Грейс уставилась на него, абсолютно ошарашенная:
– Как ты узнал его фамилию? Я никогда не говорила тебе.
– Я поискал информацию.
– Я думала, тебе не нравится отыскивать информацию в Интернете.
Выражение его лица изменилось.
– Иногда это оправдано.
Она усмехнулась:
– Оправдано?
– Что не так, Грейс? Я думал, ты обрадуешься, услышав это. Я хочу бороться за тебя. И за твою дочь.
Она покачала головой, надеясь отогнать горячую надежду, вспыхнувшую в ней после слов Хэлиса.
– Тебе нужно было сказать мне о том, что ты делаешь все это.
– Мне хотелось собрать какую-то информацию, прежде чем рассказывать тебе.
– Я не люблю, когда за меня решают. – Она произнесла это резче, чем хотела. – Я правда не люблю это.
Хэлис не сразу ответил. Подумав, он спросил:
– Он так делал, да? Приказывал тебе? Держал тебя в заложниках на каком-то острове?
Грейс уставилась на него. Его глаза горели, губы сжались.
– Да, примерно так.
– Я – не твой бывший муж.
– Я знаю, – бросила она. – Но, Хэлис, все это не так просто. Нужно было меня предупредить, прежде чем вмешиваться.
– Вмешиваться? Я думал, что помогаю тебе.
– Есть вещи, о которых я тебе не рассказывала.
– Так расскажи.
Грейс посмотрела на него, пытаясь подобрать слова. Сложить их вместе. Всего лишь несколько простых предложений, но они могли все изменить. И даже сейчас, когда она лежала в объятиях Хэлиса и он смахнул слезы с ее глаз, ей было ужасно страшно.
– Грейс, – тихо произнес он и взял ее за руку. – Что бы ни произошло между тобой и твоим мужем, я смогу пережить это. Я много чего повидал в жизни. В том числе ужасные вещи.
– Ты говоришь о своем отце.
– Да…
– Но ты покинул его. Покинул все это.
– Конечно. – Он помолчал немного, затем продолжил: – Я не знаю, что твой муж сделал с тобой, но я ненавижу его за это. Я никогда не прощу его за то, что он причинял тебе боль.
– Нет смысла обсуждать это, – ответила она, с трудом поднимаясь с подушек.
В этот момент ей хотелось, чтобы на ней было надето больше, чем кашемировое покрывало.
– Ты же привез одежду для меня?
– Почему нет смысла? – не отступал он.
Вздохнув с облегчением, Грейс вытащила из спортивной сумки брюки и футболку. Она выпрямилась и повернулась к Хэлису, прижимая одежду к тяжело бьющемуся сердцу:
– Потому что я не хочу, чтобы ты летел со мной в Париж. Не хочу, чтобы ты созывал своих юристов и говорил мне, что делать. Я не хочу тебя! – Грейс уставилась на него, каждое ее слово было молотком, забивающим гвозди в ее – и его – сердце.
Все, что она говорила, было неправдой, но она хотела сказать именно это. Она любила того, кто не мог любить ее в ответ, хотя и думал, что любил.
Он не знал ее.
Хэлис молчал какое-то время. Его лицо не выражало никаких эмоций, хотя губы побелели.
– Я не верю тебе, – наконец произнес он.
– Мне нужно повторить по буквам?
– Ты боишься.
– Прекрати отгадывать мои чувства! – закричала Грейс. – Прекрати решать, что происходит между нами. Ты не знаешь. Ты не знаешь ничего!
– Если я чего-то не знаю, – ответил Хэлис ровным голосом, – то это потому, что ты все от меня скрываешь.
– А может, я и хочу скрыть, – резко отозвалась Грейс. – Просто отвези меня обратно на Алаху, – попросила она. – А оттуда я уже сама доберусь до Парижа.
– И как ты это сделаешь, интересно знать? Вплавь?
– Если понадобится – поплыву, – огрызнулась Грейс в ответ. – Если ты думаешь, что можешь держать меня на этом проклятом острове…
– Я уже говорил тебе, – холодно оборвал он ее. – Я не твой бывший муж.
– В данный момент между вами прослеживается поразительное сходство. – И как только Грейс произнесла эти слова, она поняла, что они были ложью.
Хэлис совсем не был похож на Лукаса. Он такой нежный, добрый, любящий, а она отталкивала его. Отталкивала, потому что не хотела, чтобы он оттолкнул ее первой. Трусиха.
Молчание тяжело нависло, казалось, оба сдерживались. Хэлис долго смотрел на нее со скучающим лицом и тяжело вздымающейся грудью.
– Я думал, между нами есть что-то особенное. Это звучит до абсурда сентиментально, я знаю. Я вообще не верил во что-то такое, пока не встретил тебя.
Грейс вздрогнула – такими грустными были его глаза.
– Но вся эта хрень, что мы чувствуем эмоции друг друга – это фигня. Чепуха собачья, – продолжал он.
– Не вижу смысла в этом разговоре, – ровно произнесла она. – Мы можем и дальше мусолить все это, обсуждая, кто и что когда-то сказал. Но так как мы не собираемся строить отношения… – она с шумом втянула воздух, – то какой смысл?
– Какой смысл… – тихо повторил он. – Я понимаю.
Она заставила себя посмотреть в его ледяные глаза.
– Да, – прохрипела она. – Думаю, ты понимаешь.
Он уставился на нее, его взгляд был пустым и в то же время жестоким. Он медленно покачал головой:
– Я думал, что знаю тебя или, по крайней мере, начинаю узнавать, но ты и правда чужой мне человек. Абсолютно чужой.
