о дети должны по гроб жизни быть благодарны родителям, интересно, за что? За то, что на свет их родили? Так мы ж не просили, как Лагута, чтоб нас делали. Да уж, «делай меня точно, мама, — я не буду агрессивным» [19]. Похоже, неточно меня мама сделала. Чего хотели, то и получили. Ладно, надо попробовать сунуться в казино — это последнее место, где он еще сегодня не искал.
Ха, конечно, она здесь. Вон как веселятся, все в сборе, что это они так разошлись?
— Всем салют, Кать, я тебя везде разыскиваю! Елееле нашел! — Женя сел за стол в баре, где устроилась теплая компания.
— Где тебя носит? Ехал бы сразу сюда, здесь такой кайф. — Катя потрясла несколькими фишками, взяв их из горки, что была рядом с ней: — Мне опять везет!
— Смотри, удача — девка ветреная. — Жене было неприятно, что Катя так быстро втянулась в эту гнилую тусу. — Здесь нужно вовремя остановиться, как в любом деле!
— Я давно так не веселилась, пойду еще поставлю! — Катя резко поднялась и направилась к игровому столу.
— Во отжигает девка! Что это вы с ней сделали?
— Да этот дурень Серж опять свое дерьмо приволок, дилер хренов, — Стрелка махнула рукой куда-то за спину, — вот и штырит нас помаленьку.
— Во-во, а Катьку твою, походу ненасытную, вообще колбасит не по-детски, — добавила Белка.
— Вы мне совсем девочку испортите. — Женя неестественно громко засмеялся. — Пойду проверю, что она там делает.
Он подошел к рулетке, как раз в тот момент, когда Катя проиграла свою ставку. Женя даже обрадовался предлогу увести ее отсюда:
— Пошли уже, видишь, удача твоя спрыгнула. И нам пора.
— Угу, сейчас отыграюсь, и пойдем. — Катя, не отрываясь, гипнотизировала шарик, как будто, если она хоть на секунду отвлечется, он сбежит с поля.
— Катя, пойдем, всех денег не выиграешь. «Уходим, уходим, уходим!»[20] — пропел Женя.
— Подожди! Ну хоть еще разочек. Я сейчас точно выиграю.
Шарик повертелся и остановился. Катя опять проиграла.
— Все, хватит, пойдем!
— Ты иди, я сейчас. — Катя и не думала отходить от стола, она не отводила глаз от шарика и не обращала на Женю никакого внимания.
— Ку-ку! Это я! — Он разозлился, взял Катю за плечи и легонько потряс. — Катька, вернись в реальность!
— «Реальность — это состояние сознания, вызванное недостатком алкоголя!» — Она произнесла эту фразу без какого-либо выражения.
— Ты что, уже бредишь? — Это стало последней каплей. — Я без тебя не уйду!
Наступила очередь Кати выйти из себя. Видя, что ее не оставляют в покое и мешают сосредоточиться на игре, она жутко разозлилась и заорала на Женю:
— Что ты ко мне привязался, любовничек! Я же говорю, последняя ставка и приду!
— Тихо ты!
— Ой, извините, мы ж для всех друзья. Вот и иди, друг-гей, за стол к другим друзьям.
— Я тебя здесь подожду. — Он не собирался сдаваться так просто.
— Ты мне мешаешь, иди выпей!
Шарик, медленно завершая кружение, завис на какое-то мгновение между двумя ячейками. Катя затаила дыхание… и он упал не в ту ячейку.
— Ты опять проиграла, пойдем! — Женя дернул Катю за руку.
У стола, как всегда некстати, неожиданно материализовалась Лена, выглядевшая на все сто. Сегодня она явно косила под Одри Хепберн — кроме любимых очков, белая шляпка с черной полосой вдоль тульи, белое платье и белые туфли с черными бантиками на высоких каблуках. В правой руке у нее был бокал с минералкой, мизинец — игриво отогнут. Лена с удовлетворением заметила, что ее наряд произвел необходимое впечатление, и благосклонно обратилась к Кате:
— Как дела, Катюша, я вижу — тебе все больше нравится играть?
— Да уж. Что-то, Ленок, мне сегодня не везет!
— А как дела в клубе? — Ленивая интонация показывала, что этот вопрос Лена задала чисто из любезности.
— Меня с премьеры сняли.
— Не может быть, que pasa?[21] Ты же так здорово держалась на сцене! — На холеном лице Лены отразилось нешуточное сочувствие.
— Лена, тебе Михалыч врать не будет, — Катя заговорила умоляющим тоном, — может выяснишь, почему меня сняли? Я не очень поняла, да мне толком и не объяснили.
— Конечно, мы же подруги. Обязательно выясню, — Лена была сама любезность, — но, увы не знаю когда. Я завтра уезжаю, на сколько — no se[22]. Ладно, ребятки, что-то мне сегодня тоже не везет. Я, пожалуй, пойду. Всем пока. — Она поправила темные очки в белой оправе, развернулась и поплыла прочь.
— Женя, у меня еще есть пара фишек, — взмолилась Катя, — ты иди, я сейчас отыграюсь и приду.
Женя взглянул на Катю и понял, что сделать с ней ничего не сможет, ну не бить же ее. Ладно! Пусть все уже проиграет, тогда посмотрим. Он вернулся за столик и заказал себе текилы. Через какое-то время пришла хмурая Катя.
— Как это ни странно — мне опять не повезло. Все из-за тебя, мумитролыцик!
Женя решительно встал из-за стола.
