Разве для того, чтобы она в него влюбилась, он не должен быть сам собой? Да, но как она сможет узнать его, если он постоянно слишком сильно давил и пугал ее?
Хренов замкнутый круг. Ему придется вести себя спокойнее. И то, что он верил, что между ними может быть что-то особенное, не должно быть решающим фактором. Хантер принудил Кату к браку и почти потерял ее. Калеб знал, что должен быть умнее.
Пока она молчала, он сглотнул.
— Мне очень жаль, если я поставил тебя в неловкое положение. Я такой человек, который не привык ходить вокруг да около. Если мне есть что сказать, я говорю. Я слишком долго держал это в себе. Мне очень жаль, если я напугал тебя, когда поцеловал на нашем втором свидании. Я хотел тебя, и меня понесло. Я знаю, что Гордон причинил тебе боль. Я сам вел себя с Амандой не лучшим образом. Но если ты поговоришь со мной, поделишься страхами, я думаю, мы могли бы… — что? Уехать в закат? Жить долго и счастливо? Что они должны делать на данном этапе своей жизни? — Попробовать еще раз.
Она сжала свои маленькие ручки почти в кулаки, пряча короткие красные ногти.
— Ты меня пугаешь.
— Я знаю. Я бы подошел тебе, Лотти. Я не идеал, но сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе улыбку.
Она посмотрела на него снизу вверх проницательными карим взглядом.
— Тебе действительно нужна моя помощь с домом Хантера и Каты?
— А ты как думаешь? — он рассмеялся. — Признаю, отчасти я использовал это в качестве предлога, чтобы провести с тобой время, но теперь, когда я увидел это место…
— Над ним нужно хорошенько поработать, — она поморщилась.
— Дохрена хорошенько, черт возьми. — Он скривился. Черт, он не привык следить за языком. Аманда всегда ненавидела его брань, считая, что это грубо и тупо.
Шарлотта же просто рассмеялась.
— Красочное описание, но ты прав. У тебя есть работа, от которой ты отвлечешься на несколько недель. Так или иначе, моя работа хирургической сестрой покажется отпуском по сравнению с тем, что мы должны сделать, чтобы дом стал жилым.
Абсолютно верно, но ему было трудно думать о чем-то помимо ее великолепного рта, этого прекрасного ритмичного латинского акцента… этого плотного свитера, который обтягивал ее полные груди. Его возбуждала в ней каждая деталь.
— Это «да»?
— Расскажи мне о себе и твоей жене, — вместо этого сказала она.
Боже, это просьба его огорошила. Он не хотел говорить об этом. Что, если его объяснения только подтвердят все ее наихудшие подозрения? Но она была честна с ним, черт побери. Он не мог не ответить тем же.
— Мы были слишком молоды, когда поженились. Слишком плохи в общении. Оба ошиблись в своих предположениях. — Он прерывисто вздохнул. — Я вырос в традиционной, и это мягко сказано, семье с тремя братьями, двумя сестрами и морем любви. Мой папа был главой семьи, и его слово было законом. Все дрались, смеялись и ссорились. Крик ничего для нас не значил, так как мы всегда много шумели. Аманда не понимала. Она была единственным ребенком — неожиданным ребенком очень либеральных родителей сорока с чем-то лет. В ее доме было очень тихо. Никто никогда не кричал, ну… кроме нее, когда она чего-то хотела. Аманда рано поняла, что через слезы и эмоциональный шантаж она могла управлять семьей. Я не могу винить ее. Это был результат того, что она выросла в таком окружении, так же, как и я. Я сделал ей предложение, потому что она шикарно смотрелась в бикини. Она вышла за меня, потому что я хорошо смотрелся в форме. Оглядываясь назад, я понимаю, что все причины, по которым мы стали парой, были неправильными. Когда я встретил ее, я в первый раз оказался вдали от дома, и я скучал по семье. И думал, что просто могу создать свою. Она хотела влюбиться. Все разрушилось, когда меня все чаще стали направлять в горячие точки, а у нее было по ребенку в каждой руке и еще один на подходе.
— Так она была несчастна?
— Единственный способ, которым я мог ей помочь, — это взять на себя часть ответственности, когда я дома. Она упрекала меня за то, что я приезжал и управлял всем, как хотел, прежде чем снова уехать на несколько месяцев. Я этого не понимал. Она жаловалась и плакала. В моей семье такого не было. Я не знал, как это исправить. Я бы пытался лучше, но все было не так… — он провел рукой по коротким волосам. — С тех пор я повзрослел и много узнал. Не буду утверждать, что никогда не повторю эти ошибки, но скажу, что если я это сделаю, то буду по-настоящему слушать и пытаться все исправить. Ты услышала, что хотела знать?
Она наклонила голову.
— Да. Спасибо. Мне было интересно…
Да, ему тоже было любопытно узнать о ней и Гордоне, он мог ее понять.
— Так ты готова попробовать снова встречаться?
Шарлотта прикусила губу.
— Что подумают Ката и Хантер? Я бы не хотела ставить их в неудобное положение.
Калеб наклонился к ней через стол.
— Наши дети выросли, и не думаю, что наше будущее должно зависеть от них. Они счастливы. Почему мы не можем попытаться тоже быть счастливыми?
