РЕЛИГИЯ — ВРАГ НАУКИ
Если послушать некоторых нынешних проповедников религии, то можно подумать, что не было и нет лучшего друга у науки, чем церковь и ее служители. Научное знание объявляется ими ничуть не противоречащим религиозным взглядам, а, наоборот, дополняющим и подкрепляющим «истины вероучения». Церковные организации выдаются за исконных попечителей ученых, представляются как центры и даже созидатели современной культуры. Взаимоотношения между наукой и религией изображаются в виде некоей идиллии, участники которой трогательно помогают друг другу и, несмотря на разницу положений, одинаково славят своими делами бога. Ведущую роль в этом «дуэте» играет якобы церковь.
Трудно сказать, чего больше в приведенной «концепции» — откровенного невежества, сознательной фальсификации фактов, ханжества, лицемерия или удивительной забывчивости. Однако разоблачать надо и то и другое. И тогда одно оказывается совершенно достоверным: рассуждения о союзе научного знания и религиозной веры есть ложь, опровергаемая и историей и сравнительным анализом самого содержания науки и религии.
В этой лекции мы остановимся главным образом на фактической стороне дела. Прежде всего, необходимо будет познакомиться с целым рядом исторических событий, свидетельствующих об ожесточенной многовековой борьбе церковников против ученых.
1. ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ
Первые выступления церковников против науки
Уже в древнем мире, когда научные знания только еще зарождались, возник конфликт между научным, материалистическим подходом к вещам и существовавшими в то время религиозными воззрениями, началась борьба между жрецами и исследователями природы, передовыми мыслителями. В этой связи назовем имя замечательного древнеиндийского материалиста и атеиста Уддалака, сына Аруны, который резко выступал против культа божеств, за что и подвергся гонениям. В Китае в VI–V веках до н. э. знаменитый философ Лао Цзы, опираясь на созданное им учение, близкое к древнегреческому атомизму, отвергал божественное происхождение мира, божественную сущность неба, земли и живых существ. Однако проповедники религии и идеализма, не ограничиваясь прямыми нападками на взгляды китайского материалиста, извратили многие его идеи и на такой «основе» разработали даже целую религиозную систему.
Значительного накала достигла борьба между наукой и религией в античной Греции. Здесь критикой религиозных предрассудков занимались не только философы-материалисты, но и ученые, среди которых следует прежде всего назвать отца медицины Гиппократа (ок. 460–377 годах до н. э.). Он отрицал божественную природу болезней (в частности, эпилепсии, считавшейся священной), осуждал религиозные «методы» лечения заболеваний.
Разумеется, жрецы и их сторонники были весьма далеки от того, чтобы отказаться от своих ошибочных воззрений и культовой практики. И уже тогда они стали довольно широко применять такие «доказательства» своей правоты, как привлечение атеистов к суду, казни мыслителей, несогласных с религиозными взглядами. В V веке до н. э. проповедники религии оклеветали крупного философа-материалиста Анаксагора, осудили на смерть Протагора, а также Диагора, известного под именем Атеиста, содействовали вынесению смертного приговора Сократу и т. д. В III веке до н. э. преследованиям подвергся выдающийся ученый Аристарх Самосский, который предвосхитил создание Коперником гелиоцентрической системы мира.
Духовная диктатура церкви
В эпоху средних веков религиозная идеология в силу ряда причин оказалась безраздельно господствующей. И это существенно повлияло на положение науки, добившейся в предшествующий исторический период первых успехов. Церковь осуществляла настоящий террор против передовых мыслителей и ученых. Вершиной знания провозглашалось богословие. Всякое отступление от канонов и догм официальной религии, и тем более несогласие с ними, каралось жестоко и беспощадно. Тысячи и тысячи людей подвергались чудовищным пыткам и просто уничтожались. Религиозные мракобесы стремились навсегда похоронить важные научные идеи только потому, что они противоречили «священным» книгам. В итоге многие достижения науки древних были забыты, общий уровень научной мысли резко снизился, темпы научного прогресса невообразимо замедлились.
Долгие столетия церковники утверждали, что всякое занятие наукой порождено союзом с сатаной. Средневековый доминиканский монах Киччина заявлял, будто «математики — зачинщики всех ересей, геометрия от дьявола». Химию католические деятели объявили одним из «семи дьявольских искусств», медицину — противоречащей «небесному знанию, бдению и молитве» и потому недопустимой.
-
Преследования ученых
Четырнадцать лет находился в монастырской тюрьме замечательный английский философ и ученый Роджер Бэкон (около 1214–1294). Причины для такого заточения были с точки зрения церковников достаточно вескими. Ведь Р. Бэкон сделал ценные астрономические и химические наблюдения, предсказал возможность создания летательных аппаратов, предугадал принцип устройства микроскопа и телескопа. Больше того! Вопреки утверждениям отцов церкви, будто «авторитет священного писания выше всех способностей человеческого разума», ученый отвергал слепую веру в этот авторитет и ратовал за развитие опыта.
