ПРАВОСЛАВИЕ
1. ЧТО ТАКОЕ ПРАВОСЛАВИЕ
Православные и католики
В 1054 году христианство разделилось на два направления — католицизм и православие. Как же так получилось, что более или менее единое первоначально христианство раскололось на два, а потом и более направлений. Если послушать богословов, то все объясняется причинами чисто духовного, божественного порядка: кто-то впал в ересь, кто-то сбился с пути истинного, кто-то остался верен учению Иисуса Христа. Православные считают, что еретиками, нарушившими заветы бога, стали католики во главе с папой римским. Католические богословы со столь же горячим рвением утверждают, что апостольские заветы забыты православными.
Если же обратиться к действительной истории, то оказывается, что причины разделения христианства вполне земного порядка и к божьему промыслу никакого отношения не имеют. В 395 году ослабленная жесточайшими внутренними противоречиями и нескончаемыми опустошительными внешними нашествиями Римская империя распалась на две части. В западных провинциях империи, вскоре завоеванных германскими и соседними с ними племенами, со временем образовались самостоятельные феодальные государства. В восточной части (в Византии) сохранилась императорская власть. Дальнейшее развитие восточных и западных областей некогда единой империи пошло различными путями.
Причины разделения христианства
Вполне естественно, что разделение Римской империи на две части наложило отпечаток и на дальнейшую судьбу христианства. Например, становление феодальных отношений в западных областях бывшей Римской империи, по сравнению с восточными, совершалось стремительными темпами. Приспосабливаясь к быстро меняющейся обстановке, западная церковь соответственно изменяла свое вероучение и обряды, толкование постановлений вселенских соборов и христианских догматов.
Феодализация восточных областей бывшей Римской империи шла значительно медленнее. Застойность общественной жизни обусловила и консерватизм идеологии. Этот консерватизм идеологии со временем становится традицией в церковной жизни православия.
Следует отметить и другой момент, наложивший отпечаток на особенности западной и восточной церквей. Мы уже говорили, что в западных провинциях бывшей Римской империи со временем сложились самостоятельные феодальные государства. Долгое время церковь здесь действовала в условиях политической раздробленности. Это позволило западному духовенству создать свою собственную международную организацию с единым центром.
В восточных же областях бывшей Римской империи, где сохранилась сильная императорская власть, церковь постоянно находилась в зависимости от светских государей. Отмечая эту зависимость православного духовенства от государства, В. Г. Белинский метко сказал, что оно «никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти»[21].
Вмешательство светских властей в дела церкви на Востоке можно проиллюстрировать на примерах канонизации святых. Возведение в ранг святых в православии, как правило, зависело от желания светских государей. Не случайно, что одними из первых святых на Руси стали князья Борис и Глеб. Точно так же по политическим мотивам по настоянию царя Василия Шуйского быстро был причислен к лику святых сын Ивана Грозного малолетний царевич Дмитрий. Шуйскому необходимо было опорочить убитого Лжедмитрия.
На Западе же, где церковь добилась относительной самостоятельности, канонизация святых всецело находилась в руках руководства церкви. В свое время, например, католическое духовенство, как еретичку, сожгло на костре национальную героиню Франции Жанну д’Арк. И только через 500 лет после ее смерти, в 1920 году, под давлением общественного мнения католическое духовенство причислило свою жертву к лику святых.
Таким образом, мы видим, что разделение христианства на два направления обусловлено вполне земными причинами. Со временем западная церковь, подчиненная папе римскому, получила название католической. Христианское же направление, сложившееся в эпоху феодализма на территории Византии и распространившееся впоследствии оттуда на Русь и в некоторые соседние с Византией государства, получило название православия.
Вероучение православия
Суть учения православия изложена в принятом вселенскими соборами символе веры. Вкратце его можно изложить так. Существует всемогущий триединый бог. Это, во-первых, бог-отец, который сотворил мир, окружающий человека, мир видимый, и мир невидимый, так называемый «тот свет». Во-вторых, существует бог-сын, чудесным образом родившийся от девы Марии, распятый за свою проповедь на кресте во времена римского наместника Понтия Пилата, воскресший после смерти и вознесшийся на небо. Со временем сын божий вторично сойдет на землю, чтобы судить всех живых и мертвых. Третьим лицом божественной троицы является бог — дух святой, который исходит от бога-отца. Символ веры обязывает, кроме этого, каждого православного верить в вечную загробную жизнь.
Может быть, кое-кому это покажется и странным, но, согласно постановлениям вселенского собора, перечисленные три ипостаси единого всемогущего бога существуют и неслиянно, и нераздельно. Понять их простым разумом нельзя, но веровать в сие надлежит беспрекословно.
Следует отметить, что туманность и даже абсурдность этих догматов мало смущает богословов. Вспомним знаменитое изречение Тертуллиана о троице: «Верую, ибо это бессмысленно». Так, один из столпов современного православия открыто утверждает, что догмат должен быть непонятен. Если же смысл его прост и ясен, то следует предположить, что когда-то именно в этой ясной части догмат был подменен, что в данном месте догмат подложен, ибо не может человеческий разум постичь всю мудрость творца.
Вера в троицу
Рядовые православные верующие глубоко убеждены, что вера в непонятного, но могущественного, неслиянного и нераздельного триединого бога идет из тьмы веков. Поэтому им полезно будет познакомиться с действительной историей своего бога. Ранние христиане богословам римской христианской церкви оставили довольно-таки тяжелое наследство. Многие догматические вопросы были запутаны, в зачаточном состоянии находилась обрядовая сторона христианской религии. К числу самых запутанных относился и вопрос о соотношении библейского бога и Иисуса Христа: равны ли они друг другу, или бог-сын должен занимать подчиненное положение по отношению к богу-отцу.
Совсем туманными были представления о святом духе. И богословам христианской церкви, ставшей к IV веку господствующей в Римской империи, пришлось всерьез заняться совершенствованием своего вероучения. Первый вселенский собор, собравшийся в 325 году в Никее, решил разобраться во взаимоотношениях бога-отца и бога-сына. На соборе было выработано учение об Иисусе Христе как сыне божьем, имеющем единую сущность с богом-отцом. Однако при этом указывалось, что сын божий выступает в качестве особой божественной личности (ипостаси). В трех же первых, так называемых синоптических (совпадающих), евангелиях мифический Христос обычно выступает в роли послушного исполнителя воли своего всемогущего отца. Так в будущей христианской троице появились первые два лица.
