых фильмов в мире стали сниматься по системе
немецкого инженера Фогта.
Во Дворце кино «Альгамбра» в Берлине состоялась премьера первого фильма со
звуком, записанным на пленку и воспроизводимым при помощи оптико-электронной
аппаратуры. Экранизацию пьесы « Поджигатель» голландского писателя
Хейерманса «прокрутили» немецкие электроинженеры Йозеф Энгль, Ганс Фогт и
Йозеф Массоль, организовавшие компанию Tri Ergon (по-гречески «Работа трех»).
Поначалу Tri Ergon терпела поражения: спонсоры не находились, а немые фильмы
пользовались стабильным успехом. Критики считали, что использование звука
сделает фильмы недоступными для понимания зарубежных кинозрителей.
Триумфальное шествие звука началось спустя 6 лет, когда фильм «Восход солнца»
компании «ХХ век — Фокс» открыл новую эру в кинопроизводстве с
использованием системы Movietone, базировавшейся на патентах Tri Ergon. [72].
В 1922 году, 18 октября, в Лондоне основана компания, которая получила всемирную
известность как ВВС.
1923 г. аппаратура Шорина, Radiojournal , телевидение Бэрда и Зворыкина
В 1923 году, 17 апреля, в Москве был радиофицирован Кремлевский зал. Работа велась
к открытию XII съезда ВКП (б), при радиофикации применялись усилители и
репродукторы конструкции инженера Александра Шорина (1890-1941 – умер в
Ульяновске после эвакуации из Ленинграда), работавшего до 1922 года управляющим в
Нижегородской Радиолаборатории. К 1 мая 1923 года улицы и площади Москвы были
радиофицированы с помощью громкоговорителей Шорина – и 1 мая Москва впервые
слушала первомайский концерт. По [59].
В 1923 году, 18 мая, в Чехословакии начались регулярные передачи радиостанции
Radiojournal. Чехословакия стала 2-й страной в Европе после Великобритании (BBC – см.
1922 г.), передававшей обычные программы по радио.
В 1923 году, 29 декабря, 35-летний шотландский инженер Джон Логи Бэрд (1888-1946)
первым практически реализовал идею Нипкова и получил патент на первое телевидение
на основе «диска Нипкова» (пат. № 230576, 29.12.1923 «Nipkow disc with lenses in
apertures»). Оборудование Бэрда обеспечивало передачу по радиоканалу 8 линий
изображения. Бэрд в последующие годы существенно усовершенствовал свою аппаратуру,
в 1926 году (см.) он уже продемонстрировал телевизионные аппараты, который вскоре
позволили начать в Великобритании передачи первого общественного телевидения. [79.]
В 1923 году, 29 декабря, (в один день с получением патента Джоном Бэрдом) русский
инженер, работающий в компании «Вестингауз» в Питтсбурге, США, будущий «отец
телевидения» Владимир Зворыкин (см. 1888 г.) подает в патентное ведомство США
первую заявку на свою «Телевизионную систему». Схема Зворыкина включала катодную
трубку, 10 аудионов (триодов) и 1 вакуумный диод (см. рис. 48). Уже были проработаны
вопросы развертки с помощью отклоняющих катушек, создания анодного напряжения и
антенный усилитель. Система Зворыкина была очень близка к реальным телевизионным
конструкциям полностью электронного телевидения. Патент по этой заявке 1923 года
Владимир Зворыкин получит только через 15 лет - № 2,141,159 от 20 декабря 1938 года.
Рис. 49. «Телевизионная система», пат. В.Зворыкина № 2,141,159 По [81].
1924 г. иконоскоп Зворыкина, телесистема Каролуса, кристадин Лосева
В 1924 году 36-летний русский инженер Владимир Зворыкин, работающий на фирме
Вестингауз в Питтсбурге, вне рамок своей основной работы изобрел иконоскоп,-
электроннолучевую трубку, которая служила для приема изображения через объектив на
светочувствительную матрицу. Это изобретение сразу поставило никому неизвестного (он
будет неизвестен еще 5 лет) инженера Зворыкина впереди всех изобретателей
телевизионных систем мира.. Патентную заявку на иконоскоп Зворыкин подаст в 1925
году, получит патент в 1928 году.
1924 года, в сентябре, преподаватель Лейпцигского университета, Германия, Август
Каролус продемонстрировал свою модель механического телевидения с двумя дисками
Нипкова и фотоэлементом. У Каролуса изображение передавалось с помощью 45 строк,
но низкая частота смены кадров (12 в секунду) приводила к мерцательному эффекту
экрана на приеме.
