увшись, опустилась на какую-то кочку.
Морда повалился рядом на землю.
— Ты меня убьешь? — спросила она.
Он, ничего не отвечая, вытащил из кармана потрепанную бумагу, разгладил ее на коленях.
— Смотри сюда. Где мы сейчас?
Катя внимательно посмотрела на карту. Увидела обозначение санатория, нашла село, а за ним и лесное озеро. Подумав, она указала пальцем в ту точку, где, по ее мнению, они сейчас находились. Морда, прищурив глаза, раздумывал, потом согласно кивнул.
— Значит, до железного полотна еще километров десять. По всей насыпи посты ставить у них людей не хватит. Найдем лазейку и как мышки проскочим, — рассуждал он вслух. Что-то прикинув, посмотрел на Катю: — Может, убью, а может, не убью… Как карта ляжет, — усмехнулся и устало зевнул.
В лесу быстро стемнело.
— Все, отбой! Здесь не найдут. А перед рассветом выйдем, — сказал он, доставая веревку.
Девушка с испугом смотрела на него, готовая скорее умереть, чем достаться этому зверю. Морда хмыкнул.
— Чего задрожала, овца? Мне баба нужна, как мертвому припарка, — он сплюнул. — Сиди смирно, тогда, может, еще поживешь.
Привязав ее к дереву, он примостился рядом и скоро заснул.
23
Девушка лежала с открытыми глазами и прислушивалась к каждому шороху.
— Он должен меня найти! Обязательно спасет! — шептала она тихо и убежденно.
Сон сморил ее, и она уснула, но от ночного холода скоро проснулась. Рядом слышалось сиплое дыхание бандита, он что-то бормотал во сне. Девушка переменила положение, пошевелила затекшими руками. Вспомнила Ильиничну и подняла голову вверх. С неба упала звезда.
«Нужно загадать желание, чтобы утром я была со Степаном», — подумала девушка.
Ее вера в него была такой сильной, что было даже не очень страшно. Она прислушивалась к ночной тишине, и ей казалось, что где-то там, в тайге, слышит шаги Степана. Потом она опять на миг засыпала, и снова просыпалась с мыслями о нем.
— Я здесь, — шептали ее губы.
Перед зарей Морда открыл глаза, бросил на нее взгляд. Девушка спала, свернувшись калачиком. Он поднялся, размял плечи и толкнул ее ботинком.
— Вставай.
Где-то рядом хрустнула ветка. Он насторожился, отвязал Катю, сделав ей знак молчать. Но вокруг было тихо.
— Иди, — кивнул он ей.
— Мне нужно в туалет, — сказала она.
Морда, отмотав веревку, кивнул на куст.
— Быстро давай.
Катя зашла за куст и сразу услышала за спиной шум.
— Стоять! — раздался голос Пугачева.
Веревка натянулась. Девушка схватилась за куст, упираясь.
Участковый стоял напротив Морды. Тот, оставив веревку, быстро выхватил нож и бросился на Пугачева. Лезвие глубоко вошло в плечо Сергея. Пугачев попытался достать пистолет, но Морда ударил его ногой в живот, выхватив оружие. Подбежали цыгане. Бандит выстрелил, попав брату Миро в правый бок.
Второй цыган схоронился за деревом. Из леса, где-то совсем рядом, раздался выстрел. Морда, затравленно озираясь, бросился к Кате, схватил ее за руку. Она закричала и врезала ему в пах. Когда он скрючился от боли, девушка схватила с земли толстый сук и с размаха ударила им бандита по голове. Охнув, он упал на землю, но тут же, рыча, как зверь, встал на четвереньки, держа под прицелом второго цыгана, поднялся на ноги и выстрелил в дерево. Когда цыган выглянул, Морда уже исчез в дебрях тайги.
— Ты живая? — крикнул цыган Кате.
— Живая, — ответила девушка. — Где он?
— Убежал. У нас двое раненых.
Катя осмотрела Пугачева и цыгана. Убедившись, что раны не представляют опасности для жизни, быстро перевязала обоих, разорвав рубашку цыгана. Ее не оставляла тревога за Степана, который был в тайге, и девушка напряженно вслушивалась в лесные звуки.
С просеки донесся сигнал машины. Поддерживая раненых, они выбрались на дорогу.
Врачи занялись обработкой, а Катя присела на ступеньку скорой. Кто-то дал ей воды и накрыл плечи одеялом. Девушка до боли в глазах всматривалась в заросли, стараясь услышать хоть что-то. Она отказалась ехать домой.
Когда из леса вышел Миро, ведя бандита, она выскочила из машины и побежала навстречу. Следом показался Степан. Рукав его рубашки был красным от крови.
— Что он тебе сделал, Степа?
— Слегка задел. Такой здоровый оказался, мы с ним еле справились, — устало улыбаясь, ответил он.
Он прижал ее к себе здоровой рукой, тревожно заглянул в лицо.
— А ты как?
Она улыбнулась, тихо ответила:
— Всю ночь слушала твои шаги в тайге.
Степан чуть хрипло спросил:
— Не трогал он тебя?
Катя отрицательно махнула головой, счастливо взглянула на Степана.
— Вы едете или нет, голубки? — окликнул их из машины Миро.
24
Степан нежно поглаживал спину Кати, а водопад все лил и лил на них сверху.
— Ты очень красивая…
— А недавно кто-то говорил, что я тощая…
— Дурак был.