Второй вселенский собор, собравшийся в 381 году, официально признал существование еще одного лица (третьей ипостаси) христианского бога — святого духа. Отныне каждый христианин обязан был верить в «духа святого, господа животворящего, иже от отца исходящего».
Оформляя свое вероучение и создавая в противовес дохристианским культам свой культ, христианские богословы не всегда были оригинальны и многое заимствовали из более древних религий. Не обошлось без таких заимствований и при выработке христианской троицы. О заимствовании говорит хотя бы уже сам факт существования подобных троиц во многих дохристианских религиях. Например, в древней Индии тремя главными божествами были боги Брахма, Вишну и Шива, в древнем Египте в состав троицы входили Озирис, Гор и Изида, в Вавилонии — Ану, Энлиль, Эа.
Следует отметить, что в двух основных христианских направлениях сложились различные представления о взаимоотношении членов троицы. В православии, развивавшемся в условиях сильной императорской власти, третья ипостась всемогущего бога — святой дух — стала связываться с богом-отцом, главным лицом троицы. Дух святой в православии исходит только от бога-отца.
В вероучении западного христианского направления довольно фантастически отразился быстрый распад римского государственного единства и становление самостоятельных феодальных государств. Сильная императорская власть отсутствовала, и не было необходимости связывать святого духа только с первым лицом христианской троицы. Сложная картина исторических условий, в которых развивался первоначально католицизм, очень своеобразно отразилась в богословском сознании. Святой дух стал считаться исходящим не только от бога-отца, но и от второго лица троицы — бога-сына. В цитированную нами фразу из постановления второго вселенского собора — «иже от отца исходящего» — было добавлено одно слово «filioque» («и сына»). Это главнейшее догматическое расхождение двух христианских церквей.
Большое место в православии занимает культ матери Иисуса Христа девы Марии, культ святых и поклонение мощам. Саму себя православная церковь рассматривает как единоспасающую.
Особенности православного культа
Так же как и в католичестве, в православии уделяется огромнейшее внимание обрядовой стороне. Различие исторически сложившихся условий, в которых развивались эти две церкви, сказалось и на обрядовой стороне. Достаточно только посетить православный и католический храм, чтобы эти различия бросились в глаза. Например, в католической церкви во время богослужения верующие могут сидеть, в центральной части храма специально для этого поставлены скамьи. Православным верующим приходится молиться в менее комфортабельных условиях, стоя. Богослужение в католической церкви сопровождается органной музыкой, в православии же музыкальное сопровождение не принято. Много даже чисто внешних отличий. В православном храме множество икон, в католическом храме находятся не только иконы, но и статуи Иисуса Христа, девы Марии, различных святых.
Однако, несмотря на все эти различия, и для православного, и для католического богослужения характерна большая пышность и торжественность. Обрядовая сторона считается как православным, так и католическим духовенством одним из лучших средств воздействия на сознание верующих. Богослужение в православии — это своеобразный спектакль, режиссура которого отрабатывалась веками. В этом спектакле нет лишних действий, нет ненужных повторений. А если такие повторения и встречаются, то они тщательно продуманы и направлены на то, чтобы ту или иную религиозную идею вдолбить в сознание верующего.
На совершенствование церемонии богослужения, на поддержание особого молитвенного экстаза направлены заботы и современного руководства православной церкви. Вот несколько выдержек из пасхального послания патриарха русской православной церкви настоятелям церквей Москвы, разосланного в 1946 г.
«Пора нам изгнать, — пишет патриарх, — из нашего храмового обихода излишнее увлечение электрическими лампочками… Мерцание возжженных лампад, тихий свет восковых свечей — вот что хочет видеть богомолец, вступающий в храм для сосредоточенной молитвы. Яркий же и искусственный свет электричества не только не создает, но рассеивает молитвенное настроение… Исполнение церковных песнопений в крикливом тоне светских романсов или страстных оперных арий не дает возможности молящимся не только сосредоточиться, но даже уловить содержание и смысл песнопений…» Должно помнить, увещевает патриарх настоятелей церквей, что «в храме божием все отлично от того, что мы видим постоянно вокруг себя в наших жилищах: иконы — не такие, какие мы имеем в домах; стены расписаны священными изображениями; все блестит; все как-то поднимает дух и отвлекает от обыденных житейских дум и впечатлений. И когда мы видим в храме что-либо несоответствующее его величию и значению, то это оскорбляет наш взор».
Как видим, в этих замечаниях все тщательно взвешено, все направлено на усиление молитвенного настроения верующих и в конечном счете на то, чтобы крепче держать их в «стаде Христовом».
Таинства
Так же как и католичество, православие признает таинства — «богоучрежденные священные действия, в которых под видимым образом сообщается верующим невидимая благодать божья». Что же это за таинства? Всего их семь: 1) крещение, которое, согласно богословской точке зрения, сообщает благодать божью, очищает от первородного греха наших прародителей, съевших не то яблочко, и перерождает к новой жизни; 2) миропомазание, которое укрепляет перерожденного крещением в новой жизни; 3) причащение, соединяющее с Иисусом Христом (Христа под видом вина и хлеба съедают и выпивают) и делающее причастным к вечной жизни; 4) покаяние, дарующее прощение грехов; 5) священство, посвящающее на служение церкви и дающее право совершать таинства; 6) брак, таинство, дарующее благодать для рождения детей и воспитания их в духе христианства; 7) елеосвящение, исцеляющее больных.
И здесь мы видим тщательно продуманную систему, направленную на то, чтобы внушить верующим, что вся их жизнь — с момента рождения до смерти — зависит от невидимой благодати божьей. Разумеется, что таинства вовсе не являются «богоучрежденными» действиями. И в выработке культа христиане не были оригинальными. И здесь многое заимствовано из презираемых православием дохристианских, языческих религий. Для примера достаточно взять таинство крещения. Основной момент в этом обряде заключается в погружении младенца в воду. Считается, что во время погружения в воду крещаемый как бы умирает и вместе с ним погибают (для данного человека) грехи Адама и Евы (первородный грех). Из купели же вынимается перерожденный для новой жизни раб божий. В этом обряде много пережитков древних колдовских действий. Крестят водой потому, что многие первобытные народы приписывали воде сверхъестественные свойства, они считали, что злые духи боятся воды и она очищает от них. Пережиток этих верований сохранился в христианском таинстве крещения. Можно было бы привести множество подобных примеров и по другим таинствам.