Только смерть спасла от когтей инквизиции физика Петера Албано, который в 1316 году выступил с защитой учения древних о шарообразности Земли и о существовании людей-антиподов. За эти же взгляды в 1327 году был сожжен во Флоренции астроном Чекко д’Асколи.
В 1380 году Карл V, руководствуясь религиозными соображениями, запретил во Франции владение кузнечными горнами и аппаратами, нужными для химических процессов. В соответствии с этим законом фанатики-христиане бросили в тюрьму химика Жана Бариллона. А на рубеже XV и XVI веков римскими папами Иннокентием VIII, Юлием II и Адрианом VI были изданы специальные буллы против представителей химической науки, вызвавшие гибель десятков тысяч людей по обвинению в магии и колдовстве.
«Великий инквизитор» Торквемада послал в XV веке на костер испанского математика Вальмеса. Последний утверждал, что решил уравнение четвертой степени. Церковники же считали, что это «по воле бога недоступно человеческому разуму». И спор был закончен вполне во всемилостивейшем христианском духе…
О преследованиях церковниками сторонников «коперниканской ереси», гонениях на Галилея, сожжении Джордано Бруно известно ныне каждому культурному человеку. Но мало кто знает, что почти во всех университетах Европы в течение ста с лишним лет было строго запрещено упоминать в лекциях об открытии Галилеем гор на Луне и пятен на Солнце. Даже в конце XVII века в большинстве европейских стран университетские профессора астрономии обязывались давать клятву с отказом от научного объяснения природы комет! Вплоть до XIX века проповедники религии упорно сопротивлялись внедрению громоотводов, особенно на колокольнях, из-за чего случаи гибели людей от ударов молнии продолжались, хотя их вполне можно было бы избежать.
Жестоким гонениям инквизиторов подвергся Томмазо Кампанелла (1568–1639), который был убежденным последователем Коперника и Галилея. В своей знаменитой книге «Город Солнца» он развернул яркую картину будущего коммунистического общества. По милости «святых отцов»-инквизиторов работать над своими произведениями ученому пришлось в заточении, где его держали 27 лет. «Я был заключен в пятидесяти тюрьмах, — писал Кампанелла, — семь раз меня подвергали самой жестокой пытке. В последний раз пытка длилась сорок часов. Туго связанный веревками, резавшими мое тело, я был подвешен со скрученными руками над острым колом, который вонзался в меня. Через сорок часов, когда меня считали мертвым, пытка была прекращена… Ничто не могло меня поколебать — у меня не могли вырвать ни одного слова. Выздоровев каким-то чудом после шестинедельной болезни, я был брошен в сырую яму. Пятнадцать раз меня приводили на суд».
Открытие Ньютоном (1642–1727) закона всемирного тяготения также было встречено в церковных кругах враждебно, хотя гениальный ученый и утверждал, что он верующий христианин. На естествоиспытателя посыпалось одно обвинение за другим. Самое тяжкое из них заключалось в том, что Ньютон «лишал бога непосредственного действия его трудов, приписываемого ему священным писанием, и передал это действие материальному механизму» и что он «заменил провидение тяготением». Печально закончились в середине XVIII века и попытки французского ученого Бюффона выяснить естественные закономерности образования Земли. Теологический факультет Сорбонны лишил его занимаемого высокого поста и вынудил к позорному отречению, которое заканчивалось словами: «Я отказываюсь от всего, что написано в моей книге относительно образования Земли и вообще от всего, что может противоречить тексту моисеевых книг». После этого понадобилось еще 150 лет для того, чтобы все убедились в правоте Бюффона!
Борьба церкви против медицины и дарвинизма
Под влиянием церковников хирургия свыше тысячи лет считалась бесчестным, греховным делом. В XII веке декретом папы Александра III монахам было вообще запрещено изучать медицину и применять полученные знания на практике. В 1243 году доминиканский орден повелел своим монастырям не держать медицинских книг. Церковь долго сопротивлялась лечебному использованию хины, объявив ее «изобретением дьявола», упорно мешала внедрению в медицинскую практику различных противоэпидемических, гигиенических и санитарных мер, болеутоляющих средств и т. д. Немудрено, что в такой обстановке смерть собирала богатую жатву.
Характерно, что в XVIII, XIX и даже XX веках защитники религии организовывали во многих странах широкие кампании против оспопрививания, предложенного сначала французом Буайе и затем англичанином Дженнером. Теологи из Сорбонны торжественно осудили новый способ борьбы с болезнью, уносившей в могилу сотни тысяч людей, а в Англии один церковник выступил с проповедью под названием «Опасное и греховное применение прививок оспы». В 1728 году было основано Общество противников вакцинации, в котором ведущую роль играло духовенство. Инициаторы противооспенных мероприятий преследовались. Церковные деятели пугали верующих тем, что после прививки «скотской болезни» у ребенка лицо превратится в коровью морду и он начнет мычать и бодаться. В двадцатых годах прошлого столетия папа Лев XII особой буллой осудил оспопрививание и объявил учреждения, занимавшиеся этим, еретическими и революционными. Не случайно в некоторых странах (Англии и других) вакцинация и по сей день считается необязательной.