— Я понимаю твою точку зрения, и может, обдумаю ее, — пробормотала она. — Я буду терпимой, если ты постараешься сильно не командовать.
Он попытается, но… ничего не может обещать. Желание командовать, казалось, было заложено в его ДНК.
— По рукам.
Оплатив счет, он повел ее из ресторана в магазин товаров для дома. Схватив тележку, он заметил, как она задержала взгляд на небольшом магазинчике на первом этаже торгового центра.
Калеб замер и стал ждать, смотря на нее. Тем не менее, она только бросила тоскливый взгляд в сторону двери магазина, а затем повернулась с фальшивой, чрезмерно яркой улыбкой. Ему было не знакомо это место, но кажется, это был какой-то магазин для интерьера. Он не хотел, чтобы она скрывала от него свои желания.
— Ты хочешь пойти туда, Лотти? Может быть, там найдется что-то для детей.
Она слабо улыбалась каждый раз, когда он ее так называл, а Калебу нравилось делать все что угодно, чтобы сделать ее счастливой.
— Может быть. Когда-то я делала там покупки. Гордон думал, что это глупо, и никогда не позволял мне…
— Иди. — Это дало бы ему время подавить желание убить этот мешок с дерьмом. — Если оно тебе нравится, и ты думаешь, что там найдется что-нибудь для нашего проекта, то я определенно хочу, чтобы ты заглянула в это место.
— Я бы не хотела тратить твое время, у нас и так его в обрез.
Он был готов всю ночь не спать и заниматься ремонтом, чтобы дать ей время посетить магазин, если она этого хотела.
— Это не пустая трата времени. Иди.
— Ты не возражаешь? — она послала ему недоуменный взгляд, явно удивленная.
— Конечно, нет.
— Ты не сердишься?
Сердится? Калебу не пришлось спрашивать, за каким ублюдком она была замужем. Он слышал достаточно. На самом деле, ему хотелось встретить Гордона в темном переулке, и показать ему, как он сердится. Да, он знал, что этот мешок с дерьмом не бил Шарлотту, но он оскорблял ее почти всеми возможными другими путями, подавляя ее, лишая ее уверенности и самоуважения, что заставляло ее чувствовать себя незначительной.
— Конечно, нет. Я просил тебя заняться дизайном, так что не собираюсь указывать тебе, как это делать или где закупаться. Я мог бы сейчас напомнить тебе о бюджете, но этот проект нужен для того, чтобы наши дети чувствовали себя как дома. Если что-то в этом магазине пригодится в их апартаментах, тогда возьми это.
— Спасибо, Калеб. — Черт, ее негромкий голос отозвался прямо в его члене. — Сколько времени у меня есть?
Им еще нужно возвращаться обратно, и он знал это. Но после того, как столько лет на ее мнение плевали, он не стал урезать ей время.
— Напиши мне через тридцать минут. К этому времени мне уже должны будут привезти напольное покрытие. Если ты здесь закончишь, то сможешь посмотреть на него и выбрать краску. Нам нужно посмотреть, какие шкафчики есть у них в наличии, и обсудить, что еще нам, возможно, потребуется. Как насчет такого плана?
Ее улыбка могла бы осветить весь торговый центр.
— Отлично.
Глава 3
Тридцать минут спустя Шарлотта вышла из магазина с сумкой в руке. Она улыбалась, крепко вцепившись в пластиковые ручки. Покупок было немного, только светло-серые подставки для столовых приборов, набор изящных бокалов для вина, трио белых свечей с современными гранеными кристаллическими держателями, а также картину в цвете сепии, которая, она была уверена, будет прекрасно смотреться в столовой.
Она послала Калебу СМС-ку, что она закончила. Он ответил, что встретит ее у выхода. Меньше, чем через де минуты он уже стоял там с огромной тележкой, доверху наполненной разнообразными напольными покрытиями и материалами, как и говорил.
Да, кажется, он именно такой человек — будет делать так, как обещал, но она слишком долго была с Гордоном, который нарушал практически каждое обещание, которое когда-либо ей давал, в том числе, их свадебные клятвы.
Отбросив эту мысль, она взглянула на тележку.
— Теперь все готово?
— Абсолютно. — Мужчина взял сумку из ее рук и осторожно поместил ее поверх всех остальных покупок. — Я видел настил из темного дерева. Искусственно состаренная Бразильская вишня.
Шарлотта радостно захлопала.
— Оно прекрасно подойдет. С этим я могу многое сделать. А плитка?
— Керамическая, имитирующая натуральный камень с серыми прожилками.
— С этим я тоже могу поработать. Кате понравятся эти цвета. Размер?
— Там есть разные, некоторые прямоугольные, некоторые квадратные, а также несколько, состоящих из небольших плиток. Я должен спросить Хантера, что он думает.
— Вероятно узор из множества плиток подойдет больше. Я посмотрю на них и решу. Шкафы есть в наличии? А столешницы?
— Пойдем со мной, Лотти. — Он повернулся и потянул за собой тележку. Другой рукой он потянулся к ней, смотря на нее этими голубыми глазами, который казалось, глядели ей прямо в душу.
Все в ее животе сжалось и танцевало, когда она вложила свою ладонь в его. Калеб прижал ее к себе, крепко, но не ограничивая. Будет ли он сам таким же? Или его сила подавит ее?