— Это как?
— Ну, почти шизофреничка, — помогла с объяснением Катя. — Она понимает, в отличие от больных, что делает. Но делает абсолютно безумные вещи.
— Она играет в Лену. Только по-настоящему. Почти раздвоение личности, но сознательное.
— Ревновала она ко мне Паню всегда. Не без почвы. Любовь у нас с ним в школе была.
— Бля. Это когда я сел в первый раз нах?
— Вы ж — одноклассники. — Григорий не понял, как мог школьник Павлов сидеть.
— Павлов два раза на второй год оставался, — пояснил Сергей. — После восьмого — на улицу, в банду, в тюрьму.
— Молодец, нах, зачет тебе по моей истории.
— Паня и женился-то на Ольге, потому что она на меня похожа была. Следила она за нами, подслушивала, ревновала, почем зря. Не бойся, Павлов, у меня с Паней после школы ничего не было.
— Я знаю нах, я верю.
— А Ольга не верила и с ума сходила. Ну и сошла, похоже. Стала тайно, как я, одеваться, может, и по городу так по ночам шастала. Сейчас-то как узнать? Ким твою, Гриша, она, похоже, задушила, когда в роль мою вошла.
— О господи! Что за бред?!
— Ну да, согласна, слабое место. Пора ее за жабры брать — пусть все сама расскажет. Паню жалко. Он, похоже, ничего не знает про свою тихоню.
— В тихом омуте… — Павлов зло осклабился.
— Да, в каждой избушке свои погремушки, — резюмировал частный сыщик.
— Спасибо, Сережа, за работу. Дальше я сама со своими мужиками справлюсь.
Сергей встал из-за стола и стал прощаться.
— Извините еще раз за лифт. — Он протянул папку с документами Кате.
— Пистолет отдай, — буркнул Павлов.
Сергей вынул из кармана пистолет и протянул его Павлову, тот сразу же наставил его на него.
— Смотри, сыщик, нах, ты теперь знаешь до хрена лишнего.
— Спокойно, я могила тайн. — Сергей, чтобы не нервировать Павлова, слегка поднял руки.
— Павлов, прекрати, — обратилась к нему Катя, — Сергей все отлично понимает, да, Сергей?
— До свидания. — Сыщик улыбнулся и зашагал к выходу, в дверях он обернулся: — А лучше — прощайте.
Гриша поплелся проводить детектива, а когда вернулся на кухню, то застал Катю, стоящую над Павловым и массирующую ему плечи.
— Он же тебя два раза чуть не убил. — Гриша покачал головой и уселся на свое место.
— Не ревнуй, милый, это всего лишь мое прошлое, — Катя перешла от Павлова к Григорию и начинала массировать плечи ему.
— Я понимаю, ты все это так оставлять не собираешься, — он недовольно дернулся, скинул ее руки со своих плеч, — хочешь, чтоб мы в Коламск поехали и с Ольгой разобрались.
— Милый, разве не пора поставить точку в этой скверной истории?
— Чё, валить, что ли, попадью? У ней — четыре девки по лавкам нах. — Павлова явно развезло.
— И куча трупов под лавками. Я считаю — надо все Пане показать и рассказать, пусть сам решает, что с ней делать, — процедила Катя-Лена.
— Завтра поедем, — сказал, подумав, Григорий. — Нужно только Вику с собой взять — пускай поприсутствует.
— Кто такая? — Павлов подозрительно встрепенулся.
— Увидишь завтра. Няньку с утра выпишем — и поедем. Павлов, иди в гостевую комнату спать. Хватит бухать, уже литра два залил, — резюмировала Катя-Лена.
— Зальешь тут нах под такие истории.
— Этот уголовник что, будет с нами жить? — Григорий кипел от негодования.
— До утра будет, а куда его — обратно на крышу?
— Может, сразу в спальню — кровать большая.
— Господи, Гриша, эта ночь просто адский винегрет какой-то. А у тебя еще есть силы ревновать. Отведи Павлова в комнату, я уже просто вырубаюсь.
Она ушла, оставив мужчин одних.
— Ну что, Бармалей, вставай.
Павлов с горечью посмотрел на бутылку — она была пуста, поняв, что больше ему не нальют, он поднялся:
— Пойдем, Айболит, намутила нах опять наша баба.
— Ох, намутила.
Григорий повел «гостя» в комнату и, выдав ему свежее белье, быстро ретировался.
ГЛАВА 6
Квартира Дроздецких. Спальни 14.01.2007 ночь-утро
Все под впечатлением пережитых откровений быстро отключились, даже Григорий, возмущенный, что у них в доме ночует уголовник, мгновенно уснул, как только голова коснулась подушки. Забывшись тяжелым алкогольным сном, он не заметил, как быстро остался в постели один.
Дверь в гостевую распахнулась, будто порывом ветра, и с такой же скоростью захлопнулась. Под одеяло к храпящему Павлову юркнула быстрая тень, и уже через секунду храп сменился на любовные стоны и хрипы, одеяло улетело, убежала простыня, и стены содрогнулись от невиданной схватки двух изнемогающих от страсти тел. Через десять минут на поле брани все стихло. Обнаженная Лена-Катя лежала на спине, раскинув бесстыжие ноги и тонкие руки и положив голую голову на тяжело вздымавшуюся, синюю от наколок, волосатую грудь бывшего мужа. Павлов лежал, закрыв глаза, как бы не веря свалившемуся на него счастью, и нежно перебегал правой грубой ладоньюлопатой по изгибам жаркого тела любимой женщины. Вот его заскорузлые пальцы соскользнули с трепещущей левой груди на длинный шрам, и предательская слеза выкатилась из глаза человека-скалы.