Современные православные церкви
Мы познакомились с основными особенностями вероучения и культа православия. Несколько слов о его современном состоянии. В силу уже указанных исторических причин православие не сумело создать всемирной централизованной организации, подобно католицизму. Зародившись на территории Византии, оно стало распространяться и в соседних странах. В этих государствах образовывались самостоятельные (по-церковному — автокефальные) церкви. В наши дни на территориях различных государств действует 14 самостоятельных православных церквей. Это константинопольская православная церковь (Турция), александрийская (ОАР), антиохийская (Сирия и Ливан), иерусалимская, каирская, сербская (Югославия), румынская, элладская церковь (Греция), болгарская, албанская, польская, чешская. На территории Советского Союза действуют две самостоятельные православные церкви — русская и грузинская. Константинопольский патриарх по традиции носит титул вселенского патриарха, но какой-либо власти по отношению к другим православным церквам не имеет. Поскольку православные церкви единого центра, как католицизм, не имеют и действуют на территориях стран с различными социальными системами, то и политические позиции различных церквей неодинаковы. Православные церкви, действующие в социалистических странах, лояльно относятся к политике этих государств. Политические взгляды и выступления православных церквей, действующих на территориях капиталистических государств, как правило, поддерживают политику правительств этих государств.
2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
Крещение Руси
Русь приняла христианство в конце X века. Если верить православным богословам, то «русский народ с полной искренностью и всецелой отданностью своего сердца принял истинную православную веру и пронес эту свою религиозность через века до наших дней».
Если же мы обратимся к историческим документам, то там рисуется совсем иная картина. Вот, например, как описывает крещение Киева летописец. Священники ходили по городу с проповедью, призывающей киевлян креститься. Многие, говорит он, с радостью крестились; но больше оставалось таких, которые не соглашались на это. Между ними были двоякого рода люди: одни не хотели креститься по новости и важности дела, другие же не хотели креститься по упорной привязанности к старой вере; они даже не хотели и слушать о проповеди. Тогда князь Владимир приказал, чтобы все некрещеные шли к реке, кто же не явится, будет противником князю. После этого приказа одни пошли к реке по принуждению, другие же, ожесточенные приверженцы старой веры, слыша строгий приказ князя, бежали в степи и леса.
«Путята крестил мечом, а Добрыня — огнем»
Более яркую картину крещения рисует Иоакимовская летопись: «Когда в Новгороде узнали, что Добрыня идет крестить, то собрали вече и поклялись все не пускать его в город, не давать идолов на ниспровержение; и точно, когда Добрыня пришел, то новгородцы разметали большой мост и вышли против него с оружием; Добрыня стал было уговаривать их ласковыми словами, но они и слышать не хотели, вывезли две камнестрельные машины (пороки) и поставили их на мосту; особенно уговаривал их не покоряться главный между жрецами, то есть волхвами их, какой-то Богомил, прозванный за красноречие Соловьем… Новгородский тысяцкий Угоняй, ездя всюду, кричал: „Лучше нам помереть, чем дать богов наших на поругание“; народ на той стороне Волхова рассвирепел, разорил дом Добрыни, разграбил имение, убил жену и еще некоторых из родни. Тогда тысяцкий Владимиров, Путята, приготовив лодки и выбрав из ростовцев пятьсот человек, ночью перевезся выше крепости на ту сторону реки и вошел в город беспрепятственно, ибо все думали, что это свои ратники. Путята дошел до двора Угоняева, схватил его и других лучших людей и отослал их к Добрыне за реку. Когда весть об этом разнеслась, то народ собрался до 5000, обступил Путяту и начал с ним злую сечу, а некоторые пошли, разметали церковь Преображения господня и начали грабить домы христиан. На рассвете приспел Добрыня со всеми своими людьми и велел зажечь некоторые дома на берегу; новгородцы испугались, побежали тушить пожар, и сеча перестала. Тогда самые знатные люди пошли к Добрыне просить мира. Добрыня… велел сокрушить идолов, деревянных сжечь, а каменных, изломав, побросать в реку… и послал всюду с объявлением, чтоб шли креститься… многие пошли к реке сами собою, а кто не хотел, тех воины тащили, и крестились… Вот почему есть бранная для новгородцев пословица: „Путята крестил мечом, а Добрыня — огнем“».
Историческое значение крещения Руси
Православные богословы любят поговорить о прогрессивности принятия Русью христианства. Действительно, некоторые положительные моменты в этом историческом факте были. И их всегда отмечают наши историки. Например, христианство, как религия, принятая в то время почти повсеместно в Европе, сблизило древнерусское государство с европейскими странами, знакомство с вековой византийской культурой в определенной степени способствовало развитию культуры в нашей стране.
Однако у каждой медали есть и своя оборотная сторона, и часто эта оборотная сторона во сто крат хуже парадной. Православная церковь на Руси с первых же своих шагов заняла весьма определенное место в истории русского государства. Она стала новым мощным орудием воздействия на трудящиеся массы в целях их дальнейшего подчинения эксплуататорскому государству. Не случайно, что инициаторами крещения Руси были господствующие классы. Древнеславянская религия не соответствовала социальному укладу складывающегося феодального строя, она не освящала социальных противоречий, не освящала господство князей. В христианстве складывающаяся феодальная верхушка Киевского государства увидела хорошую узду для трудового народа. Этого своего эксплуататорского характера православие не изменило на протяжении всего своего существования.
3. ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ НА СЛУЖБЕ У ЦАРИЗМА
В царской России русская православная церковь занимала господствующее положение. В своде законов Российской империи ясно и недвусмысленно было записано: «Первенствующая и господствующая в Российской империи есть вера христианская православная кафолического восточного исповедания» (т. I, ч. 1, раздел 1, § 40).
Проповедь идей монархизма
И церковники в благодарность за привилегированное положение русской православной церкви «живота своего не щадили» для укрепления царизма. Православное духовенство даже богослужение поставило на службу самодержавию. Во время службы в так называемые царские дни священнослужители произносили бесчисленные молитвы о здравии царской фамилии. Один из самых ярых реакционеров царской России — П. А. Столыпин в 1911 году писал, что «молитва в нашей школе, в военной и гражданской, прививает учащимся любовь к монарху».
Для того чтобы пропаганду идей монархизма сделать более наглядной и доходчивой, многие иконы писались с портретов царей. В Москве в Историческом музее хранится икона, на которой русская царица Екатерина II изображена в виде святой Екатерины. С портрета последнего русского царя — Николая II, метко прозванного народом Кровавым, по дереву был вырезан лик святого Николая Чудотворца. В Петербурге в царских покоях висела картина художника И. К. Макарова, на которой Иисус Христос благословлял императора Александра III и его семейство. Подобными иконами и картинами православная церковь пыталась внушить народу мысль о том, что русский царизм находится под покровительством сил небесных.