Она тяжело вздохнула:
– Думаю, теперь ты должен отвезти меня обратно на Алаху, и я отправлюсь домой.
– Хорошо, – бросил Хэлис. – Я подготовлю катер. – И быстрым шагом он покинул палатку и пошел по пляжу.
Больше Хэлис не разговаривал с ней, только бросил пару-тройку кратких команд, когда она забиралась на борт. Она смотрела на него, а он лишь уставился вдаль, на синий горизонт. И она снова ощутила это нелепое, отчаянное желание… Ей хотелось, чтобы все складывалось иначе. Рискнуть и рассказать ему все. Может, для него это не так важно. Может, он примет, поймет и…
Она посмотрела, как на ярком солнце у Хэлиса сузились глаза, и у нее тут же всплыли в памяти его слова. Он не прощал. Он не хотел прощать. У него были свои высокие и жесткие стандарты, которым следовал он сам и соблюдения которых ожидал от других. А она, Грейс, была далека от этих стандартов, и ничто не могло изменить этого. Она не заслуживала его любви – и это невозможно было изменить.
Слезы стояли у нее в горле, щипали глаза, и, разозлившись на саму себя, Грейс быстро-быстро заморгала. Неужели она и правда пожалела о том, что сделала? Нелепо и глупо. И слишком поздно.
Вдалеке виднелся остров Алаха – маленькое пятнышко в виде полумесяца. Затем показались стены с колючей проволокой и битым стеклом наверху, вскоре стало видно и уродливый бетонный особняк.
Хэлис причалил к берегу, заглушил мотор, и в неожиданной тишине они оба сели. Ни он, ни она не говорили и не смотрели друг на друга.
– Собирай свои вещи, – наконец приказал он. – Я скажу кому-нибудь отвезти тебя в Париж.
– Я могу уехать из Таормины. Если кто-нибудь просто…
– Я доставлю тебя домой, – отрезал он.
Хэлис замолчал, и, когда он повернулся к Грейс, она увидела бурю эмоций в его потемневших глазах – они были ответом на все ее вопросы.
– Прощай, Грейс, – бросил он, спрыгнул с катера и быстро пошел по причалу.
Ярость привела Хэлиса в бассейн. Ему нужно было излить свое разочарование… и свою боль. Глупо, как глупо – чувствовать такую боль, как щенок, которого пнули. И он сам виноват, чертовски виноват.
Он нырнул и быстро поплыл, разрезая воду уверенными, широкими взмахами – казалось, эмоции несли его вперед. Он вздрагивал, даже когда плыл. Он был таким глупым, сентиментальным и романтичным, а она разъяснила ему, что к чему. «Я не хочу тебя». Он чувствовал себя жалким. Жалким и раздавленным.
Хэлис понимал, что был слеп и глух ко всему, что она говорила. «Я не могу вступать с тобой в отношения». Он-то думал, что Грейс просто боялась, потому что бывший муж причинил ей много боли. Может, так оно и было. Может, страх стал причиной того, что она его отвергла, но факт оставался фактом, жестким и безжалостным. Она не хотела его. Он мечтал спасти ее, вызволить, как принцессу из башни, а она не хотела, чтобы ее спасали. Или любили. Да и правда, знал ли он ее? Как можно влюбиться в кого-то так неожиданно, так быстро? Разве любовь не рождается после месяцев, лет знакомства?
Хэлис проплыл бассейн еще раз и подтянулся на руках, усаживаясь на краю. Даже сейчас, когда он тяжело дышал и легкие горели огнем, он все равно не мог выбросить Грейс из головы. Ее шоколадные глаза – темные от боли или светлее, когда она шутила. Ее губы – распухшие и розоватые от поцелуев. Такой чистый, но редкий смех… то, как она глядела на него – внимательно, пристально… от ее взгляда он как будто становился выше. Ее гибкое мягкое тело, касающееся его. То ощущение, когда он был внутри ее, – как будто он наконец нашел свой дом, который давно искал.
Зарычав от боли, Хэлис оттолкнулся от бортика и продолжил плавать – еще быстрее, еще резче, – как будто это могло уничтожить его мысли. Вдали раздался звук отрывающегося от земли вертолета.
Час спустя, приняв душ и переодевшись, он быстрым шагом вошел в свой кабинет. Его боль и переживания затвердели и превратились в холодный железный шар.
Эрик ждал его со стопкой бумаг, когда Хэлис сел за стол. Эрик мягко заметил:
– Ты выглядишь так, словно собираешься отрубить чью-то голову. Надеюсь, не мою.
– Нет-нет. – Он протянул руку к бумагам.
Эрик передал их ему, удивленно приподняв брови.
– Если не мою, то чью же? Хотя стой, кажется, я догадываюсь.
– Не нужно, – оборвал его Хэлис. – Это не для обсуждения.
– Этот остров окончательно довел тебя, да?
Хэлис с трудом подавил в себе раздражение. Эрик был одним из его давнишних и лучших друзей, и обычно Хэлису нравилась его несерьезность. Однако с тех пор, как Хэлис приехал на этот остров, напряжение словно окутывало его стальной проволокой.
– Дело не в острове, – быстро произнес он. – Я просто хочу уже поскорее свернуть все дела здесь и вернуться к своей настоящей жизни.
Только вот он не знал, сможет ли сделать это легко… после встречи с Грейс.
– Я не против позагорать здесь еще пару неделек, – вставил Эрик. – Что-нибудь еще?