Громы и молнии метали церковники против великого Дарвина (1807–1882), осмелившегося научно объяснить законы эволюции растений и животных и опровергнуть идею божественного творения живой природы и человека. «Наука в лице дарвинизма подняла оружие против христианства: в этом ее тягчайшая вина», — писал один из защитников религии. Теория Дарвина «выставляет творца за двери»; «она находится в абсолютном противоречии с каждой мыслью „священного писания“ от первой до последней страницы»; «если Дарвин прав в своем утверждении, что человек произошел от животного, тогда учение Библии о происхождении человека надо считать совершенно опровергнутым» — так отзывались об эволюционном учении богословы. И разумеется, церковь «приняла меры». Яростным выпадам против Дарвина и его теории не было конца. Подвергались травле и сторонники дарвинизма. Так, виднейшего ученого-эволюциониста Э. Геккеля (1834–1919) пытались привлечь к суду, церковники хотели также спровоцировать убийство его на дуэли.
Православие и естествознание
Следует подчеркнуть, что в гонениях на науку и ученых от своих западных собратьев не отставали и православные церковники на Руси. Сейчас они любят обвинять католиков и протестантов в выступлениях против научного знания, а себя представляют чуть ли не единственными наследниками и продолжателями научных и культурных достижений древности. Между тем и в данном случае исторические факты свидетельствуют об обратном.
В Московской Руси, например, духовенство боролось с учеными и наукой вполне «западными» способами — кострами, пытками, травлей естествоиспытателей и изобретателей, сожжением научной литературы. «Не чти много книг, да не в ересь падеши», — говорили православные церковники. По их подстрекательству была разгромлена в 1568 году первая русская типография.
Стоглавый собор русской церкви 1551 г. запретил заниматься многими науками, включая астрономию, которую православные богословы отнесли к числу «составов и мудростей еретических». Защитники религии в России, как и их коллеги на Западе, всеми мерами старались не допустить распространения идей Коперника.
Религиозные фанатики сжигали врачей, отрубали им головы по обвинению в сношениях с «нечистой силой». «Аще бог пошлет на кого болезнь или какую скорбь, — поучали православные церковники, — ино (тогда) врачеватися божьей милостью, да слезами, да молитвою, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием». На основании таких «рецептов» верующие, поощряемые духовенством, упорно сопротивлялись осуществлению самых элементарных медицинских требований.
В XVI веке, при Иване Грозном, некий «смерд Никитка» соорудил летательный аппарат. Демонстрация его в присутствии самого царя прошла успешно. Однако в дело вмешалось духовенство. Смельчаку было объявлено: «Человек — не птица, крыльев не имат… аще же приставит себе аки крылья деревянные, противу естества творит. То не божье дело, а от нечистой силы». А вслед за оценкой был вынесен и приговор: «За сие содружество с нечистой силою отрубить выдумщику голову. Тело окаянного пса смердящего бросить свиньям на съедение. А выдумку, аки дьявольской помощью снаряженную, после божественной литургии огнем сжечь».
Выступления против всякой хоть сколько-нибудь творческой мысли, запрещение научных книг духовной цензурой с последующим их уничтожением, травля передовых ученых — все это продолжалось вплоть до Великой Октябрьской революции. Православные церковники требовали сожжения трудов М. В. Ломоносова, преследовали русских дарвинистов, организовывали кампании против И. М. Сеченова, И. И. Мечникова, Д. И. Менделеева, К. А. Тимирязева, И. В. Мичурина. В архивах можно найти немало доносов духовных лиц на В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и других прогрессивных деятелей. Сам обер-прокурор святейшего синода Победоносцев объявил вредными блестящие сочинения Д. И. Писарева. Издание антирелигиозной литературы наказывалось в уголовном порядке. А о марксистских книгах (даже выпущенных легально) православные церковники неизменно отзывались с бешеной ненавистью, выступая (вкупе с жандармерией) против идей Маркса, Энгельса, Ленина и их единомышленников.
2. ИЗМЕНЕНИЕ ТАКТИКИ ЦЕРКОВНИКОВ
Крах мифа о единстве религии и науки
Таким образом, созданный нынешними проповедниками религии миф о единстве религии и науки в прошлом, об отсутствии многовековой постоянной борьбы между ними лопается при первом же к нему прикосновении, как мыльный пузырь. Буквально тысячи и тысячи исторических фактов (из которых мы привели лишь весьма малую часть) свидетельствуют, что гонения духовенства на научную мысль отнюдь не были плодом печальных случайностей или досадных недоразумений. Исследования и открытия ученых противоречат «священному писанию», подрывают его авторитет в глазах верующих, ставят под сомнение религиозные догмы и в конце концов приводят к их отрицанию. Немудрено, что на протяжении многих столетий церковники всех вероисповеданий и направлений неизменно проводили вполне определенную линию в отношении научно-технического прогресса. Эта линия была направлена на уничтожение научного знания и, во всяком случае, на максимальное его ограничение и безусловное подчинение религии. И потому история (конечно, действительная, а не выдуманная богословами) не знает такой отрасли науки, крупного научного открытия или технического изобретения, которые так или иначе не вызывали бы недовольства и сопротивления церковников, стремления «закрыть» научные истины или исказить их и обесценить в глазах верующих.
