– Да, прямо при тебе! Чтобы не потерять ее, ты должен отдать! Как можно потерять то, что ты отдал?! Нет, ты подумай! Зато есть шанс приобрести. Чтобы вырастить колос, ты должен отдать земле семя. Кумекаешь логику? Все скулят изо всех сил: «Мое, мое!» И чем обычно заканчивается?
Димыч, ты мой старый приятель, я не прикалываюсь. Как только ты начинаешь залипать на бабу – дело труба. И заканчивается это печально. Сначала залезают тебе на шею, потом встают на тебя, пробуют, какой ты мягкий, а потом вытирают ножки и идут дальше. Бабы – самые жестокие существа! Если ты дашь слабину, они тебя, а не ты их, будут иметь!
Алекс забрал у меня бутылку и смачно сделал два глотка. Капля упала с нижней губы прямо на воротник его розовой рубашки, и мокрое пятно стало похоже на кровоподтек. Я перевел взгляд на его лицо.
– Ты вечно в прикиде, будто только из клуба вышел.
Алекс усмехнулся:
– А я из этого клуба ценителей женщин и не уходил, и тебе, братан, пора возвращаться.
«Латинозад» обслуживала очередной столик, и Алекс опять с трудом вернулся в реальность.
– В общем, минимум – прямо на твоих глазах с нее упадет корона, и телка поймет, что значит для тебя. Видишь ли, никто так не делает, никто. Все носятся, бегают за ними, падают и уже не встают. Тот, кто готов отказаться от своей зависимости, вызывает зависимость уже сам. Это твой шанс.
– И ты готов мне в этом помочь?
Я постарался придать голосу сарказм, но получилось довольно вяло.
– Подойдет любой. Я тоже могу.
Я отвернулся к окну. Шел мокрый снег, на улице парень поскользнулся на мокрой дорожке, телефон выпал, и он озабоченно шарил рукой в снегу.
– Нет, Алекс, спасибо за совет, я что-нибудь придумаю сам.
Алекс вздохнул и перевел взгляд на официантку.
– Да я и не сомневался, Димыч, в твоем ответе. Все люди одинаковы. Если бы шишки от невидимых граблей можно было увидеть, окружающие были бы похожи на единорогов. Я пошел, возьму у этой кисы номерок…
«Иди, иди, пророк… Возьму из денег, отложенных на тачку, слетаем в Доминикану, путешествия всегда мирят…»
«Пророк» Алекс ошибся.
Но только на один месяц.
Сцена пятая. Театр теней
Сразу четыре руки осторожно прикоснулись к ее коже. Маша вздрогнула и непроизвольно дернула привязанными по сторонам кровати руками, словно хотела снять повязку с глаз. Губы приоткрылись, грудь стала подниматься чаще. Сразу четыре ладони – две мужские, две женские. Я тоже сделал шаг к ней.
– Ты будешь слышать только мой голос.
– А их я увижу?
– Нет.
Я наклонился к ней, поцеловал. Языки скользили, как две змеи, терлись неторопливо друг о друга.
– Ты чувствуешь мои руки?
– Да.
– Ты чувствуешь, как много теперь у меня рук? Я могу прикасаться к тебе везде.
– Да.
– Теперь ты моя полностью, всецело.
Я оторвался, приподнялся, посмотрел вниз. Ее влажные губы были раскрыты и дышали теплом. И я вошел в это ее тепло своим…
Крепкий мужской зад ритмично двигался, и, когда он опускался, худенькие ножки в носках дергались и раздвигались еще шире. Маша стонала, мужчина периодически наклонял голову и прерывал ее стон поцелуем.
Я смотрел на них со стороны и вслушивался в себя. Что-то уходило, прямо сейчас, в эту минуту, покидало душу – не плохое и не хорошее. Меня отпускало. Еще недавно рычавшая собака на сене успокоилась, улеглась поудобнее и погрузилась в сон.
«Да, Алекс, ты прав – отдающий не теряет, а получает».
Комнату подсвечивала TV-панель, разбрасывая отсветы цветных картинок с экрана по стенам. Басы в колонках напоминали пульс. Тени метались по стенам в безумном танце.
Я подал знак, и девушка надела то, что сделало ее силуэт похожим на мужской.
Можно долго любоваться на огонь, работу другого человека и поцелуи наслаждающихся друг другом девушек. Глаза той, что была сверху, блестели триумфом и радостью обладания. Это не было злым торжеством хищника над добычей, что-то мягкое и пульсирующее.
Я не мог оторвать взгляда от юного лица девушки снизу. Даже с повязкой на глазах я мог прочесть на нем восхищенное удивление. Не присоединиться к ним было выше человеческих сил.
DJ в колонках наваливал басы, задавая ритм…
«Bla-a-ack Ca-a-at…»
Четыре тени двигались синхронно.
«Bla-a-ack Ja-a-ack…»
Женские стоны переплетались, иногда выскальзывая друг из-под друга, метались по четырехугольнику комнаты с кроватью в центре, сталкивались с тяжелым дыханием двух мужчин.
