Она же его ненавидит, не так ли?
Обжигающий аромат мужского одеколона с пряными и древесными нотками впитывался в нее, как яд, сильные руки до синяков вжались в талию, и Агнес растворилась в нем.
— Поверь мне, малышка, ты еще спасибо скажешь за то, что я не дал тебе пищу для кошмарных сновидений. — От его пугающего голоса и следующего за ним оскала по спине Агнес вновь пробежали мурашки. Она почувствовала, как холодеют ладони от волнения.
— Меня не пугают зрелищные подробности, ясно?. Я вовсе не слабая, как ты думаешь, — ответила девушка спокойным тоном.
— Не спорю, быть может, ты не боишься подобного, но боишься меня. И ты признаешь, что я имею над тобой власть, — хрипло произнес он, перемещая руки на ее скулы.
Марк грубо поднял ее голову, заставил посмотреть в свои расширенные темные зрачки. Они были почти черными от желания. Море в шторм — вот с чем сейчас ассоциировался взгляд его пленительных глаз у Агнес.
— Зачем ты… — Она не договорила, потому что Марк пренебрежительно оттолкнул ее от себя, и девушка чуть не свалилась на землю.
Он вновь поменялся: в глазах читалось равнодушие. От былой страсти не осталось и следа.
— Не считай, что все это что-то значит, Уокер. Ты любишь все романтизировать, но не поддавайся иллюзиям на этот счет. Если я чего-то хочу, я это делаю. Без лишнего подтекста, — нагло заявил парень, а затем резко развернулся и пошел прочь, оставив Агнес в замешательстве.
Ошеломленная девушка прижала руку к своей шее. Там наверняка остался багровый след. Он дал понять, что имеет над ней власть, а она подчинилась. Не могла сопротивляться. Не хотела. Он просто играл с ее эмоциями, с телом, и это… ей нравилось? Сплошное безумие.
Девушка встряхнула головой, пытаясь скинуть с себя наваждение, но тело горело, требуя его прикосновений, а сердце… Сердце замирало от одного воспоминания его близости.
«Господи, я ненормальная… Он совершил столько гадких вещей, прилюдно опозорил меня, сделав всеобщим врагом… А вчера… вчера унизил меня, поступив так, как не поступают люди. В голове не укладывается! Я же не мазохистка? Нет, определенно нет. Тогда почему я позволила ему касаться себя, зачем поддалась, разрешила ему играть с собой?.. — Агнес встряхнула головой, словно отгоняя неуместные мысли от себя. — Надо просто скорее забыть этот день»…
Агнес лежала в кровати, переключая каналы. По телевизору крутили нудные новости и постановочные шоу. Сара сегодня не заходила, и после странного визита в школу Агнес ее больше не видела. Решив разобраться с этим завтра, девушка потянулась к пульту и выключила телевизор. Она поплелась в спальню, упала на кровать. Веки ее уже потяжелели и сомкнулись, как вдруг послышался громкий рингтон мобильного, разгоняя сонную дымку.
Чертыхнувшись, Агнес ответила на вызов.
Голос, который она не хотела бы слышать никогда.
Дерек.
Глава 15
— Привет.
— Зачем ты звонишь?
— Я так понимаю, ты не рада меня слышать. — Дерек нервно рассмеялся.
— Сам догадался или подсказали? — съязвила девушка, сжимая несчастный телефон в руках.
— Мы не виделись больше месяца, не так ли?
— Не надо! — Агнес до боли прикусила губу. В глазах защипало.
— После того, что случилось… Мы с Рэйчел должны были тебе рассказать.
— Но не рассказали. — Слез не было, только выцветший голос Агнес, совсем лишенный чувств.
— Ну прости, малыш, что мне еще сказать?
— Замолчи, — гневно отрезала Агнес. — Нельзя так просто взять и одним «прости» заставить забыть боль, что вы мне причинили. Когда меня упекли в полицию, а потом насильно запихнули в этот чертов Данверс, вас не было рядом. Так что сейчас, когда я с таким трудом восстановилась, не смей снова рушить мою жизнь!
— Мы дружим с тобой с шести лет… — Кажется, он говорил уже искренне, но Агнес не была готова впускать в себя старые чувства, которые причинили ей чудовищную боль. Больше никогда.
— Дерек, как я поняла на своем горьком опыте, продолжительность дружбы — не гарант ее подлинности. Главное в любых отношениях — это доверие. У нас его, несмотря на все совместно проведенные годы, оказывается, никогда не было.
Девушка закрыла глаза, борясь с желанием разбить телефон о стену.
— Ты же говорила, что любишь меня… — Слова ранили сильнее, он будто специально ее изводил.
— Я ошибалась, Дерек, — сказала Агнес, а затем резко положила трубку, ощущая, как горячие слезы, обжигая глаза, скатываются по щекам.
Больше не сдерживаясь, она упала лицом на подушку и горько зарыдала, дав волю всем накопившимся эмоциям. Видела ли свою жизнь сейчас без него? Да. Хотела ли причинить заново боль? Нет. Могла ли она простить его после всего? Нет. Любила ли до сих пор?..
Агнес осознавала лишь, что до смерти устала.
Марк подъезжал к бару. Пальцы привычно потянулись к бардачку, вытаскивая любимое фото. Когда он смотрел на ее вечно улыбающееся лицо, ему казалось, что его Лили снова рядом. В последнее время Марк меньше обыкновенного вспоминал о возлюбленной и корил себя за это в минуты душевного беспокойства. Сегодня ему хотелось перенестись в их первую встречу. В тот момент, когда она убила и спасла его. В начало.
Марк сидел за уютным столиком в небольшом кафе-клубе для любителей классической литературы.
