Марк тихо рассмеялся, когда котенок перелез ему на плечо. Девушка застыла. Она впервые видела его без этой чертовой ухмылки, без маски. Такого беззаботного, юного, открытого, смеющегося. Агнес ощутила, как на ее душе вмиг стало спокойно и светло.
— Ты ей понравился, — заметила она. — Эй, а ну-ка хватит переманивать Мэгги к себе!
— Прости. — Он продолжил смеяться, и Агнес была готова сделать что угодно, лишь бы это чудесное мгновение не закончилось. Смех Марка был до невозможности обворожительным.
Парень, погладив котенка за ушком, заметил потрясенный взгляд Агнес.
— Что? — не понял он, с легкой улыбкой глядя на нее.
— Ничего… Просто ты выглядишь таким нормальным… Это странно, — выдала она.
— А что, обычно выгляжу как псих?
— Именно.
— Спасибо. — Привычно ухмыльнувшись, он закатил глаза, а котенок с урчанием вцепился маленькими коготками в его куртку.
— Нет, серьезно. Немного непривычно видеть преемника дьявола в таком амплуа, — подшучивала над ним Агнес.
— Льстит, что ты считаешь меня дьяволом, — коварно усмехнулся он. — Утомительно быть всегда добрым, Агнес. Ты так не считаешь?
Она презирала себя за это, но в глубине души была полностью согласна с его словами.
— Здесь так красиво, — восхищенно произнесла девушка, наконец осмотревшись по сторонам.
С этой небольшой площадки открывался великолепный вид на Данверс, но самым удивительным было сейчас небо. Оно сочетало палитру всевозможных чудесных оттенков.
Солнце медленно опускалось к горизонту. Теперь оно подсвечивало облака на небе снизу: светло-розовый переходил в голубой и сиреневый, затем таял в оранжевом и желтом. Казалось, будто кто-то неосторожный вылил на небосклон баночку с красками, и они окрасили его в причудливые цвета.
Марк лег прямо на крышу, положив руки под голову, и Агнес последовала его примеру, устроившись рядом.
— Как ты думаешь, погибшие видят нас? — задумчиво спросил он, глядя в небо.
— Говорят, что они оберегают жизни людей, которые были им дороги.
— Значит, мама меня видит сейчас, — едва слышно произнес Марк.
— Ты скучаешь по ней, да? — прошептала Агнес, поворачивая к нему голову.
Его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым, хотя сердце наверняка было наполнено бесконечной тоской и печалью.
— Иногда мне кажется, что я совсем ее не знал. От этого становится больно. — Он потерянно посмотрел на Агнес. — Знаешь, она часто говорила, что ненавидит меня.
Сердце Агнес дрогнуло, ей безумно хотелось обнять его, утешить, защитить от злого мира; хотелось ласкать и бесконечно долго прижимать к себе, подарив все свое тепло и любовь.
— Почему? — выдавила она.
— Она приводила к нам домой мужчину, говорила, что с ним работает. Он был хорошим человеком и часто приносил мне подарки. Мои любимые конфеты, машинки… иногда играл со мной, — Марк тяжело сглотнул. — Я всегда с нетерпением ждал его прихода. И мама, когда была рядом с ним, всегда выглядела счастливее.
Внутри Агнес все сжалось от дурного предчувствия.
— Что произошло дальше?
— Однажды папа узнал. Потому что я на радостях проболтался… — Он крепко стиснул зубы, словно борясь сам с собой.
Ее потрясла боль в его глазах.
«И как я могла подумать, что они ничего не выражают?»
— Он улыбнулся мне и сказал, что я хороший мальчик и заслужил награду. — Его мышцы напряглись, плечи дрогнули, потом расправились. — Тогда я не понял, что своим признанием уничтожил все, что было мне дорого.
— Что он сделал? — едва слышно прошептала Агнес, встревоженно вглядываясь в заостренные черты его лица.
— Наша жизнь превратилась в ад. Тот мужчина больше не приходил к нам домой. Мама винила в этом меня, у нее началась послеродовая депрессия. Она могла избить малышку Сару, мучила часами меня, манипулировала, устраивала игры… — Он закрыл глаза. Игры матери Марк ненавидел больше всего. То, как она причиняла себе боль, а потом винила в этом маленького сына. — Но я все равно не прекращал ее любить. Это же моя мама. Я ждал, что она очнется и станет снова самой доброй и самой милосердной женщиной в мире. Хоть раз… протянет руки и обнимет меня. Хоть раз… посмотрит на меня не как на мусор. А как на своего маленького сына, который до чертиков нуждался в ее любви и защите. Я ждал. Но этого не произошло, — горько усмехнулся Марк. — А потом ее просто не стало. Мне тогда только исполнилось семь.
— Как это произошло?
Агнес смотрела в его глаза, сердце сжималось от сочувствия, но она слабо представляла себе, чем может помочь этому человеку. Ей хотелось прижать голову к его груди и почувствовать, как бьется ледяное сердце. Но она чудовищным усилием сдержалась.
Марк молчал. Долго. Было ясно, что больше он не скажет ничего. Предел откровений достигнут.
— У тебя, наверное, идеальная семья? — перевел он тему.
— Настолько идеальная, что выкинула меня из дома, — горько усмехнулась Агнес. — Мои родители помешаны на контроле, и порой я чувствую себя сумасшедшей. Возможно, здесь, в Данверсе, я впервые ощутила себя по-настоящему дома. Но, понимаешь, свобода тоже может быть тягостной. Когда ты не знаешь, ради чего живешь.