Православие — душитель свободы
Русская православная церковь участвовала в подавлении всех сколько-нибудь крупных общественных движений, направленных против царизма. Это она предала анафеме народных героев Степана Разина и Емельяна Пугачева. Интересна характеристика К. Маркса позиции русской православной церкви по отношению к разгрому восстания Степана Разина. «Царь был вне себя от радости по этому поводу, и по его приказу агнец божий московский патриарх предал анафеме Стеньку (бунт его, конечно, был направлен и против попов!). И все попы торжественно провозгласили: „анафему вору и богоотступнику и обругателю святой веры Стеньке Разину со всеми его единомышленниками“»[22].
Когда в 1825 году в Петербурге вспыхнуло восстание декабристов, митрополит Серафим с крестом в руках помчался уговаривать восставших солдат покориться «царю-батюшке». После того как по приказу Николая I войска декабристов были разогнаны, а руководители брошены в тюрьмы, православное духовенство всемерно помогло следствию, шпионя за заключенными. Так, например, священник Петр Мысловский под видом исповеди выпытывал у заключенных декабристов имена их сообщников, планы организации и доносил обо всем самому царю. За сии услуги поп-провокатор священным синодом был награжден чином протоиерея, царское правительство пожаловало ему орден святой Анны, царская академия наук удостоила его звания члена академии. После подавления восстания декабристов священный синод по всем церквам разослал «благодарственное и молебное пение к господу богу, даровавшему свою помощь государю нашему императору Николаю Павловичу на ниспровержение крамолы, угрожавшей междуусобием и бедствиями государству всероссийскому».
Даже в 1906 году, когда жители гор. Тобольска пожаловались синоду на отказ местного духовенства от служения панихиды по декабристам, то тобольский архиепископ Антоний в ответ на запрос синода ответил, что он запретил служение панихид потому, что декабристы «были дерзкими бунтовщиками против своего законного и богопомазанного государя, а некоторые даже убийцами».
Но с особой враждебностью русская православная церковь отнеслась к революционному движению пролетариата. Так, например, еще накануне революции 1905–1907 годов один из членов святейшего синода, епископ Антоний Храповицкий, выступил в Исаакиевском соборе с речью, в которой призывал бороться с крамолой, пугал верующих «страшным судом» и звал их на защиту самодержавия. Во время Октябрьской стачки созданный по инициативе многих столпов православия черносотенный «Союз русского народа» выпустил постановление, призывавшее к организации по церковным приходам боевых дружин для противодействия забастовщикам и об участии в этом противодействии приходского духовенства. В годы революции православное духовенство даже сочинило еще один «чин» молебна — «о мире во время междоусобной брани и утолении и прекращении раздоров и настроений внутренних». Всей своей деятельностью в годы первой русской революции оно способствовало удушению революционного движения.
Православие — гонитель передовой культуры
Духовенство русской православной церкви прекрасно понимало, что развитие просвещения и передовой культуры подорвало бы влияние религии на народ. Поэтому оно было самым яростным гонителем и душителем культуры. Церковная цензура препятствовала выходу в свет книг знаменитого русского физиолога И. М. Сеченова. При содействии церковников одно время был лишен права преподавания выдающийся русский ученый Климент Аркадьевич Тимирязев за то, что он смело высказывал атеистические и революционные идеи.
В Ленинграде, в Центральном музее истории религии и атеизма, хранятся два интересных экспоната. Это фрагменты стенной росписи двух сельских церквей. Тема первого фрагмента — великий русский поэт М. Ю. Лермонтов в аду, тема второго фрагмента — крупнейший русский писатель Л. Н. Толстой в аду. Расписывая подобным образом стены храмов, православное духовенство пыталось наглядно показать народу, какова судьба тех, кто всю свою жизнь боролся с царизмом и более чем непочтительно относился к учению православной церкви. Эти «шедевры» иконописного искусства — великолепный памятник отношения православной церкви к деятелям передовой русской культуры.
Пользуясь своим господствующим положением, православная церковь, по существу, подчинила себе все дело народного просвещения. Все преподавание велось в соответствии с вероучением церкви, в учебных заведениях преподавался закон божий. Полностью в руках церкви находились так называемые церковно-приходские школы. Чему же учили в этих школах? В «Правилах о церковно-приходских школах», изданных в 1884 году, говорилось: «Приходские школы нераздельно с церковью должны внушать детям любовь к церкви и богослужению, дабы посещение церкви и участие в богослужении сделалось навыком и потребностью сердца учащихся».
Так с малых лет сознание подданных Российской империи забивалось религиозным дурманом.
Однако в царской России «любовь к церкви и богослужению» прививали не только в школе. Православная церковь поставила под свой контроль и семью. «Свод законов Российской империи» строго предписывал родителям воспитывать детей в православном духе: «Родители, которые были обязаны по закону воспитывать детей своих в вере православной, будут крестить их или приводить к прочим таинствам и воспитывать по обрядам другого христианского исповедания, присуждаются за сие: к заключению в тюрьму на время от одного года до двух лет».
Русская православная церковь не за страх, а за совесть поддерживала самодержавие, царизм же в свою очередь возмещал своему верному слуге за все сторицей. Русская православная церковь в царской России была крупнейшим собственником, она владела огромными землями, промышленными предприятиями, торговыми заведениями. Так, например, в 1905 году только земельная собственность православной церкви достигала 2 миллионов 611 тысяч 635 десятин земли. На каждого монаха и монахиню приходилось около 40 десятин земли. Белое духовенство владело перед революцией более чем 2 миллионами десятин земли, при этом 671 священнослужитель владел 48 тысячами десятин, то есть более чем по 70 десятин на душу, 589 священнослужителей владели от 100 до 1000 десятин, или в среднем по 250 десятин на душу, а 26 наиболее крупных священнослужителей — по 1840 десятин на душу. На церковных землях и предприятиях, принадлежавших церкви, гнул спину трудовой народ. Будучи слугой эксплуататоров, поддерживая и освящая эксплуататорский строй, русская православная церковь сама была эксплуататором[23].
