–Ха-ха, очень смешно, – ответила хмуро, – пойдем переодеваться, скоро на на атефакторику идти.
Вся наша группа была рада возвращению куратора. Магистр Милтон вел занятия так, как ему и было положено: понятно, слегка фривольно, ухитряясь найти время и для интенсивной работы, и для рискованных шуточек.
Нашу затею с артефактом для аэростата он, в целом, одобрил, но заметил, что работа здесь сложнее, чем кажется на первый взгляд. Однако, если нам удастся придумать хорошую основу для такого артефакта, то он, так и быть, возьмется нам помогать.
А вот делиться со мной информацией по поводу намерений руководства в отношении меня, магистр отказался наотрез
– Разбирайтесь с Гилардом сами, – сказал только, – что захочет, он тебе и так расскажет.
По вечерам, пока еще не стемнело, я сидела на своей излюбленной крыше и возилась с планером. Выходило плохо. Увеличенный, он стал менее поворотлив, тяжел.. а как сделать его легче, сообразить у меня никак не получалось. А ведь хотелось, чтобы он не только сам парил, а еще с грузом. Но это уже совсем пока невыполнимая для меня задача. Пока я мучилась над расчетом центра тяжести и сбором подходящей модели крыльев: делать их решила из тонких реек,поверх которых ляжет бумага. Но с наскока учесть все необходимые нюансы не вышло, приходилось то менять форму этих самых реек, то их размер. В общем, тяжек путь инженера-самоучки.. Одна радость: за всеми этими неудачными попытками, я и думать забыла о предстоящих занятиях с Ливейским. Опомнилась только когда заметила, что народ толпой бежит в столовую, значит, уже ужин. Пришлось бегом собирать вещи, бежать в общежитие и переодеваться в спортивную форму, а затем, хватая ноги в руки торопиться в главный корпус, в зал для тренировок номер три, знать бы еще, где это.
Я поймала первых попавшихся студентов, похожих на старшекурсников, и устроила им допрос с пристрастием, чем изрядно их повеселила. Благо, они сжалились над опаздывающей девицей и дорогу объяснили нормально. Вниз по лестнице, в подвальный этаж, я бежала уже придумывая про себя, как буду объяснять причину своего опоздания. Но, подергав ручку двери, с облегчением убедилась, что последняя заперта. Уфф... Ну, хоть отдышусь немного. А может, мне повезет, и ректор забудет о нашем занятии.. маловероятно, конечно, но вдруг?
Дракон объявился спустя несколько минут. Спокойным размеренным шагом подошел к двери, поздоровался сухим кивком и, открыв дверь, распахнул ее передо мной. Дамы, я так понимаю, вперед.
Вспыхнули магическим огнем светильники, выхватывая из темноты вполне обычный, просторный тренировочный зал.
Куда себя девать, я понятия не имела, поэтому просто прохаживалась туда-сюда, настороженно поглядывая на Гиларда. Тот тем временем снял и положил на лавку свой сюртук, под которым обнаружилась черная рубашка и темно-красный жилет с золотой отделкой. Я с интересом разглядывала слегка разоблаченного ящера, раньше я их только при полном параде и видела.
Вот зуб даю, обычный человек в такой вычурной одежде выглядел бы донельзя глупо. А драконам неожиданно шло, и смотрелись они в этом всем весьма органично, даже строго. Сейчас же меня лично волновал еще один вопрос.
– Почему вы не в спортивной форме? – решилась я его озвучить.
– Она мне сегодня не понадобится, – сообщил его драконство и продолжил: – Десять кругов по залу , бегом марш!
А, ну конечно, с таким подходом к делу не понадобится. Не он же тут корячиться будет. Я тихонько вздохнула и – нечего делать – побежала. Сначала просто, потом приставным шагом, потом спиной вперед, потом задирая колени, как дрессированная лошадь. Господин дракон издеваться изволил. Ну ничего, я тоже время даром не теряла и втихую разглядывала своего противника. Красивый, гад, особенно со спины, когда глаз не видно и можно себе представить... ну что хочешь, то и представляй, короче: плечи широкие расправлены, талия узкая, все что ниже талии тоже вполне себе.. И всю вот эту красоту так бездарно испортить – вручить дракону.. Ну и где тут справедливость? Пусть бы был себе корявенький, кривоногий... Мне б не так обидно было.
А еще драконий хвост, тот самый, на затылке который, не давал покоя. Так и хотелось подойти и .. дернуть посильнее. Это, видимо, еще с детских лет мечта осталась.
Прибывая вот в таких совершенно ни на что не годных мыслях, я чуть не пропустила момент, когда мне разрешили перейти на шаг.
– Ну что, возьмемся за реализацию ваших не слишком тайных желаний? – не без насмешки спросил Гилард, и я насторожилась... Что, правда подергать даст, что ли?
– Идите сюда, будем ставить вам удар. Сожмите кулаки.
Я ухмыльнулась и кулаки радостно показала. Все как надо, большими пальцами наружу. Дагон разделять мою радость не спешил.
– Что у вас с руками? – спросил, слегка нахмурясь.
Я осмотрела свежие ссадины.
– А, поцарапалась, когда фанеру резала, не обращайте внимание, – отмахнулась я, – Куда бить?
– Вот сюда, – он предъявил выставленные вперед ладони. – Так.. на исходную.
– А может, я сначала на ком-нибудь другом потренируюсь? – спросила быстро.