Она закрыла глаза, с радостью принимая его ласки, тихо сказала:
— Я тебя сразу полюбила. Может, сама тогда еще этого не понимала, но с первой встречи на дороге уже любила. А ты?
— А я на час раньше, чем ты!
— Так не бывает, ведь ты меня тогда не видел.
— Видел…
— Вода такая теплая. Тебе не кажется, что в этой пещере есть что-то волшебное?
— Еще как кажется, иди ко мне…
Дмитрий Сергеевич зашел в кабинет к Николаю Семеновичу.
— Добрый вечер.
— Добрый, добрый. Вы, Дмитрий Сергеевич, как нельзя вовремя.
— По вашему бодрому тону, полагаю, что услышу хорошие новости.
Доктор открыл ящик стола, вытащил открытку, протянул коллеге.
— Вручаю вам приглашение на свадьбу. Будем очень рады видеть вас с супругой в следующую субботу на нашем семейном празднике.
Дмитрий Сергеевич принял открытку.
— Спасибо за приглашение! Но чья же свадьба? Ваши девочки еще малы.
— Выходит замуж Катя. Вы помните наш разговор в этом кабинете, когда я поведал о болезни свояченицы, а вы посоветовали целительницу из тайги? Так вот, дорогой мой, случилось чудо! В понедельник кардиограмма подтвердила, что сердце Кати здорово!
Николай Семенович взволнованно протер очки.
— А что, уважаемый, — он достал из шкафа бутылку коньяка. — Не отметить ли нам это чудо? Ведь именно с вашей легкой руки все и произошло!
— Я очень рад за вас! — искренне сказал Дмитрий Сергеевич. — Эта цыганка — просто феномен, я бы хотел познакомиться с ней поближе.
— Это, знаете ли, совсем не трудно, — лукаво улыбнулся Николай Семенович. — За свадебным столом я посажу вас рядом, дело в том, что мы теперь, как говорится, с нею сваты.
— Вот даже как, — засмеялся Дмитрий Сергеевич. — Очень интересная лесная история получилась!
— А главное, со счастливым концом! — прибавил Николай Семенович и посмотрел в окно. — Какая погода сегодня чудесная. Да, скоро Новый год! Я сегодня устал немного. Как вам коньяк?
— Замечательный коньяк.
— Не выпить ли нам еще по одной, проводить, так сказать, старый год?
— Почему нет.
Они выпили и продолжили беседу. А снег, большой и пушистый, все падал и падал за окнами на город.
Ашхабад — Новотроицк
12 августа 2012 г.
Роддом, палата номер семь
Крупная ветка сирени за окном была такой душистой и красивой, что Санька даже переложила подушку и легла лицом к окну, чтобы все время видеть ее.
Роддом был старым, двухэтажным, с высокими лепными потолками и фигурными колоннами у главного входа. Эти высокие потолки с давно облетевшей лепниной создавали акустику, поэтому каждое слово главврача, спокойно дававшего указания медсестрам, или разговор хлопотливой кастелянши, представлялись здесь, в тишине коридоров, особенно значимыми и важными.
Саня лежала на скрипучей пружинной кровати, подложив руку под голову, смотрела на куст сирени за окном, слушала чей-то грудной, негромкий голос в конце коридора и улыбалась от счастья.
Она тайком, засунув руки под одеяло, щупала свой живот. Там, где еще утром возвышалась гладкая и круглая, как арбуз, гора, ничего не было, кроме теплой кожи.
«Поскорее бы детей принесли, на Андрейку хочу посмотреть! Ведь когда рожала, даже не разглядела толком: красный какой-то и лысый. Лежит сейчас один, бедненький мой, без мамы. Санитарка сказала, что нельзя к ним входить. Все равно ночью потихоньку схожу, вдруг ему что-то нужно?»
Молодая мама улыбнулась, ей было хорошо. Роды были легкими, и теперь ей совершенно нечего было делать в больнице, кроме процесса полного осознания своего огромного материнского счастья.
Она уже успела позвонить мужу и сообщить, что теперь у него есть сын, здоровенький и с большой головой. Сейчас она вдруг вспомнила растерянную, даже немного жалкую улыбку мужа, когда он привез ее сюда, его слова:
— Держись, Санька! Я, как только сдам дежурство, сразу к тебе приеду!
Муж ее был военным летчиком. От аэродрома до городка — сто сорок километров, но Саня знала, что никакие километры не остановят Володю, и он обязательно скоро примчится к ней!
Жужжавшая на стекле муха мешала заснуть. Девушка повернулась на бок, чуть приоткрыв глаза, принялась разглядывать соседок по палате. Прямо напротив ее кровати, лежа, читала какую-то затрепанную книжку красивая даже в больничном халате женщина. Саня еще не успела познакомиться со всеми и не знала, как ее зовут, но эта женщина ей очень понравилась. Ее внешность, голос с хрипотцой, даже уверенный и дерзкий взгляд. Вторую кровать у стены занимала очень крупная женщина неопределенного возраста. У нее были черные глаза и смуглая кожа, голос очень низким, она все время что-то вязала, все называли ее Карповной. За Санькиной койкой лежала худая невзрачная женщина лет тридцати пяти, с маленькими глазками и тихим голосом. Катя знала, что она была женой батюшки из городской церкви. Последнее койкоместо у окна занимала молоденькая армяночка, Арусяк. Сейчас ее не было в палате, но Саня уже познакомилась и немножко пообщалась с ней.