ым Брук преодолела почти десять тысяч километров, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, а не делиться новостями по телефону.
Ну не могла же Брук в первые десять минут разговора сказать ему, что она на восьмой неделе беременности!
Нужно было многое выяснить и получить ответ, почему Ник так обошелся с ней и бросил ее, когда, казалось, все складывалось просто идеально.
– Мне не нужна твоя забота.
– Конечно, не нужна, – ответила Брук, не подавая виду, что его слова больно ранят. – Поэтому ты выглядишь как животное, сбитое на дороге неделю назад.
Его глаза, когда-то лучившиеся светом, теперь были безжизненными, и под ними пролегли темные круги. На лице топорщилась густая черная щетина. Ник на самом деле выглядел ужасно, дальше некуда.
– Брук, зачем ты прилетела?
– Ты исчез не попрощавшись, – озвучила причину номер три Брук. – И не отвечал на звонки и письма, поэтому я решила найти тебя. Ник, я хочу узнать настоящую причину нашего разрыва.
– Я уже говорил тебе…
– Что я тебя слишком отвлекаю, – перебила его Брук. – И мешаю работать. Я не понимаю, что произошло. Ник, нам было так хорошо вместе. Ты был счастлив. Скажи, ты решил порвать со мной, потому что я сказала, что люблю тебя?
– Я решил, что так будет лучше. Это была моя ошибка, что мы слишком сблизились.
– Почему же ты мне ничего не сказал?
– Мне показалось, что тебе будет легче, если ты поверишь, что я предпочел тебе работу.
– Вместо того чтобы быть честным и признаться, что я не подхожу?
Ответа не последовало.
Брук никак не ожидала такого поворота событий. Глубоко в сердце она верила, что Ника устраивало то, как быстро развивались их отношения. Они были друзьями достаточно долгое время, и Брук знала, что Ник не стал бы терять свое время на что-то другое помимо проекта «Гриффин». Это заставило ее подумать, что их отношения что-то значат для него. Как она могла так ошибиться?
– Что ж, думаю, мой оптимизм снова берет верх, – улыбнулась Брук, пряча от Ника боль, пронизывающую ее сердце.
– Брук…
– Ничего не говори. Давай отложим этот разговор. Лучше покажи мне свой роскошный дворец.
– Это не дворец, – нахмурился Ник.
– Я выросла в небольшой квартире, поэтому не могу по-другому назвать дом площадью в пятьсот квадратных метров.
Ник ничего не ответил. Он поднялся и жестом пригласил Брук в дом. Прежде чем войти, она сбросила сандалии. Известняковая белая плитка приятно холодила уставшие ноги.
– Эта зона – своеобразное сочетание гостиной, столовой и кухни, – сказал Ник заученным тоном гида, которому научился, когда обхаживал потенциальных инвесторов «Гриффина».
Брук посмотрела на огромные абстрактные картины в красных, желтых, синих и зеленых тонах, которые висели на стене позади белых стеганых диванов. Слева посередине кухни стоял огромный стеклянный стол в окружении восьми черных стульев. Обстановка была неформальной и очень уютной и располагала к отдыху.
– Картины просто изумительные. Кто художник?
– Моя сестра.
– Я бы хотела с ней познакомиться. А Глен знает о твоей семье?
– Да.
Это причиняло ей боль. Брук не ожидала, что у Глена будут от нее какие-то секреты.
– Расскажи мне о своих братьях.
– Мы – тройняшки. Я средний.
– Два брата и сестра, – пробормотала Брук.
Так кто же такой этот Ник Алессандро? В данный момент его внешний вид не имел ничего общего с тем переутомленным ракетостроителем, которого она знала на протяжении нескольких лет. Несмотря на немного усталый вид и несколько новых морщинок, Ник в шортах цвета хаки, белой тенниске и дорогих солнцезащитных очках больше походил на модель из летней коллекции Армани. Новый облик превратил его из рассеянного ученого в обычного европейского плейбоя, и это делало его еще более недосягаемым.
– Есть еще что-нибудь такое, что мне следует знать? – напряженно поинтересовалась Брук. – Например, может, ты женат?
– Нет никакой жены, – нахмурился Ник.
Брук едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Когда-то ей доставляло огромное удовольствие дразнить Ника, и было бы неплохо вернуться к такому способу общения. К сожалению, стоило Нику поцеловать ее в первый раз, как все изменилось. Брук стала более чувствительной, и теперешнее поведение Ника больно ранило ее сердце.
– А кто заботится о доме, когда здесь никто не живет? – пытаясь отвлечься от горьких мыслей, будничным тоном поинтересовалась Брук.
– У нас есть помощница по дому, которая живет в городе. Когда нас нет, она приходит сюда раз в неделю, чтобы убраться в доме, а когда мы на месте, она появляется чаще. Эта женщина также готовит нам еду, а ее муж ухаживает за нашим садом, лодкой и чинит, когда что-то ломается в доме.
Брук посмотрела в окно на большую террасу с деревянным столом и стульями. Ниже на три ступеньки располагалась еще одна терраса с шезлонгами.
– А что наверху?
Ник стоял посередине гостиной, скрестив руки на груди.
– Спальни.
– Я могу воспользоваться одной из них? – тихо спросила Брук.
– В городе полно замечательных отелей, – сквозь зубы процедил Ник.