Но, может быть, теперь положение изменилось? Может быть, как уверяют ныне некоторые богословы, проповедники религии поняли, что раньше они заблуждались, и начали устанавливать действительно дружеские связи с наукой? Ведь достижения и результаты научного прогресса в наше время столь велики и бесспорны, что отрицать их и тем более открыто выступать против них просто бессмысленно!
Да, в век ядерной энергии и кибернетики, в век покорения космоса открытая война с наукой выглядит дико. И все же она идет. Как и сотни лет назад, вдохновителем главнейших «операций» против научного знания и прогрессивных ученых выступает духовенство. До сих пор действует позорно знаменитый средневековый «Индекс либрорум прохибиторум» (то есть «Указатель запрещенных книг»), не позволяющий верующим католикам под страхом отлучения от церкви и вечных мук в аду чтение выдающихся произведений естественнонаучной литературы, марксистских трудов и т. д. Последнее издание «Индекса» включает около восьми тысяч названий, не считая огромного количества другой печатной продукции, которая тоже категорически отвергается мракобесами в сутанах. Сохраняется в силе анафема, провозглашенная в 1870 году Ватиканским собором тому, «кто будет говорить, что человеческие науки должны быть развиваемы в таком духе свободы, чтобы позволено было считать их утверждения истинными даже в том случае, когда они противоречат богооткровенному учению». В США законодательством некоторых штатов до сих пор официально запрещено преподавание дарвинизма в школах. Церковники в мире капитала активно выступают против передовых ученых и отстаиваемых ими идей, ожесточенно борются с марксизмом. Отнюдь не жалуют науку и проповедники религии в нашей стране, хотя в условиях господства научного мировоззрения они не могут открыто выражать свое отрицательное отношение к научному знанию. По существу же это отношение осталось неизменным; оно лишь для приличия прикрывается доброжелательными фразами об успехах научно-технического прогресса, на чем мы еще остановимся подробнее.
Новоявленные «союзники» науки
Понятно, что защитники религии вынуждены так или иначе учитывать обстановку, принимать во внимание новое соотношение сил на идеологическом фронте, сложившееся уже довольно давно не в пользу религиозного мракобесия. Не отказываясь от прямых выступлений против науки и ученых, церковники стараются действовать и более тонко, применяя обходные маневры. Отсюда разговоры о наличии якобы союза между научным знанием и религиозной верой, о существовании будто бы единства научного исследования и религиозных устремлений. При этом в отрицании и замазывании непримиримой противоположности науки и религии с одинаковым рвением участвуют и католические идеологи, и протестантские теологи, и православные «теоретики», и сектантские проповедники. Предпринимаются подобные попытки все с той же целью: выхолостить научную мысль, лишить ее атеистического духа, максимально ограничить поле ее распространения и действия, превратить ее в служанку богословия. «Современный фидеизм, — писал В. И. Ленин, — вовсе не отвергает науки; он отвергает только „чрезмерные претензии“ науки, именно, претензию на объективную истину». Но если научное знание не дает объективной истины, то оно перестает быть научным. Иными словами, потерпев неудачу в открытом бою с наукой, церковники в основной своей массе стали поступать по принципу Макиавелли: если не можешь убить своего врага, то обними его, чтобы задушить.
3. ТЕОРИЯ «ДВОЙСТВЕННОЙ ИСТИНЫ»
Теория «двойственной истины» в прошлом
Излюбленным доводом непрошенных «союзников» научного знания из среды богословов являются рассуждения в духе теории «двойственной истины». В свое время эта теория была развита передовыми мыслителями Ибн Синой (Авиценной, около 980–1037), Ибн Рошдол (Аверроэсом, 1126–1198) и другими, стремившимися вырвать науку из цепких лап церкви и обосновать ее право на самостоятельное существование. Богословие и научное знание выделялись упомянутыми учеными и философами в различные области, причем без взаимного вмешательства разума и веры в дела друг друга. Таким образом провозглашалось, что наука и религия имеют каждая свою истину, и это в мрачной обстановке средневековья объективно способствовало освобождению научной мысли от религиозных оков. Однако уже очень скоро церковники выдвинули свою интерпретацию теории «двойственной истины», повернув ее на защиту веры от дерзких поползновений разума. Так, теолог Фома Аквинский (1225–1274), на труды которого в значительной мере опирается нынешний католицизм (а втихомолку в какой-то степени и православие), утверждал, будто «наука не должна противоречить религии, но при этом она настолько же ниже религии, насколько человеческий разум ниже божественного». Именно такое истолкование старой теории «двойственной истины» и берется сейчас на вооружение церковниками всех направлений, дабы всемерно возвеличить религиозную веру и унизить научное знание.