– Что, Ди, наносить удар, смотря в глаза, несколько сложнее? – криво усмехнулся драконообразный.
Ах, ну если он так ставит вопрос...
Я подошла и, глядя прямо в янтарные зыркалки, ткнула кулаком ему в ладонь.
Кулак мой сразу поймали и хитро вывернули так, что я чуть не заскулила от боли.
– Вы меня так мило поглаживаете, будто заигрываете, – хмыкнул чешуйчатый гад и тут же добавил, отпустив захват: – Бейте как положено.
Конечно же, я разозлилась и накинулась на противника с большей охотой. Несколько довольно хилых ударов мне позволили нанести, а потом издевательски ткнули пальцем в живот.
– Локти должны прикрывать корпус, а не изображать готовую взлететь курицу..
Он еще и курицей меня назвал!
Я сжала покрепче зубы и снова бросилась вперед. И снова несколько ударов достигли цели,
А потом Гилард одним быстрым движением, которого я толком и не заметила, сделал подсечку, и я грохнулась на пол и, между прочим, больно ушиблась.
– Двигайтесь, Ди, не стойте столбом, – прокомментировал все это ящер.
– Ах ты, сво... – вскочила я на ноги, пылая праведным негодованием.
Ящер сразу подобрался, и пришлось прикусить язык.
– ..своеобразные у вас методы ...преподавания, – выкрутилась я, снова бросаясь в атаку.
Тот только дернул уголком рта.
– Мне начинают нравиться наши занятия, – произнес он после того, как я в очередной раз с его подачи растянулась на полу.
А мне вот совершенно нет.
– Так и знала, что вы садист, – буркнула сердито, поднимаясь на четвереньки. – Только садист наслаждается избиением младенцев.
Меня резко вздернули вверх за шкирку, ставя на ноги и не позволяя отстраниться.
– Будь так, ходить вам битой еще восемь лет назад, – сурово произнес он, – тогда у меня было куда как больше причин для этого.
– Вы сами виноваты! – зашипела я прямо в эти исподлобья глядящие на меня желтые луны.
– Допустим, – низкий голос опасно завибрировал, – Понять бы еще в чем... Но ради своих забав вы не пощадили самого светлого и чистого человека, которого я знал.
В горле отчетливо встал комок, даже дышать стало труднее.
Он отпустил меня мягко и отошел, но показалось, что только что не отшвырнул с брезгливостью.
– Хотя за Мари я даже вам благодарен, – сказал он, надевая сюртук, – она была мне очень хорошим другом... На сегодня занятия окончены, можете идти.
Я отряхнулась, и, глядя исключительно в пол, чтобы ни одна каменная ящерица не увидела стоящих в моих глазах слез, быстро вышла вышла из тренировочного зала, позабыв попрощаться.
Ночью я не никак не могла уснуть. Я-то думала все давным давно забылось, но стоило Ливейскому ковырнуть своей когтистой лапой прошлое – и вот, пожалуйста, меня снова захлестнуло чувство вины.
С леди Марилой мы тогда поступили совершено по-свински. И, конечно, не могли этого не понимать. Ее репутация была полностью уничтожена, иначе, как о «непорядочной девице» окружающие о ней не отзывались. Нам бы следовало повиниться и попросить прощения, но сначала мы просто испугались, а потом оказалось, что леди Марила попросту исчезла. Никто не знал, где ее искать.
Говорят, непрожитые эмоции никуда не исчезают, прячутся до поры до времени, а потом в самый неподходящий момент выскакивают наружу и заставляют делать то, чего ты так долго пытался избежать.
Для меня случился ровно такой момент. Скрытое в дальнем ящике прошлого ощущение собственной провинности сейчас вылезло на поверхность, и настало мое время раскаиваться и в полной мере осознавать содеянное когда-то. Я вспоминала лицо леди Марилы – тонкое, нежное, всегда открытое нам, детям. Она всегда была добра к нам, и я даже представить не могла, когда бы она повысила голос или отчитала кого-то. Обидеть ее было даже хуже, чем отобрать конфету у ребенка. И мы сделали это, не задумываясь, легко, даже не заметив. Ее растерянный взгляд, когда она, опираясь на руку дракона, покидала наш дом, так и стоял перед моим внутренним взором, заставляя скукоживаться и разражаться сухими рыданиями. Это было не злобной шуткой, а настоящим предательством. Если бы я могла сейчас найти ее и попросить у нее прощения, я бы тот час же это сделала, но сухое «была» в исполнении дракона не оставляло на это шансов. И я заливалась запоздалыми слезам, купаясь в отвращении к себе и ощущая себя маленькой злобной дрянью.
Забылась сном я уже под утро и новый день встречала с тяжелой головой, красными глазами и тянущим комком под сердцем.
Хорошо, что сегодня кроме общих дисциплин в расписании ничего не было, и я могла сосредоточиться только на материале. Друзьям, которые не могли не видеть, что со мной что-то не то, сказала, что не очень хорошо себя чувствую. Поэтому никто не удивился, что после занятий, даже не пообедав, я поспешила к себе. Видеть никого не хотелось, и я даже на крышу сегодня не пошла, сидела, упрямо ковыряясь с планером, прямо в комнате, зарабатывая новые и новые ссадины. Даже собственные неудачи сегодня казались мне справедливыми и вызывали мстительное удовлетворение.. Вот почему, когда время подошло к ужину, и настала пора собираться на очередные «драконовы» муки, я даже обрадовалась, переоделась и решительно отправилась в тренировочный зал.