Бурсук прищуривает глаза, на его лице ходят желваки, но мы оба знаем, что он не может мне ничего не сделать ни сказать. Он ссыт, зная кто я и на что я способен.
— Отпусти ее Левон, — бросает он своему шестаку.
Тот толкает ее вперед. Я машинально отмечаю, что губа разбита, волосы взъерошены, платье порвано, но глаза смотрят смело и холодно, в них не то что слез, в них даже нет испуга. А она смелая девочка…
Злость разливается по венам вновь, хватаю Бурсука и бью его головой, он без чувств падает на асфальт, второй не дожидаясь, бежит бросив машину, я достаю ствол и стреляю ему вслед по ногам. Усмехаюсь и кручу пистолет в руках, кошусь на девчонку. Она стоит молча, не двигается с места. Высокая, длинноногая, просто модель. Таких ног, я не видел ни у одной, хотя давно потерял счет сколько их было на моих плечах. Рыжие волосы рассыпались по хрупким плечам, макияж смазался, но это ничуть не портило ее, наоборот придавало какие-то нотки вульгарности. Твою мать, как же она хороша… Вот только ее губа не давала мне покоя. С яростью пинаю Барсука, хренов ублюдок, посмел ее тронуть.
— Ты его не убил? — внезапно осторожно спрашивает она.
— А ты за него переживаешь? — я закуриваю.
— Нет, просто нужно пульс проверить, ты не слабо его головой приложил.
— Ну проверь. Он о твоем пульсе мало думал, честно тебе скажу.
— В любой ситуации надо оставаться человеком, — фыркает она и опускается рядом с Бпрсуком.
Я смотрю на ее точеные плечи, порваное платье слегка съезжает, оголяя плечо девчонки. Такие точеные, она сама вся, как фарфоровая статуэтка. Ловлю себя на мысли, что хочу запустить пальцы в ее волосы, которые развевает осенний ветер. Она приподнимается и поправляет лямку.
— Жив.
— Умница, — я выпускаю сигаретный дым. — Правда, я жалею, что не грохнул эту падлу.
Девчонка поправляет задравшееся платье, я вновь перевожу взгляд на ее стройные ноги, ощущая себя озабоченным маньяком. Трахнул бы ее? Да, и не раз и может даже не два. Как-то с другими было все попроще. Первый раз так заступаюсь, остальные все как на подбор, барби с нарощенными ресницами, которые сами вешались на шею.
— Как тебя зовут? — внезапно спрашиваю я.
— Леся.
— Че здесь забыла Леся, подрабатываешь?
Понимаю, что хамлю, что задеваю ее, но мне словно хочется задеть, хочется что-то сказать, зацепить ее, сам не знаю почему.
— Да, прикинь. Клиентов ловлю. Вот только ты, да эти олени всю малину испортили, — с вызовом отвечает она.
Я отшвыриваю сигарету. Горячая штучка, то что надо. Интересно, а в постели она такая же огненная?
— Брат отправил за рассчетом?
Леся вспыхивает, понимаю, что задел по самому больному. Она вся краснеет, уже собирается что-то ответить, но резкий визг тормозов от подъехавшей машины, останавливает ее. Подъезжает очень знакомая тачка, конечно, я с другой такой ее не перепутаю. Из машины выходит никто иной, как мой отец, а следом выпархивает его малолетка в коротком облегающем стройное тело платье. Надо же какая встреча. Отец поднимает глаза, наши взгляды встречаются, никак не мог подумать, что он начнет тусить с этой дурой по клубам. Ксюша тоже во все глаза смотрит на нас и делает пару шагов на встречу.
— Леся?
— Ксюха, — девчонка широко улыбается и кидается к ней.
— Леся. Любимая. Девочка моя.
Ксюша заключает ее в объятья, я и отец недоуменно смотрим на них не понимая, что вообще происходит.
Спустя полчаса, вчетвером сидим в вип ложе наверху, я сказал пацанам увести Светку и то что подъеду попозже. Ксюша и Леся выросли в одном дедтоме. Они весело щебечут что-то обсуждая, а я хмуро смотрю на отца.
— Можно тебя на минутку? — отец встает из-за стола и манит меня пальцем.
Я нехотя отодвигаю виски и иду за ним. Провести вечер, плавно перетекающий в ночь в его компании, а тем более его овцы, я явно не рассчитывал.
Отец выходит на балкон и опирается на перила.
— Хороший воздух. Осенний, — вдыхает он.
Я кошусь на него. Когда это он успел стать таким сентиментальным?
— Асхан, — он достает сигареты. — Давай поговорим серьезно.
— Давай, — равнодушно отвечаю я и смотрю на ночное небо.
Никогда не понимал все эти разговоры об осени, о бабочках. Тупо это все, мужик должен быть мужиком, а не тряпкой. Романтика? Да кому она нахрен нужна? Подари ей айфон, трахни ее, прожарь пожестче, вот и вся романтика. Женщинам нравится сила, грубая мужская сила, чувствовать себя как за каменной стеной, а не как за гипсокартоном.
— Мы любим не самых красивых, а любим тех, кто задевает душу, кто выворачивает ее наизнанку, кто касается сердца. Понимаешь?
— Папа. Может хватит. К чему вся эта лирика? Я все услышал, я без тебя ноль. Все мы распрощались.
Отец смотрит на меня.
— Асхан. Я пытаюсь до тебя донести, что у тебя неправильный подход к жизни. Я сам так думал в твоем возрасте, тюрьма, воля, блатная романтика… Отчасти в уходе твоей матери виноват я, в ее гулянках. Только пойми, образование, и мозги, гораздо важнее уличного базара и кулаков.