На вооружении современных церковников
«У науки есть свои пределы, — заявляют, например, теперешние православные богословы, — наука занимается только тем, что человек видит и осязает, что слышит или о чем может умозаключать, исходя из того, что видит и наблюдает. Но есть другая область, область другого, особого знания — это область веры. Кроме видимого мира есть мир невидимый, лучи из которого своими отблесками доходят и до представителей беспристрастной науки. Вера открывает перед нами мир духовный, мир вечный, отвечая запросам нашей мысли…» Если верить авторам подобных рассуждений, то оказывается, что религия по существу не противоречит науке, каждая из них занимается своим делом, но при этом религиозная вера обладает истинным, абсолютным знанием, а научная мысль — лишь весьма приблизительным, относительным и малозначащим.
Все награды, утверждает митрополит Николай, в том числе и от изучения наук, это земные награды, и остаются они в этом мире (который, согласно учению религии, преходящ и ничтожен по сравнению с вечным потусторонним миром). «Наш разум ограничен, он не может привести нас к царству божию». Эта ограниченность якобы сказывается и в земных делах. Так, «медицинская наука придумывает все новые и новые способы лечения телесных болезней (такой факт все-таки не отрицается! — Ред.), но наука никогда не сможет придумать средств для лечения болезней человеческого духа». Подобные средства предоставляет-де только религия, как и вообще только «слово божие дает ответ на все запросы нашего духа», обеспечивает «величайшее духовное наслаждение и полное удовлетворение духовной жажды». Таким образом, научное знание не отвергается открыто и прямо, «в лоб», а даже «признается», но как нечто совершенно второстепенное для человека и его интеллектуальной жизни, как нечто пасующее перед религиозной верой и откровением.
Баптистский вариант теории «двойственной истины»
Подобные же взгляды развивают у нас и баптистские проповедники. У человека, говорят они, есть дух, душа и тело. Дух представляет собой центр богопознания, здесь обитает сам «всевышний». Душа — это центр самопознания, поскольку в ней присутствует наше собственное «я». Наконец, тело, к которому относится все чувственное, служит центром миропознания (включая сюда науку). Нетрудно заметить, что изложенная схема является по сути своей одним из вариантов теории «двойственной истины» в ее религиозном истолковании. Вопросам веры отводится свое место, вопросам науки — свое, причем научному знанию по занимаемому им положению приписывается более чем скромная роль.
Но сказанным дело не ограничивается. Баптистские «теоретики» уверяют, что если деятель науки выступает против религии, то, значит, душа этого ученого склонилась к греховному телу, дух у него спит, и он вообще не в состоянии судить о вопросах богословия, ибо «человеческим умом не постигнуть познания истин божиих» и «в деле божием бедный ум всегда идет позади, а впереди — вера и любовь». Вера оказывается неизмеримо выше разума, и именно слепая религиозная вера. Как дети верят обещаниям родителей, поучают баптистские проповедники, так просто должны мы верить в обетования отца небесного. А в одном из баптистских гимнов поется:
«Быть мудрым не стремлюся, хочу лишь знать одно:
Распятого Иисуса и больше ничего».
Идеологи баптизма, подобно всем другим защитникам религии, приветствуют тех ученых капиталистического мира, которые пытаются соединять молельню с лабораторией, отстаивают и «обосновывают» религиозные идеи. У таких естествоиспытателей душа-де поднимается до высот духа и потому они уже могут изучать божьи дела. Однако и этим ученым баптистские проповедники, как говорится, не дают развернуться. Ведь, согласно религиозным взглядам (и баптистов в частности), перспектива полного познания бога открывается лишь на том свете. Следовательно, даже ученые, играющие на руку защитникам религии, не идут ни в какое сравнение со слепо верующим человеком, который может быть совсем неграмотным, но познает верою больше, чем образованный грамотей умом!
После знакомства с истинным отношением современного баптизма к научному знанию становится ясной подлинная цена красивых фраз и цветистых заявлений о том, что, мол, баптисты «любят, ценят и гордятся достижениями науки и техники в Советском Союзе», что «в наш век раскрытия глубочайших тайн природы, баснословной энергии расщепления атома и приближающихся к космическим скоростей движения, в век, когда искусные руки хирурга вторгаются в полости сердца… преклоняешься перед мощью человеческого ума». Такого рода высказывания — это официальный фрак или смокинг, изредка надеваемый в подобающих случаях, когда требуется сделать несколько реверансов науке. А рабочая одежда и сама «работа» выглядят совсем иначе.