– Ты правда хочешь выпроводить меня? Но ты ведь не можешь так ужасно поступить со мной, отправив на поиски гостиницы, когда у тебя здесь полно места.
– Я покажу тебе, где можно принять душ и немного поспать перед обратной дорогой, – буркнул Ник.
– Значит, я могу остаться?
– Ненадолго.
Брук молча последовала за ним через открытые створчатые двери на террасу.
– Здесь так красиво, голова идет кругом.
– Большинству людей больше знакомы другие острова Эгейского моря, такие как Миконос, Санторини или Родос, – ответил Ник, подобрав с пола ее спортивную сумку.
– Я думала встретить здесь намного больше туристов.
– Здесь никогда не бывает большого наплыва отдыхающих. Летом Киони привлекает определенное количество мореплавателей и тех, кто хотел бы побродить по горам и насладиться тихими уголками природы, – пояснил Ник. – Пойдем, гостевой домик находится в той стороне.
Они прошли мимо террасы и подошли к отдельному зданию.
– Ты должен показать мне окрестности.
– Этого не будет. Ты отдохнешь, и мы поищем тебе рейс обратно в Калифорнию.
Брук приняла его попытки избавиться от нее, как вызов.
– У меня есть обратный билет. Вылет через неделю.
– Разве тебе не нужно готовиться к занятиям со своими студентами в Беркли?
– Я еще не получила эту работу.
Несмотря на то что у Брук была должность в Калифорнийском университете в Санта-Крус, еще с первого года учебы в колледже она мечтала преподавать италоведение в университете Беркли. А потом у них с Ником начался роман. Вскоре расстояние от Сан-Франциско до пустыни Мохаве стало помехой на пути к ее мечте. Брук хотела жить с Ником.
В его взгляде сквозило недоверие.
– Собеседование снова перенесли, – пожала плечами Брук. – Нужно подождать пару недель.
По правде говоря, Брук не знала точной даты. У нее случилось несколько конфликтов с заведующим кафедрой касательно расписания занятий, и в прошлом месяце ей два раза отказали во встрече. Ей не давало покоя то, что она не знала, сколько людей претендует на эту должность. Мало кто мог сравниться с ней в области проведения исследований, но что касалось преподавательского опыта, тут Брук было нечем похвастаться.
До того как Ник бросил ее, она подумывала перебраться поближе к тому району, где жил и работал ее возлюбленный. Ее не устраивало, что они виделись только по выходным. Брук прошла собеседование в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, и ей предложили должность преподавателя начиная с осеннего семестра. В тот день, когда Ник прилетел к ней в Сан-Франциско, чтобы сказать, что между ними все кончено, она готовилась обрадовать его своим переездом в Лос-Анджелес. После того как Ник объявил о разрыве, Брук снова решила вернуться к тому, чтобы получить должность в Беркли.
– Ты уверена? Сейчас июль. Странно, что они так долго тянут с ответом.
Брук нахмурилась, подумав, что ей следовало сидеть дома у телефона и ждать звонка из университета, а она вместо этого полетела в Грецию.
– Брук, меня будет мучить совесть: ты потеряла работу своей мечты из-за подозрений насчет нас и нашего совместного будущего.
– Тебе не стоит волноваться, – возразила Брук. – Работа моей мечты никуда не денется.
По крайней мере, она надеялась на это.
Они подошли к небольшому гостевому домику. Ник открыл дверь и отнес внутрь ее вещи.
– Тут есть ванная, и отсюда открывается отличный вид на Киони. Тебе понравится. Отдохни. Поспи. Уверен, ты очень устала с дороги. Потом я покормлю тебя завтраком.
– Я не голодна, и ты знаешь, что я не могу спать днем. Почему бы нам не прогуляться? Ты бы показал мне город и окрестности.
– Тебе нужно отдохнуть, – ответил он тоном не терпящим возражений.
Брук приводила в отчаяние холодность между ними. Ей хотелось разрушить невидимую стену поцелуями, слезами и мольбами изменить принятое им решение и дать их отношениям еще один шанс. Но это только отпугнуло бы его.
– Я проделала огромный путь, чтобы найти тебя. И поговорить.
– Позже, – бросил он в ответ.
Брук молча кивнула, понимая, что настаивать бесполезно.
Оставшись в одиночестве, она приняла душ. Потом надела длинное платье с этническим орнаментом и заплела волосы в косу. Морского бриза, влетающего в дом сквозь открытые окна, было достаточно, чтобы высушить мокрые волосы, но Брук решила, что не стоит оставлять Ника одного надолго, чтобы он не успел придумать план, как избавиться от нее, и заплела волосы в косу. В последний раз, когда они занимались любовью, Ник пришел в восторг от ее длинных вьющихся волос, рассыпавшихся по ее плечам в полном беспорядке. Но сейчас лучше предстать перед ним более скромной и в поведении, и во внешнем виде.
Брук надела сандалии и направилась к двери, но вдруг остановилась, вспомнив, что не проверяла телефон с тех пор, как покинула Сан-Франциско. Ее сердце замерло, когда она прослушала одно из сообщений. Собеседование в Беркли состоится в десять утра через три дня. Это существенно сокращало количество времени, которое она рассчитывала провести с Ником, чтобы подготовить его к новости о своей беременности, и, исходя из этого, понять, стоит ли мечтать о совместном будущем.