«Bla-a-ack Ca-a-at…»
Бит резко прекратился, вместо него из колонок стремительно наваливалась пелена трещоток и вибрации. Я подчинился пульсу ритма, и моя «скрипка», извиваясь подо мной, пошла по тональности вверх, срываясь на долгий протяжный стон.
«Bla-a-ack Ca-а-at…»
Я почувствовал, как внутри меня изготовилось для прыжка что-то звериное.
«Pussy-y-y…»
Оно стремительно спускалось от мозга вниз, как хищная кошка по дереву к своей жертве. Прыжок! Секунда полета и…
«Pussy-y-y… Ca-a-at…»
Сцена финальная
В Неожиданно поймал себя на мысли, что ни разу в этом городе никого не провожал в аэропорту, обычно всегда улетал сам.
В квартире появилось необычное ощущение пустоты – девушки хоть и бывали здесь часто, но редко кто задерживался так долго. Взгляд наткнулся на лежащую на балконе пачку ее тонких сигарет. Потряс – 3 штуки.
Огонек еле выбивался из сопла зажигалки, мог зачахнуть в любой момент. Выдох дракона…
Что-то упорно щекотало бороду справа. Потянул и присмотрелся. Длинный рыже-русый волос перекликался цветом с листьями за окном. Я задумчиво подержал его немного и разжал пальцы. Волос сначала зацепился за подушечку пальца, а после все же соскользнул вниз.
История Маши завершилась. Все имеет свое начало и конец. Только свобода безгранична и поэтому недосягаема…
ЛолитаСцена первая. Комната
– Встань в центре комнаты, детка. Так и стой.
Электрокамин, словно уже изобличенный, но еще не арестованный шпион, отчаянно пытался маскировать свое пламя под настоящее, но в тщетности попыток лишь обреченно отбрасывал искусственные отсветы на ее лицо и фигуру, идеально скрывая настоящий возраст. Из ее девятнадцати лет он отнимал минимум года три.
«Дима, если ты хочешь остаться девственником, говори с девочками о трех вещах: религии, политике и болезнях. – Алекс многозначительно замолчал, а я ждал продолжения. – Но если хочешь, чтобы тебя слушали внимательно, всегда держи паузы, – он усмехнулся, – томные паузы».
Пауза длилась уже сорок секунд. Девушка стояла в паре метров от меня. Сначала ее нога немного подогнулась в лодыжке, как у девочки на утреннике, затем выпрямилась.
Руки заведены за спину. Два хвостика, волосы перетянуты резинками, черная юбка до колен, гольфы и белая блузка.
Я развалился на диване напротив. Было стойкое ощущение, будто я в составе приемной комиссии на экзамене. Пауза затягивалась. Я молчал. Девушка волновалась, но в то же время в ее глазах читалась уверенность. Она знала, что принята, зачислена, вытянула нужный билет.
– Сними блузку.
Шорох одежды.
…Пауза…
Тишина стала осязаема.
…Пауза…
– Сними юбку и гольфы.
…Пауза…
…Пауза…
– Теперь бюстгальтер.
Тон стал более резким. Зверь приоткрыл глаза и втянул воздух.
Двойка. Приятная, упругая. Пятерка в дневник за такую «двоечку».
…Пауза…
…Пауза…
Я подошел. Пальцы мазнули по коже, повторяя округлости. Мазнули снова, задев твердые «пуговки». Губы приоткрылись, потянулись ко мне. Нет, еще рано.
– Папочке нравится. Раздень меня.
– Хорошо, папочка.
Черная веревка. Моя власть над ее руками, сведенными за спиной. Притянутые друг к другу запястья. Зверь, не сводя взгляда с жертвы, потягивался, разминаясь перед трапезой.
– На колени, детка, папочка ждет тебя.
Влажно и тепло. Скольжение головы вниз-вверх максимально глубоко.
– Вкусный твой папочка, детка?
Рукой приподняв голову, я позволил ей два полных вздоха, чтобы сказать «да».
Сцена вторая. За полчаса до этих событий
Папочка, я еду, уже близко.
Уже на месте, детка, жду.
Я сидел в машине на парковке и листал нашу переписку в WhatsApp:
Я очень люблю, когда надо мной доминируют, подчиняют себе, говорят разные пошлые словечки во время процесса)
Обожаю связывание, игры в изнасилование, с игрушками.
В общем, грубость только приветствуется.
Фотки – аппетитные ракурсы, манящие позы…
Дам тебе задание. Ты должна прийти в зоомагазин и попросить продавца показать ошейник с поводком или цепью. Надеть его на себя и попросить продавца тебя сфоткать. В крайнем случае сделаешь селфи и пришлешь мне.
Сейчас положи руку себе между ног и поласкай себя немного. Потом подумай, как и когда ты выполнишь задание. Времени тебе до конца недели.
На коленях с поводком, смотришь снизу вверх, лицо можешь замазать, если хочешь, но я бы хотел видеть твой взгляд.
Вот она, фотка. Умница. Пятерка в дневник.
Я хочу историю Лолиты, поэтому начинаем игру. Будешь называть меня только «папочка» и наедине, и на людях, и в переписке.
Привет, я бы хотела, чтобы ты поимел меня везде, где это возможно.
Забыла, детка, добавить «папочка». Ремешок ударит чуть сильнее.