Во всех баптистских изданиях, вышедших в нашей стране за последние годы, в изобилии встречаются мысли о том, будто наука «не плод божественной любви, а лишь дело человеческой гордости, тщеславия, самолюбия», будто верующему не следует идти по пути научного знания, ибо его ожидают там только муки и разлад души. Больше того. Баптистские «теоретики» утверждают, что научная мысль — это идол, мешающий принятию Христа, и что потому люди должны «быть нищими духом, пустыми, чтоб всегда вмещать его!» И подобные откровенно антинаучные призывы выдаются идеологами баптизма за борьбу… разума против невежества! Под невежеством, конечно, понимается нежелание верить в бога. Но отсюда вытекает, что ученые-атеисты (составляющие большинство в научных кругах) лишены разума и мудрости, а вот баптистские проповедники олицетворяют собой высшие достижения человеческого духа и передовой культуры. Дальше, как говорится, ехать уже некуда!
На чьей стороне истина?
Разумеется, все попытки богословов ограничить научное знание, чтобы освободить место религиозной вере, совершенно несостоятельны и бесперспективны. Тем более обречены на неудачу старания возвысить религию и подчинить ей науку. Разбор аргументации богословов не оставляет камня на камне от их измышлений. Это относится и к современным «теоретическим» рассуждениям о «двойственности истины» и ко всем высказываниям по поводу взаимоотношений веры и разума.
Прежде всего, вся история общества и весь его опыт свидетельствуют о том, что нет никакой «двойственной», «тройственной» и тому подобной истины. Ведь истина — это правильное отражение в человеческой голове фактов, событий, процессов, закономерностей окружающего мира, не зависящего в своем бытии от людей. Содержание наших знаний о природе, обществе и о нас самих объективно, то есть определяется не человеком по его произволу, а самой сущностью исследуемых явлений. Поскольку же каждый предмет или процесс имеет только одну сущность, характеризующую его, нелепо искать несколько истин при изучении какой угодно проблемы. Нельзя, например, считать одинаково истинным и тезис о естественном происхождении Солнца (Земли, жизни, человека и т. д.) и положение о сотворении дневного светила (нашей планеты и т. д.) богом, ибо одно исключает другое. Если мы стоим на позициях естественного возникновения вещей и явлений, то оказывается абсолютно ненужной и вредной мысль о божественном, чудесном их созидании. Если же мы признаем это последнее, то тогда надо отвергнуть обычное течение событий во Вселенной, отражаемое научным знанием. Истины науки и «истины» религии несовместимы и потому не могут мирно сосуществовать «каждая в своей области». Верна только одна из них.
Но чья же истина является таковой в действительности? Научная или религиозная? На чьей стороне правда? На эти вопросы также давно имеется ответ. Каждому из личного опыта (не говоря уже об опыте человечества) известно, что правильность любого мнения, положения и т. п. проверяется на практике. Можно считать шило стулом и уверять, будто это истина. Но практически на подобный «стул» не сядешь, и таким образом делается ясным, что приведенная «истина» есть в действительности ложь. Можно выдавать за совершенно правильную любую ошибочную идею и даже искренне верить в то, что она верна, однако практика рано или поздно обнаружит обман или самообман, и все встанет на свои места. Обобщая опыт многих поколений, всего человечества, марксизм в своей теории познания выдвинул практическую деятельность в качестве критерия истины. И именно этот критерий неопровержимо доказывает, что истина принадлежит науке, добывается и развивается учеными, а не церковниками и проповедниками религии.
Из истории известно, что все знания, которыми богато ныне человечество, получены благодаря практическому соприкосновению людей с окружающим миром и широкому развертыванию научного исследования природы и общества. Если бы научное понимание различных явлений, процессов, событий, вещей и т. п. было в основе своей неистинным, мы не имели бы современных промышленности, сельского хозяйства, транспорта, строительства, представляющих собой приложение науки к производству. Невозможны были бы и те выдающиеся успехи, которых добился человек в борьбе с грозными природными стихиями, в использовании разнообразных свойств природы и подчинении ее сил обществу, ибо господство людей над окружающим миром и преобразование его опираются в первую очередь на научные данные.
С другой стороны, если даже предположить на минуту, что «область веры — область особого, высшего знания», то все равно возникает вопрос: в чем же его «особенность» и «высота», коль скоро оно практически ничему не научило и ничего не дало людям? Церковники уверяют, что главная ценность религии заключается в познании бога, потустороннего духовного мира, поскольку это-де позволяет человеку приблизиться к «всевышнему», подготовить себя к вечному блаженству на том свете. Но что толку в подобном «познании», если многовековое «общение» с господом не изменило к лучшему эксплуататорское общество, если количество неверующих неуклонно растет, а сами богословы за две тысячи лет так ничего серьезного и не смогли противопоставить науке, опровергающей существование сверхъестественных сил?! Ведь это же факт, что научное знание бурно развивается и с каждым годом становится все могущественнее, что религия вынуждена сдавать одну позицию за другой и от былой диктатуры церкви осталось теперь не так уж много, а в мире социализма не осталось ничего.