— Чем меньше ты доверяешь кому-либо, тем сильнее становишься. Любой, кто летит, однажды сломает крылья, — холодно проговорил Марк.
Яркий солнечный диск прощально засверкал, медленно скрываясь из виду.
— Наверное, я готова рискнуть, — ответила девушка, посмотрев в синеву его глаз.
Падая, падая, падая…
Тишина. Слышалось лишь мурлыканье котенка, уснувшего на груди Марка. Парень осторожно перенес животное на нагретую солнцем крышу.
Агнес поежилась. А он протянул руку и сплел их пальцы. Легкое касание словно огнем прожгло кожу девушки. В животе проснулись бабочки.
— Ты замерзла. Поедем обратно? — спросил он, растирая ее холодные пальцы.
— Нет! — Она протестующе замотала головой и крепче сжала его руку в своей. Марк усмехнулся и, сев на землю, снял с себя куртку.
— Тебе же тоже холодно. — Агнес чувствовала его ледяные пальцы.
— Слушай, бери, пока дают. Не хочу, чтобы ты заболела и потом скинула вину на меня, — в своей манере съязвил он, пихая одежду ей в руки.
Девушка закатила глаза и накинула на себя его куртку. Она пахла Марком. Мята, сигареты и его умопомрачительный парфюм. Так приятно…
Агнес снова легла на поверхность крыши, уткнувшись носом в воротник куртки. Она глубоко вдохнула, жадно впитывая в себя любимый аромат.
Парень задумчиво наблюдал за разноцветными облаками.
— Оно похоже на корабль, — усмехнулась Агнес.
— Точно. А вон то на айсберг, — парень ткнул пальцем куда-то влево.
— Здесь так красиво. Как ты нашел это место?
Ей было так уютно сейчас, здесь, с ним.
— Я часто приходил сюда раньше.
— Уверена, что ты приводил сюда подружек, чтобы очаровать их, — усмехнулась Агнес, с замиранием сердца ожидая его ответ.
— Ты первая, кому я показал свое секретное место, подружка, — мило улыбнулся он. Лучи солнца искрились на его ресницах, и Агнес с восторгом и трогательным трепетом наблюдала за игрой теней. Это и есть настоящий Марк? Сколько граней этот парень таит в себе?..
— О чем ты мечтаешь? — вдруг спросил он.
— Иногда мне хочется просто рвануть куда-нибудь в три ночи, смотреть на звезды и сидеть на крыше машины. Хочу брать вредную еду навынос, хрустеть фруктовым льдом и просто дышать всей грудью, свободно, но далеко отсюда, понимаешь? Там, где я могу никому ничего не доказывать и просто жить, наслаждаясь каждой секундой данного мне времени.
Агнес смотрела на кровавое зарево неба. А парень с татуировками, затаив дыхание, смотрел на нее как в первый раз.
— А о чем мечтаешь ты?
«Пережить все эти моменты с тобой…» — хотелось услышать ей.
— У меня есть все, что я хочу. — Он прочистил он горло, развеяв всю романтичность ситуации. — Деньги и качественный секс, — усмехнулся, чиркнув зажигалкой и выпуская струю дыма ей в лицо.
— Ты можешь хоть иногда не быть таким придурком? — Агнес поморщилась.
— Ты когда-нибудь занималась любовью, мышка?
— А ты когда-нибудь любил?
— Это тебя не касается, — грубо отрезал Марк, потушив сигарету. — Личное.
— По-моему, все, чем мы только что делились, было личным, — заметила Агнес, ощутив неприятный укол за ребрами.
— Я не хочу говорить об этом.
— Но тебе больно, — прошептала она.
— Моя боль принадлежит только мне, — отрезал он. — В душу не лезь, там для тебя нет места, — добавил Марк, ставя жирную точку.
Его слова задели Агнес до глубины сердца. В груди болезненно пульсировало, словно туда вонзились тысячи стрел.
Она вскочила с места, чувствуя опустошающее разочарование. Так глупо. Он ведь не обязан делиться с ней такими моментами. Но Агнес осознавала, что почти ничего не знает о Марке. И от этого ей почему-то становилось мучительно плохо. Хотелось быть ближе, стать той, кому он сможет довериться по-настоящему, кого сможет впустить в свою жизнь.
Сейчас или никогда. Живем один раз.
Она вдохнула побольше воздуха.
— Я путаюсь. Твои противоречия выбивают почву из-под моих ног, — начала она. — Я ничего не понимаю. Ты вызываешь во мне смешанные эмоции, и я не могу объяснить, почему не испытываю к тебе ненависти, — призналась наконец девушка, ощущая, как воздух сгустился от электричества, когда горящие глаза Марка поднялись на нее, скользя по телу. Внутри нее все начало трепетать. — Я не могу тебя возненавидеть, несмотря на все то дерьмо, что ты сделал мне!
Он прикусил губу, с неподдельным интересом и пытливостью глядя на девушку.
— Я хочу одновременно убежать от тебя и стать ближе! — в отчаянии воскликнула она и обняла себя за плечи, будто желая защититься от своих чувств.
— Ты выбираешь опасный путь, Агнес, — предупредил парень, бесшумно поднявшись с земли и с грацией хищника приближаясь к ней. Ощущение дежавю посетило Агнес, но она упрямо вздернула подбородок вверх, выдерживая наступление. Сердце бешено билось в груди.