4. ИДЕОЛОГИЯ СОВРЕМЕННОГО ПРАВОСЛАВИЯ
Поправки не меняют сути вероучения
Если поговорить с православными верующими, то многие из них признают, что в дореволюционное время русская православная церковь стояла на страже интересов царизма и строя эксплуататоров. Сокрушенно качая головой, они горестно посетуют на то, что многие «батюшки» в первые годы выступали против народной власти. Однако о современной церкви они обычно говорят: «Сейчас все изменилось. Церковь стоит на правильных позициях». В подтверждение этого обычно приводят примеры о том, что во время Великой Отечественной войны православная церковь молилась «о даровании победы русскому оружию», что в послевоенные годы церковь активно участвует в борьбе за мир. Часто приводятся выдержки из речей видных православных проповедников, в которых высоко расценивается труд, увеличивающий благосостояние народа, хотя, согласно «священной» книге христиан Библии, труд — это божье проклятье за грехи Адама и Евы.
Действительно, в условиях социалистического общества, приспосабливаясь, православие вынуждено было кое-что изменить в своей позиции. Прежде всего, под влиянием рядовых верующих, для которых Советская власть является их родной властью, православие стало лояльно относиться к Советскому государству. Иначе бы оно окончательно потеряло свою паству. Православие вынуждено было отказаться от проповеди некоторых идей «священного писания». Ну как, например, можно советским верующим-трудящимся говорить о том, что человек проклят трудом? И вопреки Библии современные проповедники православия утверждают, что труд есть благо и добро. Пойдешь и против Библии, если не хочешь потерять последние остатки прихожан.
Но изменилась ли от этого суть вероучения православия? Оно осталось таким же антинаучным, таким же реакционным, таким же враждебным делу строительства коммунизма.
Консерватизм
Одна из отличительных черт религии — способность приспосабливаться к меняющимся социальным условиям. Каждая церковь приспосабливается к обстановке по-своему. Одни упрощают обрядовую сторону, модернизируют свое вероучение (об этом вы узнаете из лекции о сектантстве), другие, напротив, используют силу привычки, силу традиции. Хотя это и звучит парадоксально, но можно сказать так: сила православия в его консерватизме.
Малограмотные и малосознательные православные верующие, составляющие основной костяк армии православных прихожан, обычно говорят: «Мы верим так, как веровали наши деды и прадеды». Эта ссылка на прошлые поколения, по их мнению, как бы придает религиозным верованиям еще большую авторитетность и истинность. И учитывая эти настроения большинства своих верующих, православное духовенство цепляется за все старое, консервативное, идущее из тьмы веков.
Зная большую приверженность своих верующих к обрядовой стороне, православное духовенство уделяет ей большое внимание. Богослужение православия сохраняет свои архаичные моменты, оно ведется на церковнославянском языке. Это малопонятно, но зато очень торжественно и сильно действует на чувства верующих. Малопонятное всегда «ближе» к богу.
Даже календарь русской православной церкви архаичен, до сих пор она придерживается старого стиля.
Можно выделить целый ряд моментов, которые ясно показывают, что и вероучение и обрядовая сторона православия остаются такими же реакционными и консервативными, какими они были в далеком прошлом.
Православные богословы о боге
Православные богословы не отказались ни от одного пункта христианского вероучения. Бог, убеждают они верующих, управляет всем миром и поведением каждого человека. Ни один волос не упадет с его головы без воли бога. Бога можно просить нарушать законы природы и общества, быть добрым отцом для одних и жестоким карателем для других. Как видно, современные православные богословы, несмотря на их заигрывания с наукой, не отказываются от веры в возможность общения со сверхъестественными существами с помощью молитв и различных обрядов. Подобные проповеди особенно вредны в условиях борьбы за коммунизм, ибо обрекают людей на пассивное ожидание проявлений божьей воли, подрывают силы и энергию людей.
Как же православные представляют себе бога в наше время, когда, казалось бы, ни на небе, ни в космосе, ни на земле места ему больше не осталось?
Мы уже знаем, что христианский бог триедин, что непонятным для простого смертного образом три лица этого всемогущего бога существуют неслиянно-нераздельно. Какими же свойствами наделяют православные священнослужители своего странного бога? В христианском катехизисе этому богу приписываются следующие свойства: «Бог — дух вечный, всеблагий, всеведущий, всеправедный, всемогущий, вездесущий, неизменяемый, вседовольный, всеблаженный». Таковы главные свойства христианского бога, эти мысли до сих пор внушает духовенство верующим.
На первый взгляд кажется, что в приведенном выше определении нет ничего плохого. Самые лучшие качества христиане приписывают своему богу. Однако когда начинаешь сравнивать эти совершеннейшие качества с приписываемыми ему делами, то, как это ни странно, бог оказывается самым несовершенным существом. В самом деле, он, всемогущий, всеведущий и всеблаженный, ухитрился сотворить зло.
Богословы пытаются выйти из трудного положения. Оказывается, «бог не может не только сотворить зла, но и пожелать его… Создавая разумно-свободных тварей, бог определил, чтобы они стремились, путем осуществления в своей жизни добра, к бесконечному нравственному совершенствованию. Чтобы это стремление было сознательным и разумным, бог даровал человеку свободу… Давая человеку свободу, бог, со своей стороны, сделал все, чтобы человек правильно воспользовался этой свободой… История первых людей свидетельствует нам, что они не устояли в добре и пали. Правда, пали не столько по сознательному и намеренному противлению воле божией, сколько по наущению злого духа».
Богословы хотели спасти бога, но запутались еще больше. Сразу же возникает еще несколько вопросов. Во-первых, зачем всеведущий бог дал людям столь опасный дар — свободу, если он, как всеведущий, знал, что они дурно им воспользуются и начнут грешить?
Во-вторых, как это вседовольный (все хорошо сотворивший) бог позволил злому духу искусить людей? И, наконец, в-третьих, как это всемогущий бог не смог справиться с дьяволом и зачем вообще он его сотворил?
«Такова воля божья, — только и остается отвечать богословам. — Неисповедимы пути господни». Но человека сильного духом такой ответ никак не может устроить. Он наталкивает его на мысль, что что-то неладно в богословских концепциях.
Не большего доверия заслуживают и другие свойства бога. Богословы утверждают, что бог — дух вечный, неизменяемый. Оставим «духа» на совести богословов, но вот по поводу вечности и неизменяемости стоит поговорить. Мы уже с вами знаем, что в истории было время, когда еще религии не было. Затем возникли первые религиозные верования, но не было еще представлений о богах. И только на определенном историческом этапе возникает вера в богов. Да и сам христианский бог (вернее, представление о нем) претерпел большие изменения. Библейский бог Яхве первоначально был племенным богом — предком одного из еврейских племен (иудейского). Но даже на территории Иудеи Яхве не был единым и единственным богом. Население Иудеи поклонялось и другим богам, да и сам Яхве частью одних своих последователей чтился в образе быка, частью других последователей — в образе огненного столба. В дальнейшем, после объединения еврейских племен под гегемонией иудейского племени, Яхве становится национальным богом. В I веке н. э. волею исторических обстоятельств и вполне конкретных причин библейский бог становится богом одной из мировых религий — христианства.