— Ленка, родная… Что ж я накосячил-то так? Все погубил нах…
— Расслабься, Павлов. Все прошло.
— Если б ты знала, как тяжко чувствовать тебя, а видеть чужое лицо… Мне нужна простая баба, а не клубок страстей, загадок и проблем нах. Но ни с кем мне не будет так хорошо, как с тобой сейчас. Понимаешь нах?
— Павлов! Ничего сейчас у нас с тобой не было. Понял? Я просто немножко уступила блудливому телу, но мое сердце не с тобой, оно с Гришей. Так что не парься, тебе просто приснился классный поллюционный сон.
И, потрепав павловский упрямый ежик и бычью шею, Лена-Катя, как привидение, резко исчезла из задыхающейся от любовных испарений комнаты.
Настало утро — впереди был нелегкий день, который наверняка потребует от них мобилизации всех моральных сил. Григорий проснулся первым, бесшумно прошелся по квартире, чтобы не побеспокоить Катю, и теперь тихо лежал, закинув руки за голову, наблюдая за ней. Он пытался разобраться в своих чувствах к этой женщине, но ничего не понимал. Его размышления были прерваны женой, которая проснулась от его тяжелого взгляда.
— Нянька приедет через час, — доложил Григорий Кате, — тогда же и Вика с дочкой подойдут. Анька спит. Павлов тоже. Храпит, как паровоз. Может, придушить его?
— Расслабься, милый, шутишь натужно. — Катя потянулась. — Хватит уже насилия.
— Расслабиться. А как? Я ничего не понимаю, теряю семью, мой мир рушится на моих глазах. Я люблю тебя, люблю КАТЮ, а ты снова не КАТЯ, и я вообще запутался.
— Перестань. Я люблю тебя и буду с тобой, пока не выгонишь. Хочешь, буду Катей?
— О господи, как все сложно!
Катя нежно потрепала мужа по остаткам волос.
— А может, ты из-за наследства испанского расстроился? А, Гриш? Клево было б, правда? Родила б тебе сына с таким бонусом, а?
— Катя! Лена! Что ты несешь? Я из-за павловского пугача вчера за вас так испугался, что даже не знаю, как тебе и объяснить, мне без вас с Анькой ничего не надо. Ничего.
— Заслонил нас от пуль, папочка. — Она прильнула к нему, обняла и поцеловала. — Мы живы, мы с тобой, и если ты будешь со мной, то и Катя маленькая скоро будет с нами, ты только слушай жену.
— Ты пугаешь меня. — Гриша попытался освободиться из ее объятий.
— Нет, что ты, милый, все будет хорошо. Все страшное уже позади. Летом в Испанию поедем: солнце, море — сказка.
— А как же попадья?
— Это все прошлое. И мы его сегодня похороним. Кстати, милый, зачем ты выдрал странички из Катиного дневника? Жалел меня или не хотел, чтоб про наследство читала?
— Ничего я не драл. Я этот дневник уже после Катиной смерти нашел. Она к нему слишком трепетно относилась. Прятала, смотреть не давала, говорила, что он очень интимный. Писала, только когда меня рядом не было. Так-то. — Гриша попытался высвободиться из объятий жены.
Катя, отпустив Гришу, задумчиво протянула:
— Вот бы почитать страницы пропавшие.
Они еще немного понежились в кровати, но время поджимало, пора было идти будить Аньку и Павлова. Анька наверняка расстроится, что родители бросают ее с какой-то нянькой и уезжают без нее. Надо все спокойно объяснить дочке, тем более с ней будет Катюша, вдвоем повеселее. Найдут чем заняться в отсутствие родителей. Калейдоскопом своим, например.
ГЛАВА 7
Коламск. Дом отца Пантелеймона 14.01.2007 18:00
Доехали до Коламска без приключений, Павлов залез на заднее сиденье, и за всю дорогу не проронил ни слова, иногда сзади доносилось его похрапывание — он пытался наверстать упущенное за ночь. Катя тоже была не расположена разговаривать, она тихо сидела рядом и смотрела в окно. Гриша спокойно вел машину, иногда поглядывая в зеркало заднего вида — искал глазами машину Жени, тот ехал следом, с ним в машине сидела Виктория. Да, странная компания соберется сегодня у Пантелеймона. Как загадочно чья-то воля распоряжается судьбами людей, сплетая их воедино. Если бы Григорий не был сам участником событий восьмилетней давности, то ни за что не поверил бы, что такое возможно. Ему неожиданно захотелось заехать в монастырь, он ни разу за восемь лет не был в тех краях. Наверное, там все изменилось, приобрело обжитой вид. Кто там сейчас игуменом? Может, до сих пор отец Амвросий. Хорошо было бы повидать старика.
У дома Пантелеймона Григорий остановил машину, и они, не выходя из нее, дождались, пока подъедут Женя с Викой. Женя вышел из машины с ошарашенным видом, было ясно, что по дороге у него с сестрой был серьезный разговор, из которого он узнал много нового. Он поздоровался со всеми, но к Кате близко не подошел и как-то с опаской на нее поглядывал из-за спин присутствующих.
Отец Пантелеймон их ждал, ждала их и его жена. Ольга была очень тиха, наверное, он с ней уже имел беседу, не в его правилах было что-то скрывать — со всеми говорил начистоту. Катя привезла с собой папку с документами, и теперь они были высыпаны на столе, вокруг которого расселась вся честная компания. Один лишь отец Пантелеймон не мог усидеть на месте, он мерил комнату неторопливыми шагами. Он подошел сзади к своей жене, доверительно положил ей руки на плечи. Не выдержав такого, казалось бы, простого жеста, Ольга закрыла лицо руками и тихо расплакалась. Отец Па