— Опять меня Сара притащила непонятно куда, — проворчал он недовольно. — И куда она убежала? Ну класс, сижу здесь как ботаник какой-нибудь.
Перед ним стояла чашка уже приевшегося горького кофе. Пальцы приятно обожгло после долгого пребывания на морозе. Парень крепче сжал чашку, поднося к губам и делая большой глоток горячей терпкой жидкости. Кофе обжег язык, но он уже привык.
Марк почти не слушал паренька, который, распинаясь, читал на воображаемой сцене сочиненные им самим стихи.
Поэзия — это не его. Люди — это не его. Ему бы сейчас рвануть куда-нибудь за город, в тишину, побыть наедине с мыслями, наедине с собой. Подальше от всех. Но приходилось довольствоваться тем, что имелось.
Марк вытащил пожелтевшую книжку, решив дочитать «Преступление и наказание» в относительной тишине и спокойствии. Он вел пальцем по строке, чтобы не сбиться, и с наслаждением трижды перечитывал особенно полюбившиеся моменты. За этим занятием время летело быстро. Кофе почти остыл, и Марк с жадностью поглощал его остатки, не прерывая чтения, как вдруг ощутил толчок сзади, и жидкость из его чашки стремительно растеклась по джинсам уродливым пятном. Парень поднял голову, чтобы выразить свое недовольство, и замер как громом пораженный.
Ему казалось, что зима прошла и наступило лето. Перед ним стояла худенькая, хрупкая девушка, виновато улыбаясь. Эта улыбка казалась такой солнечной. Она была просто невероятной. Ее глаза искрились, а выражение лица вскоре сменилось с удивленного на радостное. Марк не мог прийти в себя. Девушка, проследив за его замешательством, тихо рассмеялась. Золотистые пряди упали на ее веснушчатое, удивительно невинное лицо, и незнакомка встряхнула длинными волосами, перебрасывая их через плечо. Янтарные глаза устремились с живым интересом на Марка.
— Тебе нравится Достоевский?. — Она не спрашивая перетащила табуретку за стол Марка и заняла ее. — И да, прости за то, что джинсы испортила. Я случайно.
Она совершенно беззаботно подперла голову рукой, опираясь на локоть.
— Да, мне нравится его творчество… И твои извинения приняты, — в ее манере отозвался парень, слегка улыбнувшись ей краешком губ.
Девушка оживилась. Собеседник показался ей интересным.
— Я Лили, — протянула она тонкую ручку. Парень на мгновение застыл, но затем уверенно коснулся ее маленькой ладони своей. В этот момент его будто током ударило. Он просто смотрел в ласковые солнечные глаза, утопая в их теплоте. Пальцы сжали ее руку сильнее.
— Как тебя зовут?
— Марк. — Парень, как зачарованный, скользил взглядом по фигуре напротив.
— Приятно познакомиться, — задорно усмехнулась Лили.
— Кстати, ты очень красивый.
— Спасибо, — смущенно улыбнулся он комплименту.
Она говорила, не раздумывая. Бесхитростно, искренне, открыто. Именно ее детская непосредственность притягивала его. Одно присутствие девушки дарило тепло. Она не врала, не играла, не примеряла маски, как Марк. Лили была просто собой. Такой необычной, такой прекрасной, такой «своей».
Тем же вечером Марк Стаймест понял, что бесповоротно влюбился. А Лили, возвращаясь домой и кутаясь сильнее в шарф, думала о том, как прекрасно, что в этом мире есть замечательные книги, насколько удивительно красиво крутятся холодные снежинки, опускаясь на ее раскрытые ладони, и как здорово было бы снова встретить этого чудного парня, который поднял ей настроение этим вечером.
— Ты обещала не бросать меня, а я обещал любить тебя всегда. Но ты в отличие от меня не выполнила своего обещания. — Его лицо исказилось горькой гримасой боли. — Тебе интересно знать, что я ощущаю сейчас, да? Хочешь ведь, чувствую. Тогда знай: я не скучаю по тебе. Уже нет. Потому что знаю, что тебя не вернешь. Я научился жить без «мы», научился заново дышать и говорить, получать кайф от жизни. Ты смотрела бы на меня сейчас так же восхищенно, как в нашу первую встречу? Сомневаюсь, — он провел пальцами по фотографии нежно, стиснув зубы от щемящей боли в груди, — ты бы возненавидела меня и убежала. Не смогла бы принять меня настоящего, любимая. Ты слишком чистая, а такой человек, как я, рано или поздно испортил бы тебя, душу бы вытряс. Знаешь, иногда мне одиноко. Это странно. Потому что последние годы я не чувствовал одиночества. Я привык. — Парень убрал фото обратно в бардачок, уже ведя монолог с самим собой. — А потом объявилась Уокер, и моя жизнь словно с ног на голову перевернулась. Между нами всего лишь больная зависимость. Я не стану привязываться, нет. Это лишь простое развлечение, не больше. Я не повторю своих ошибок снова. Нельзя привязываться к людям, потому что рано или поздно они тебя бросят. Чувство паршивое, если быть откровенным. От нее пахло персиками. Черт. Мне хотелось ее поцеловать. Очень хотелось. Я никогда прежде не был одержим кем-либо. Все, что я хотел, сразу становилось моим. Но после того, как она спасла Сару я почувствовал что-то… Даже раньше. Когда нас заперли. Я так испугался, что с ней что-то произойдет. Почему? Не знаю и не хочу знать. Просто испугался. Выражу ли я ей свою благодарность за спасение сестры? Конечно, нет. Благодарен ли я? Да, всем сердцем. Если бы с мелкой что-то случилось, я бы не выдержал, сорвался бы.