Мы видим, что все попытки принизить роль науки в жизни человека и возвеличить роль религиозных взглядов построены на песке. Действительность, факты каждодневно опрокидывают измышления церковников, стремящихся доказать ограниченность возможностей научного знания, якобы подчиненность его вере.
Успехи, например, медицинской науки и практики убедительно свидетельствуют о ложности заявлений проповедников религии, будто научная медицина занимается только лечением телесных болезней, но никогда не будет в состоянии избавлять людей от «болезней духа». Физиология высшей нервной деятельности, психиатрия и ряд других научных дисциплин как раз и ставят перед собой в качестве основной задачи нахождение путей и средств эффективной борьбы со всеми нервными и психическими недугами, мер их предупреждения, а в перспективе — и полной ликвидации. В том, что эта задача, несмотря на колоссальную ее сложность, будет решена, не сомневается ни один здравомыслящий ученый. Основанием же для такой уверенности служат уже имеющиеся достижения в лечении ненормальных состояний «человеческого духа».
4. МЕТОДЫ БОРЬБЫ СОВРЕМЕННЫХ БОГОСЛОВОВ ПРОТИВ НАУКИ
Богословская фальсификация научных данных
Характерно, что бесперспективность попыток прямого уничтожения научной мысли начинают понимать даже сами богословы. Поэтому часть из них действует, как уже отмечалось, более тонко. Они стараются использовать возрастающий авторитет науки для поддержки и укрепления пошатнувшегося авторитета религии. Речь идет о многочисленных, по существу вынужденных, попытках «научного» обоснования религиозных взглядов. При этом, поскольку любое научное положение, вывод и т. п. сами по себе не могут быть опорой для религиозных догм, но, наоборот, опровергают их, церковники сначала фальсифицируют, искажают научные данные, а затем в «обработанном» таким способом виде применяют в своих целях.
Известно, что в Галактике существуют так называемые «новые» и «сверхновые» звезды. Они отличаются от других небесных светил тем, что иногда вдруг «взрываются», увеличиваясь за несколько суток в сотни и даже тысячи раз и выбрасывая при этом в мировое пространство огромные количества вещества и энергии. Факты подобного рода говорят между прочим о том, что звезды не есть нечто неизменное, раз и навсегда данное в богом созданном виде, как утверждают «священные» книги, а, напротив, переживают определенную эволюцию, проходят закономерный путь развития. Однако некоторые защитники религии истолковали эти факты совсем иначе. «Забыв», что «новые» и «сверхновые» звезды составляют особый и, кстати, довольно малочисленный класс небесных тел, они незаконно причислили к нему и наше Солнце. После осуществления такой операции был сделан вывод, что рано или поздно произойдет солнечный взрыв, который вызовет гибель всего живого на Земле и даже самой Земли, а значит, богословское положение о неизбежном «конце мира» и «светопреставлении» является истинным! Между тем специальными исследованиями советских ученых П. П. Паренаго и Б. В. Кукаркина еще в 1933 году было показано, что Солнце отнюдь не относится к классу «новых» или «сверхновых» звезд, и потому с его стороны нашей планете ничто не угрожает.
Излюбленным методом богословской фальсификации науки является произвольное истолкование научных фактов, еще не объясненных специалистами или объясняемых до поры до времени с большим трудом. Не так давно ученые обнаружили явление бета-распада, то есть такого превращения радиоактивных атомных ядер, при котором испускаются бета-частицы (электроны или позитроны). Оказалось, что любое бета-активное вещество выбрасывает эти частицы со всевозможными энергиями, начиная от нуля и кончая некоторой наибольшей величиной. Однако преобразующееся атомное ядро несет всегда одни и те же энергетические потери. Перед учеными возник вопрос: куда уходит та часть энергии, которая равна разности между энергией, отданной ядром, и энергией, уносимой электроном или позитроном?
Пока шли поиски ответа, защитники идеализма и религии объявили, будто факт бета-распада означает нарушение закона сохранения материи и движения. Часть энергии при этом процессе якобы бесследно исчезает. Но если она может уничтожаться, то для восполнения убыли ее необходимо и творить. Таким творцом, уверяют церковники, выступает бог, и потому, дескать, физика подтверждает идею божественного создания мира. Как и следовало ожидать, эти рассуждения были скоро опровергнуты. Ученые открыли новую «элементарную» частицу — нейтрино и обнаружили, что именно она и уносит при бета-распаде ту часть энергии, которую защитники религии выдавали за исчезающую.
Стремления церковников использовать достижения научно-технического прогресса в интересах укрепления религии нередко приводят к курьезам. Так, проповедники религии давно старались в ответ на многочисленные недоуменные вопросы верующих объяснить, что представляют из себя «небесные книги», в которые якобы вписываются все дела, слова и даже мысли человека. Ведь если такие гигантские фолианты заведены на каждого из миллиардов людей прошлого, настоящего и будущего, то на это нужна уйма бумаги, а сами книги надо где-то хранить и т. п. И вот баптистские «теоретики» нашли выход. Оказывается, в век радио и телевидения богу не требуется никаких книг: «Все наши слова, все наши дела фиксируются свето- и звукозаписью»! Новейшей техникой вооружают «всевышнего» и святых также католические деятели.