В 1924 году свои эксперименты по телевидению продолжил шотландец Бэрд, его
аппаратура на основе диска Нипкова обеспечивала передачу 30 строк изображения.
Положительной стороной телевидения Бэрда была узкая полоса полезного сигнала – 12
кГц, это давало возможность применять для передачи «картинки» обычный радиоканал, а
также вести запись «картинки» на граммофонные пластинки.
В 1924 году 21-летний сотрудник Нижегородской Радиолаборатории Олег Лосев (1903-
1942) после 2-летних экспериментов с кристаллическими детекторами на основе окиси
цинка обнаружил эффект регенерации, что обеспечивало на точечном кристаллическом
диоде 15-кратный прирост радиосигнала. Свое устройство Лосев назвал « кристадин» - по
сути это был первый твердотельный приемник с усилением – предшественник
простейших транзисторных приемников, которые появились через 30 лет (см. 1955 год).
Направление «кристадинов» впоследствии не развивалось, ввиду плохой повторяемости
на кристаллах этого физического эффекта. Талантливый инженер Лосев – тогда уже
кандидат наук – умер от голода в 1942 году в блокадном Ленинграде. В 1948 году в СССР
инженер Лосев был объявлен родоначальником твердотельных усилительных приборов,
что не соответствует истине, но не умаляет его роли, ибо когда в 1924 году Лосев
построил прибор на генерирующем диоде, то об этом узнали во всем мире, т.к.
публикации об этом были во Франции, а Нижегородская Радиолаборатория поддерживала
связи с учеными Германии, в частности знаменитый радиоинженер Арко был с визитом в
Нижнем Новгороде в 1923 году.
10-й комментарий от автора – НЭП, радиолюбительство и «свобода» эфира
В 1924 году, 28 июля, Председатель СНК СССР Рыков подписал « Закон о свободе
эфира» (По [82]). Название не отражало содержания этого короткого (1,5 страницы)
закона. На приемные радиостанции вводились ограничения – разрешение на их
эксплуатацию гражданам СССР выдавались в конторах Народного комиссариата почт и
телеграфа (Наркомпочтель), агенты этого ведомства имели право полной проверки
приемных радиостанций (речь идет о пассивных приемниках!) у владельца. Вводились
ограничения на прослушивание эфира: разрешалось слушать широковещательную
информацию, речи, доклады, концерты, учебные передачи по азбуке Морзе (других азбук в
Законе не прописано!), сигналы времени и сообщения о погоде; не разрешалось слушать
двусторонние обмены радиостанций СССР и информацию для прессы; воспрещалось
записывать и распространять информацию зарубежных радиостанций, в том числе и
широковещательных. Нарушители Закона подлежали ответственности вплоть до
уголовной. «По-доброму» отнеслись творцы закона к радиолюбителям – нужно было
сначала получить разрешение, и уже затем кустарным образом, но с соблюдением
технических требований (?) изготовить приемное устройство и представить на
освидетельствование в Наркомпочтель.
Особо интересными были « Временные таксы абонементной платы за пользование
приемными радиостанциями», принятые одновременно с Законом (в СССР была НЭП –
и закон вводил в оборот «новую политику»). В Законе вводились семь групп приемных
радиостанций – радиолюбители относились к III группе – абонентская плата по «таксе»
составляла для них 10 рублей в год (половина месячного заработка среднего рабочего в
РСФСР!), «успокаивало» то, что с коммерсантов-нэпманов из VI, VII групп брали 125
рублей (при этом они не должны были ничего записывать, если поступал донос, что
нэпман слушал Варшаву и что-то записывал – это уголовная ответственность! ), а с
учащихся со стипендией, красноармейцев, военморов и инвалидов войны и труда брали 1
рубль. Красных командиров приравняли к учащимся без стипендии – с них брали 3
рубля. Чтение закона невольно заставляет вспомнить неувядаемый шедевр «Двенадцать
стульев» Ильфа и Петрова с эпизодом продажи Остапом Бендером билетов на осмотр
провала. Но радиолюбителю в СССР было не до смеха – от паяльника до «перековки» на
стройках социализма был один шаг – один доклад «наверх» агента Наркомпочтеля.
1925 г. 1-е изображение на аппаратуре Бэрда, электрический граммофон
В 1925 году, 2 октября, инженер Джон Бэрд получил в своей лаборатории 1-е
изображение на аппаратуре малострочного механического телевидения, изображение
было расплывчатым и имело оранжевый оттенок из-за проекционной лампы.
В 1925 году британская Gramophone Co. (вошедшая в 1931 году в компанию EMI)
начала продажи первых полностью электрических граммофонов.