О страшном суде и загробной жизни
В наши дни, так же как и раньше, православие проповедует веру в загробную жизнь и страшный суд.
«Души после смерти тела, прежде чем предстать перед судилищем Христа, должны пройти в течение 40 дней через определенные испытания. Души праведников уносятся ангелом в „лоно Авраама“ и здесь, на месте покоя и наслаждения, где „сияет свет Божий“, ожидают окончательного блаженства — вечного созерцания бога, которого они удостоятся после соединения со своими телами во всеобщем воскресении. Души же грешников „находятся в адской тюрьме“, где они в бедствии и мраке ожидают окончательного приговора, который изречет Христос „в самые последние дни“»[24], — так кандидат богословия М. Добрынин характеризует взгляды современного православия на ад, рай, чистилище и страшный суд. Вера в загробную жизнь несет с собой большой вред, так как она снижает в глазах верующего ценность его реальной жизни, разоружает его в борьбе за настоящую жизнь. Отсылать людей к другой жизни можно только для того, чтобы здесь, на земле, обречь его на страдания и лишения. Эта вера обрекает верующих на пассивное ожидание счастливой жизни «на том свете». Она мешает им со всей энергией и активностью участвовать в героических делах строителей коммунизма.
О смысле жизни
Для советского человека ответ на этот вопрос прост. «Мы строим, — скажет он, — коммунизм. Этой цели посвящены все наши помыслы и устремления. Мы хотим сделать прекрасной жизнь труженика. Ради удовлетворения его материальных потребностей мы невиданными еще в истории темпами развиваем нашу промышленность и сельское хозяйство. Ради удовлетворения его духовных потребностей мы развиваем социалистическую культуру.» Партия коммунистов говорит советским людям, что нынешнее поколение построит основы коммунизма и будет жить в коммунистическом обществе, при самых справедливых порядках в обществе, обеспечивающих счастье всем и каждому.
С этим ответом согласны и многие верующие: они советские люди. И своим трудом они способствуют приближению к этой общей цели. Но задумываются ли они над вопросом, что их повседневная, трудовая жизнь находится в явном противоречии с тем, чему учит православие?
«Одного всегда требовала и требует святая церковь, — поучает верующих один из современных столпов православия, — чтобы среди всех трудов, среди всех развлечений и радостей этой земной жизни никогда не забывать христианским сердцем, что земная жизнь есть ступень к вечной жизни… и что забота об этом должна быть первой среди всех наших забот и трудов» (курсив автора. — Ред.).
Основной мотив проповедей современных деятелей православия — стремление убедить верующих в том, что реальная, земная жизнь суетна, греховна и мало чего стоит по сравнению с вечной жизнью в царствии небесном.
Образно и достаточно ясно об этом говорит в своей проповеди «День рождения» один из крупных проповедников современного православия. Оказывается, у каждого православного три дня рождения. «Первый день рождения, — утверждает богослов, — это тот день, когда мы родились на этот свет…» И хотя люди торжественно отмечают этот день рождения в своей последующей жизни, по мнению богослова, он не самый важный день в жизни человека. Ибо неизвестно, каким еще будет человек — хорошим или плохим. Более важен для человека второй день рождения, когда над ним совершается таинство крещения. В этот день человек получает права на вечную жизнь в царстве небесном. Но опять-таки неизвестно, хорошим или плохим христианином будет данный человек. Поэтому самым важным днем рождения является, как это ни странно, день смерти человека. В этот день решается его судьба: предопределен ли он для вечных страданий в аду, либо для вечных радостей в раю. И всю свою жизнь, утверждает богослов, верующий человек должен стремиться и готовиться к своему третьему дню рождения — ко дню своей смерти.
Точка зрения православия на смысл жизни человеческой здесь сформулирована с предельной четкостью. Православие ни на йоту не изменило реакционной сущности своего учения. Коммунистическое мировоззрение все устремление человека направляет на улучшение и совершенствование его земной жизни, религия же по-прежнему затуманивает сознание человека и отвлекает его от решения жизненно важных задач сказкой о несуществующей загробной жизни. Решение вопроса о смысле жизни коммунистической идеологией и православием диаметрально противоположны. Никаких точек соприкосновения здесь нет.
О науке
Современные богословы, в том числе и православные, не любят вспоминать о своем враждебном в прошлом отношении к науке. Слишком уж велик в наши дни авторитет науки, слишком уж ясны и очевидны для всех ее достижения. Поэтому в наши дни православные богословы разрабатывают «новую» теорию. На страницах «Журнала Московской патриархии» профессор Московской духовной академии А. И. Иванов убеждает верующих: «Христианская вера никогда не отрицала пользы науки, необходимости и пользы знаний… Христианская вера и наука могут жить, не исключая и не отвергая одна другую, так как каждая из них имеет свою область, свои задачи». Профессору Иванову вторит на страницах того же журнала инспектор Ленинградской духовной академии профессор Л. Н. Парийский: «Библия и природа — две книги, написанные одним автором — богом». И посему, заключает богослов, они не противоречат друг другу.
Итак, признание важности науки сделано недвусмысленно. Более того, говорится даже о союзе науки и религии. Но зададим богословам вопрос: что же все-таки выше, религия или наука? Оказывается, что в «трогательнейшем» союзе науки и религии, утверждаемом современными православными богословами, первенствующая и главенствующая роль принадлежит религии. Недостаток науки богословы усматривают в том, что истины, открываемые и устанавливаемые ею, относительны, изменчивы, неокончательны. В прошлом, например, ученые утверждали, что атом неразложим, что он последний «кирпичик мироздания». Впоследствии же они открыли элементарные частицы, из которых состоит атом, а потом нашли и способы разложить, расщепить атомы. Истины науки, мол, изменились. Прогресс научных знаний, постоянное развитие науки, более углубленное познание действительности богословы пытаются представить как слабость науки.
Силу же религии православные богословы усматривают в абсолютности и неизменности ее истин. «Религиозные истины, — говорят они, — дарованы нам самим богом или через избранных людей; они содержатся в „священном писании“ и „священном предании“, в постановлениях вселенских соборов и творениях святых. Истины христианской веры абсолютны и вечны. Мы не можем к ним что-либо прибавить или убавить, усовершенствовать или дополнить».