«Научное» истолкование религиозных догм
В приведенных примерах видна и другая линия в «примирительной» деятельности церковников, ратующих за «союз» науки и религии. Не только научные данные и успехи используются для поднятия авторитета религиозной веры, но и сами религиозные догмы толкуются иначе, совсем не так, как еще несколько десятилетий назад.
И католические, и сектантские, и даже православные «теоретики» все чаще вынуждены отходить от буквального понимания текстов «священных» книг и комментировать их, так сказать, в соответствии с нынешним уровнем развития науки и техники. Миф о шести днях божественного творения мира «разъясняется» как образный, символический рассказ о геологических периодах эволюции Земли; сказка о создании «всевышним» человека представляется отвечающей основным положениям дарвинизма и т. д. и т. п. Нелепость подобного приспособления религиозных взглядов к истинам науки делается очевидной при сколько-нибудь внимательном их сопоставлении.
Конечно, далеко не каждый верующий может провести такую работу, на что, собственно, и рассчитывают церковники. Однако даже неискушенный в научных теориях человек в состоянии сообразить, что, истолковывая библейские положения вразрез с буквальным их пониманием, освященным тысячелетней традицией, проповедники религии совершают недопустимые (разумеется, с последовательно религиозной точки зрения), кощунственные поступки, посягая на абсолютную истинность и неизменность в веках «слова божьего». Именно на этих позициях и стоят фундаменталисты, отрицающие какие-либо нововведения в религиозных взглядах. Но они составляют меньшинство, ибо основная масса богословов любого вероисповедания уже не может игнорировать поразительные достижения научно-технического прогресса. Приходится как-то выкручиваться!
Утверждения о божественном происхождении науки
Некоторые проповедники религии внушают верующим мысль, будто сама наука дана нам от бога и имеет божественный характер. Например, митрополит Николай уверяет, будто «всевышний» дал сотворенной им душе разум, который «вбирает в себя неисчислимое множество знаний». Баптистские «теоретики» также утверждают, что душа человека — «божественного происхождения», «часть вечно живущего бога» и что к ее проявлениям «можно отнести науку, искусство, культуру». Отсюда следует вывод об иллюзорности противоречий между научным знанием и религиозной верой, ибо, будучи произведениями одного и того же автора — господа, они не могут-де не быть согласными друг с другом. Противоположность науки и религии якобы только кажущаяся, и говорят о ней будто бы лишь те, кто не дошел до элементарного понимания мудрости и установлений божьих.
Однако и такая «концепция» не спасает церковников от вопиющих несообразностей, опять-таки свидетельствующих о ложности и несостоятельности любых «теорий» союза разума и веры. Ведь наука имеет своей основной целью находить пути, способы и средства, которые облегчают труд людей, улучшают их земную жизнь, повышают значимость и ценность земного существования и деятельности человека. Бог же (если верить тем самым церковникам, которые обожествляют науку), наказав Адама и Еву и весь род человеческий за первородный грех, определил, что потомки «первой пары» в поте лица своего будут добывать хлеб свой и что пребывание на Земле есть лишь приготовление к смерти и к пребыванию в мире вечном на том свете. Выходит, господь ведет себя более чем странно: правая рука его не ведает, что делает левая. С одной стороны, он сурово наказывает людей и обрекает их на всевозможные тяготы и мучения, с другой — предлагает реальные возможности избежать этого наказания, нарушить божественные заветы и установления, украсить земную жизнь и даже… доказать, что бога нет (ибо наука делает и это!). При всем желании, в подобном поведении «всевышнего» нельзя найти ни логики, ни последовательности, ни мудрости.
Мы разобрали лишь некоторые тенденции в современном богословии, направленные на примирение науки и религии. В целом же следует подчеркнуть, что любая мысль о таком примирении есть фикция. Наука, стремящаяся познать мир таким, каков он есть на самом деле, несовместима с искаженным, фантастическим, не соответствующим действительности религиозным мировосприятием. Поэтому научное понимание любого вопроса оказывается, в отличие от религиозного понимания, единственно истинным, опровергающим вероучение. И что бы ни говорили церковники, им не удастся замазать того обстоятельства, что борьба между научным знанием и религиозной верой была всегда с тех пор, как появилась научная мысль, и никогда не прекращалась. Наоборот, с течением времени она разгоралась с новой силой и ныне далеко не может считаться оконченной. Изменились только формы и проявления этой борьбы, так как церковники вынуждены приспосабливаться к складывающейся не в их пользу обстановке. Что же касается грядущего исхода событий, то он не вызывает сомнений. Религия вся в прошлом, она не имеет перспектив. Наука все более властно вторгается в настоящее, и ей принадлежит будущее. Борьба разума и веры закончится полной победой научного мировоззрения.