Я сплевываю.
— Не лечи меня, а. Ты и без образования не мало добился. Я выбрал свой путь, ты меня не переделаешь.
Отец смотрит вдаль, его лицо сейчас не выражает ничего.
— В тебе есть что-то. Иначе не заступился бы за нее.
Я ухмыляюсь.
— Ее тетка денег должна между прочим. Та самая проститутка. Девка нам понадобится.
Отец тушит окурок о перила, я смотрю на его татуированные пальцы. Многие бы отдали все чтобы у них был такой отец, он действительно добился немалого, поднялся с низов, не имея за плечами ничего.
— Девчонку не трогай. Даже не смей. Тронешь ее, я тебя за сына перестану считать. С долгом сам разберусь.
— Ее брат деньги найдет, я…
Я не успеваю договорить, отец хватает меня за плечо.
— Хватит Асхан. Никаких денег мне не надо. Не твое это дело. Не умеешь браться не берись. Мы не в 90-х и не отморозки, чтобы с родственников деньги выбивать. Уймись. Если хочешь в криминале жить, законы порядочных людей поучи, а не гопоты из-за угла беспредельной.
Отпустив меня, он идет в зал, а я с яростью ударяю кулаком в стену. Я всегда хотел быть для него самым лучшим, всегда… А в итоге он смотрит на меня, как на таракана. Для него я никто, хотя старался быть лучше всех остальных. Ударяю еще раз кулаком в стену. Да что с ним. Великий и могучий Перс, который раньше наводил на всех ужас, любуется ночным небом. Сука…
— Давид Русланович, отвезет меня домой. Я хотела еще раз поблагодарить тебя за то, что, заступился, Асхан.
Резко оборачиваюсь, позади стоит она и удивленно смотрит на меня своими большими глазами. Я сжимаю руку в кулак, меня всего трясет от злости. Давид Русланович… Да плевать Давиду Руслановичу на всех, ради своей шкуры хочет казаться хорошим, но я, то, знаю, кто он есть на самом деле.
— Все в порядке? — осторожно спрашивает она меня.
— Да. Иди отсюда, — сквозь зубы произношу я, зная, что сейчас на ней сорвусь.
Она с минуту, наверное, смотрит на меня. Как-то странно, не так, как другие, потом резко разворачивается и идет к двери, я смотрю ей вслед. Ее длинным стройным ногам, рыжим волосам и упругой попке. Внутри все пульсирует, в голове зарождается дикая мысль, а каковы ее губы на вкус? Догоняю и у самой двери разворачиваю, вновь смотрю в ее зеленые манящие глаза.
— Рассчитаться не хочешь? Точнее отблагодарить, за то, что спас? — нагло спрашиваю я.
Она не отводит взгляда, а прямо смотрит на меня.
— Как например? — с вызовом спрашивает девчонка.
Я ухмыляюсь, а она смелая и видно сильная. Только силу ее я быстро сломаю если захочу.
— Хотя бы вот так, — прижимаю ее к стене и запускаю руку в волосы. В шелковистые длинные волосы. Склоняюсь к нему и зажав собой, так, что она не может даже пошевелиться, касаюсь ее губ. Жадно, жестко, совсем не романтично и не нежно. Мой язык нахально врывается в ее рот, целую ее, как обезумевший, обхватываю рукой тонкую талию и прижимаю к себе, так, что упираюсь в нее полностью. Губы такие мягкие, манящие, закусываю их и продолжаю яростно терзать, не хочу отпускать…
— Леся ты идешь? — мелодичный голосок мамочки заставляет меня оторваться от девчонки. Твою же мать. С яростью смотрю на Ксюшу, она испуганно смотрит на меня в ответ. Никогда не прощу ей этого момента.
— Да Ксюш иду.
Леся вырывается и буквально влетает в зал, схватив Ксюшу за руку. Я ударяю по стене, сам не понимая зачем. Злюсь до не предела, хотя сам не знаю для чего мне все это надо. Ведь есть Машка, меня ждет Светка… Только ни у одной из них никогда не было и не будет таких сладких вкусных губ…
ГЛАВА 7
Леся
Меня всю трясет, я словно в бреду, не соображаю ничего. Ксюша молча смотрит на меня, наверное, она все понимает без слов, а я сама себя не понимаю. То, что, было в детдоме, это была чепуха по сравнению с тем, что произошло сейчас. Меня словно током шарахнуло, Давид Русланович внимательно окинул меня взглядом, что-то сказал Ксюше. Я их почти не слышала, даже когда спускалась к машине, в голове билась мысль по поводу Асхана. Я непроизвольно провела языком по губам, изнутри меня всю затрясло, мы спускались по лестнице и когда моя нога коснулась асфальта, я подняла глаза наверх. Он стоял и смотрел на меня. Наглый невоспитанный хам… Вот, что я могла сказать о нем, но при все при этом он действительно заступился. Его глаза обжигали, он смотрел прямо на меня и я, понимая, что веду себя очень глупо, просто тупо стояла и смотрела на него, задрав голову, как глупая малолетка. Словно что-то тянуло магнитом, и я не могла оторваться от него, так зачарованно смотрела.
— Лесь, ты идешь?
Голос Ксюши вернул меня на землю. Я решительно тряхнула головой и отвернулась, я не понимала, что на меня нашло. Его наглые жгучие глаза не выходили из головы, он словно раздевал меня своим взглядом. Такое было впервые, никогда до этого, я не испытывала ничего подобного и страх от непонятного ощущения, нарастал во мне все сильнее. Губы хранили до сих пор его вкус, а тело, силу его рук… Я стиснула зубы… Хватит Леся, прекрати…