Посмотрим, что же делает современная наука с «абсолютными и вечными» истинами православия. Дополнять она их не дополняет, но вот «убавляет» от них довольно-таки часто. Приведем один только пример. Если мы раскроем «священное писание» — Библию, то уже в первой главе прочитаем о том, как бог создал Солнце и Луну «и поставил их… на тверди небесной, чтобы светить на землю» (Бытие, гл. I, ст. 17). Но вот созданная советскими учеными вторая космическая ракета поднялась, выражаясь библейским языком, выше Солнца. И так и не встретила на своем пути «тверди небесной», на которую, согласно Библии, «поставлено» Солнце. Советская космическая станция обогнула Луну, сфотографировала ее невидимую с земли сторону, опять-таки не задев пресловутой «тверди небесной».
Современные богословы пытаются иносказательно толковать Библию и предлагают понимать «твердь небесную» не как какую-то твердость, а символически, духовно. Но ведь как из песни слова не выкинешь, так и из Библии нельзя выбросить неоднократно встречающиеся слова о «тверди небесной». Написано пером!.. Факт очевидный — наука отменяет одну из «абсолютных и вечных» истин христианства.
Итак, с наукой дело тоже ясное. На словах — союз науки и религии, на деле — старая попытка отвести науке роль служанки богословия, но сие уже от богословов не зависит. Времена средневековья давно уже канули в вечность.
Православным богословам недостаточно одного только утверждения большей важности религиозных истин, нежели научных. Примирить науку и религию невозможно. Это понимают и православные богословы, провозглашающие на словах союз науки и религии. На деле для того, чтобы «подтвердить» этот союз, они вынуждены искажать достижения науки. Ярким примером такого извращения данных науки является работа православного богослова А. А. Ламишнина, распространенная в рукописи среди учащихся духовных семинарий и академий русской православной церкви. Характерно уже само название рукописи «Наука и религиозное миропонимание». Уже в предисловии автор высказывает утверждение, что «между религиозным и научным мировоззрением нет непроходимой пропасти», что научные «представления… не противоречат религиозному миропониманию».
Однако самый непредубежденный читатель уже в первой главе, названной «Современные представления о строении Вселенной и религиозное миропонимание», найдет массу противоречий между наукой и «священным писанием», лежащим в основе православного миропонимания.
Вначале автор довольно-таки объективно излагает основные данные астрономии о строении вселенной. И сразу же возникает вопрос: а согласуются ли эти данные с библейской картиной строения мира? Автор не осмеливается оспаривать данных современной астрономии, он сам признает, что «Земля входит в состав солнечной системы — целой семьи планет, обращающихся вокруг Солнца. Солнечная система представляет собою ничтожную часть — пылинку в системе Млечного пути, колоссального скопления звезд». Но ведь согласно Библии Солнце прикреплено к «тверди небесной» и, следовательно, Земля не может вращаться вокруг него, не пробив «тверди небесной».
Православный богослов молчаливо обходит этот вопрос; он старается не замечать противоречий между наукой и религией. Но ведь от того, что закрываешь глаза, мир не исчезает. Противоречие-то все равно остается.
Итак, одно из противоречий науки и религии богослов просто-напросто обошел. Но обойти все противоречия нельзя. И вот здесь-то начинаются извращения научных положений.
Вопреки всем данным современной науки о бесконечном развитии вселенной, Ламишнин тщится доказать неизбежную конечность мира и значит близость «страшного суда». Для этого проделывается довольно-таки простой фокус. Законы природы, носящие частный характер, действующие в узких рамках, только в определенных условиях, но необходимые богослову для доказательства конца мира, объявляются всеобщими. Так, например, второй принцип термодинамики, действующий только в замкнутых системах, признается всеобщим. Закон же сохранения материи и энергии, на котором основаны концепции вечности вселенной и который действительно всеобщ, объявляется частным.
Проделав подобные манипуляции, православный богослов рисует следующую, скорбную, поэтическую картину водородной смерти звездной вселенной: «когда прогорают дрова, костер тухнет. Когда иссякнут запасы водорода, в звездном мире наступит топливный голод. Звезды, задушенные гелием, одна за другой начнут угасать. Галактика превратится в грандиозное кладбище угасших солнц. При тусклом красноватом свете догорающих звезд в мировом пространстве как темные призраки будут носиться холодные шары мертвых светил. Каждая звезда, исчерпав последние остатки своих водородных запасов, ярко вспыхивает. Вспышка умирающей звезды в последний раз озаряет мир своими лучами…»
Страшная картина. Мы не будем здесь говорить о том, что в этих утверждениях нет ни грана научности, что все это досужий вымысел православного богослова. О вечности вселенной, о невозможности конца мира, о научной обоснованности этих положений более подробно будет сказано в лекции «Наука и религия». Здесь нам будет интересно отметить, что православные богословы чувствуют наивность библейской картины конца света и страшного суда. В Библии причина конца света — воля божья. Здесь же богослов библейскую концепцию мира пытается подкрепить научными аргументами. Гибель вселенной, оказывается, должна произойти по вполне естественным причинам — исчезнет энергия. Все это показывает, что авторитет науки в наши дни так высок, что даже богословы вынуждены свои теории маскировать под науку и основные догмы религии подкреплять псевдонаучными аргументами.
Извращает православный богослов и данные современной науки о возможности жизни на других мирах. Его не смущает, что, по подсчетам крупнейших астрономов и ученых, занимающихся проблемами возникновения жизни, только в нашей Галактике находится около 150 тысяч обитаемых планет. Ламишнину это кажется неубедительным; отметая эти выводы науки, он прямо утверждает, что «данные современной астрономической науки свидетельствуют против идеи о множественности обитаемых миров».
Понимая, что такая лобовая атака против науки малоубедительна, православный богослов пытается аргументировать свою точку зрения. «Можно определенно утверждать, — говорит он, — что для возникновения жизни должна существовать такая планета, на которой имеет место сложное сочетание исключительно благоприятных для жизни физических условий. И Земля представляет собой именно такую планету. Такое сочетание необычайно благоприятных для возникновения жизни условий не может, по-видимому, часто наблюдаться на космических телах, входящих в состав Галактики. В этом смысле можно сказать, что Земля является если не единственным, то во всяком случае чрезвычайно редким, а в некотором роде уникальным космическим образованием во вселенной».