— Все, мы уходим, всем пока!
Он взял Катю за руку и, несмотря на ее вялое сопротивление, вывел из казино.
По дороге он не смог сдержаться и вылил на нее все скопившееся раздражение:
— Что на тебя нашло? Ты чего играть полезла? Пусть играют, у кого денег до хрена, тебе-то куда!?
Но Катя была не расположена слушать его наставления, она барахталась в своих расстроенных чувствах. Проигрыш ее сильно задел, и она шла, вычисляя, где допустила ошибку. На нотации Жени она вяло ответила словами Эллочки Людоедки:
— Не учите меня жить — лучше помогите материально.
— Будешь играть — тебе никто не поможет. Сколько ты сегодня просадила?
— Жень, не будь занудой, все равно делать было нечего! Лучше поцелуй меня, ну пожалуйста!
— Ну и глазки! Да ты все еще под кайфом! Хороша подружка! Думал — из приличной семьи, а тут раз тебе-и игра, и наркота! Права твоя мать, нельзя тебя было из-под юбки выпускать. Теперь я буду тебя контролировать. Так что, Кать, давай-ка перебирайся ко мне.
Катя отстранилась от него и посмотрела с грустью:
— Женич, ты отстал от жизни, я уже пять дней у Папагена живу.
Новость просто ошарашила Женю:
— Как это? А почему я ничего не знаю? Ты чего мне не сказала-то?
— Как-то не получилось. Когда мамаша узнала, что я, мерзавка, ночи не на работе провожу, а у тебя дома, помнишь ты меня провожал с утра, а она нас на лестнице застукала, она мне такой разгром учинила. Мать с тем, что я в ночном клубе «пляшу», никак смириться не могла, а тут еще и ты. Она мне такого напорола: и про разврат, и упадок нравственности, и про то, что она не для того меня растила и всю душу в меня вкладывала, чтобы я так низко пала. Я тоже давай ей правду-мат ку пороть про то, что танцы и ты — это моя судьба, и мне от судьбы не уйти. Ну, мать сказала, что ни за что не сделает из своего дома притона. А я: и пожалуйста, тогда найду другое место, где меня примут и не будут считать шлюхой. Папаген меня сироту и приютил.
— Так надо было ко мне сразу! Ты чего?!
— Да я тебе звонила тогда, а тебя дома не было, искала тебя по всему городу, но ты как сквозь землю провалился. Я сейчас к Папагену двину, а то ведь расстроится, бедолага, что меня долго нет.
— Катя, а как же я?
— Не сегодня, Женич.
— Я по тебе так соскучился, мы счас Папагену звякнем, что ты со мной, он волноваться и не будет. — Женя обнял и поцеловал Катю.
— Я даже не знаю… — В голосе Кати зазвучало сомнение.
— Вот и умница, пойдем! — Женя вновь поцеловал Катю, и, крепко сцепив руки, они пошли к нему домой.
Под утро Катя все же решила вернуться к Папагену. Объяснила это тем, что, наверное, бедняга переживает за нее. Вчера они старику так и не позвонили. Забыли, паразиты, обо всем, дорвавшись друг до друга. Папагену и так-то грустно, всю жизнь живет в одиночестве, а здесь напросилась к нему пожить и пропала куда-то, еще подумает, что сбежала от него. Катя без труда уговорила Женю ее не провожать и ушла.
Только он уснул, как раздался телефонный звонок — это была Катя, она сбивчиво затараторила:
— Женич, блин, я как чувствовала, ему совсем плохо. Жень, я уже «скорую» вызвала, вот-вот должна приехать. Что будет-то?
Женя со сна поморщился:
— Какая «скорая»? Зачем? Кому?
Но Катя быстро бросила трубку, сказав, что «вот они уже…».
Он сидел на кровати, тупо уставившись на телефонную трубку.
Через какое-то время телефон опять зазвонил, это была Катя, она быстро сказала, что Папагена забирают в больницу, у него инфаркт.
Женя стряхнул с себя последние останки сна, быстро собрался — натянул джинсы, первую попавшую под руку футболку, сунул ноги в кроссовки — и в скором времени был в больнице. Катя, сидевшая у двери в реанимацию, бросилась ему навстречу:
— Женич! Представляешь, у Папагена инфаркт, это все из-за меня! Он сейчас там, меня вытолкали, разговаривать со мной не стали, говорят — приходите днем.
— Слушай, может, надо денег предложить, чтоб за ним лучше смотрели?
— Да я попыталась, а они мне — у нас есть все необходимое, мы не нуждаемся.
— Ну что делать, раз так, мы уже ничем помочь не сможем, пошли домой. Надо будет позвонить ему на работу, предупредить, а днем обязательно зайдем к нему. Что здесь высиживать, пойдем?
ГЛАВА 8
«У тебя забавы — утром все забыл, музыка сорвалась — ты меня убил»[23], - обвинял Женю из плеера любимый артист, славно вписываясь в отвратительное настроение.
После бессонной ночи весь день чувствовался дискомфорт, не радовала даже долгожданная перемена погоды. После странной для осени жары температура воздуха резко упала, и небо заволокли низкие облака. Ветер гнал их с огромной скоростью, они проносились, как зловещие большие птицы, не предвещая ничего хорошего своим бешеным полетом. На горизонте показалась темнота, в любой момент мог пойти дождь. Дневной поход в больницу ничего не дал, Папаген был в реанимации, и туда не пускали. Врач ничего толком не сказал, только то, что больного вовремя привезли. Попасть