И опять наш богослов зарапортовался. Он опять «забывает» библейскую картину сотворения богом живых существ. Ведь бога совсем не интересовало «сочетание исключительно благоприятных для жизни физических условий». Он ведь всемогущ и сам может создавать эти условия, и не один, а 150 тысяч раз и более. Но если принять это положение, то рухнет вся библейская концепция о первородном грехе. Совсем ведь смешно, что бог вынужден был создавать 150 тысяч адамов и ев и 150 тысяч раз посылать своего сына искупать грехи человечества. Именно поэтому богослов всячески тщится доказать невозможность жизни на других мирах. И здесь он идет на прямое извращение научных данных, а когда это невозможно, то пытается даже «научными» аргументами опровергнуть науку. С его точки зрения, если наука противоречит религии, то тем хуже для науки. Но никогда извращение научных данных или маскировка под научную аргументацию не спасали религию. Не спасает эта позиция и православного богослова.
Окончательно запутавшись в непримиримых противоречиях и махнув рукой на необходимость сколь-нибудь солидной аргументации, в конце книги православный богослов приходит к выводу, что познать мир невозможно. Совесть его при этом не спокойна. Он ведь знает, что наука все глубже и глубже познает тайны окружающего человека мира. Но, оказывается, что, «чем глубже проникает ум человека при помощи научных методов в окружающий его мир явлений природы, чем больше он открывает в нем новых фактов, тем все яснее и яснее становится бессилие науки в истолковании сущности различных явлений и процессов, происходящих в этом окружающем мире».
Теперь нам ясна логика православных богословов. Сначала науке говорится несколько комплиментов, утверждается союз науки и религии, потом протаскивается мысль, что вечные истины религии важнее и выше научных открытий, и все кончается гимном: «Пути господни неисповедимы, мир непознаваем».
В богослужении, в проповедях, в богословской деятельности современных столпов православия, так же как и раньше, огромнейшее место занимает демонология и мистика. Бывший богослов А. А. Осипов в своей книге «Путь к духовной свободе» рассказывает о том, как в Ленинградской духовной академии разбиралась диссертация иеромонаха Н. Миронова «О злых духах», в которой самым серьезным образом утверждалось, что и в наши дни сатана является людям, но без рогов и копыт, а в виде красивого голого мужчины с бронзовым лицом и телом.
Как и в прошлом, православие широко пропагандирует веру в чудеса. И в наши дни по инициативе духовенства нет-нет да и «объявятся» чудотворные иконы, «совершатся» чудеса, почудятся «видения» и т. п.
Нравственные идеалы
Какие же нравственные идеалы предлагают верующим современные православные проповедники, к каким подвигам призывают? Религия объявляет героическими поступками только те, которые совершаются во имя бога и для пользы церкви. Разделяют эту точку зрения и руководители современного православия. Они четко устанавливают для своих последователей нравственные идеалы, достойные подражания. В проповеди, произнесенной в одной из московских церквей в 1958 году, говорилось: «Мы хорошо знаем о подвижниках, пустынниках, отшельниках первых веков христианства. Какие подвиги добровольно они брали на себя? Подвиги поста, умерщвления плоти, стояния на столпах, целонощной молитвы». С точки зрения проповедника, это прекрасные примеры для подражания.
Если перелистать номера «Журнала Московской патриархии» за последние годы, то в качестве образцов высоконравственного поведения мы встретим таких деятелей православной церкви, как Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский, митрополит Филарет. Чем же прославились эти люди, какие подвиги они совершили, если на них предлагается равняться современным верующим?..
В «житии» Серафима Саровского рассказывается, что он почти пятьдесят пять лет прожил в пустыне, где предавался «безмолвию», строгому посту и молитве. Иоанна Кронштадтского современные проповедники православия считают «праведником наших дней». В истории же он оставил после себя печальную память одного из главных вдохновителей «Союза русского народа», который в народе получил меткое название «черной сотни» за жестокие преследования революционеров.
Не менее «красочна» биография и третьего образца нравственного поведения — митрополита Филарета. Свою духовную карьеру сей «святитель» начал с молебна «за спасение от крамолы» по случаю казни декабристов в 1826 году. В 1848 году он восторженно приветствовал Николая I за жестокое подавление народной революции в Венгрии. Очень «гибкую» позицию занял Филарет во время зверского избиения крестьян царскими войсками в 1861 году, заявив: «Если государство может отказаться от сего наказания, находя достаточно более кроткие роды оного, христианство одобрит сию кротость; если государство найдет неизбежным в некоторых случаях употребить телесное наказание, христианство не осудит сей строгости». Не меньшую «гибкость» проявлял Филарет и в трактовке чисто богословских вопросов. Так, например, комментируя библейскую историю о пророке Ионе, проглоченном китом, митрополит четко определил свою позицию: «Надо без рассуждений верить священному писанию, и даже в том случае, если бы в нем было сказано, что не кит проглотил Иону, а напротив, Иона проглотил кита».
Современные православные идеологи проповедуют незыблемость своих нравственных идеалов. В одном из номеров «Журнала Московской патриархии» говорится: «Придет время, исчезнут с лица земли все имена человеческие, которыми так любят гордиться люди, останется только книга жизни вечной, в которой будут вписаны имена всех святых и всех верных детей божьих, с честью и достоинством пронесших свое христианское имя по земному пути».
Советское общество за свое почти полувековое существование выработало свои нравственные идеалы. Советские люди выбирают себе в качестве примеров для подражания совсем других людей. Они отправляются в пустыни не затем, чтобы 50 лет там молчать и предаваться молитвам, а чтобы превратить эти пустыни в цветущие сады. Образцами нравственного поведения для советских людей являются не Серафимы Саровские, не Иоанны Кронштадтские, не Филареты, а герои труда, люди дерзновенного подвига. Не бессмысленный уход от жизни, а активная переделка ее привлекают советского человека. Бессмертны для нас подвиги Николая Островского, Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Алексея Маресьева, Юрия Гагарина, Германа Титова. Нравственные идеалы советских людей — активных строителей коммунизма не имеют ничего общего с нравственными идеалами православия.
Как и все христиане, православные много говорят о любви к ближнему, а на деле православные служители, как и в прошлом, воспитывают верующих в злобе и ненависти к инаковерующим, к неверующим, обещая им самые страшные кары небесные. Противопоставляя «мир божий» «миру сатаны», то есть всему, что находится за пределами церкви, они цепляются за безвозвратно уходящие в прошлое старый быт, бескультурье, невежество, освящая как истинно христианские самые дикие нравы и обычаи прошлого.