Сергей КозловПОРОСЕНОК В КОЛЮЧЕЙ ШУБКЕСказки
ЁЖИК И МОРЕ
Жил-был в лесу Ежик Иголка. Был у него дом с печкой, лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но Ежику всё чего-то хотелось…
— Неспокойно мне что-то, — говорил он Васильку. — К морю хочется.
Василёк никогда не видел моря и поэтому говорил:
— Зря ты печалишься, Ежик. Посмотри, какой я красивый, взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь, в лесу, знают и любят.
Но Ёжик с каждым днём печалился всё больше.
— Хочется мне к морю! — жаловался он Муравью.
— А какое оно? — спрашивал Муравей.
— Большое. Но я его никогда не видел.
И вот как-то ранним утром, когда в небе ещё плавали молочные звёзды, Ежик вышел из своего домика и пошёл к морю. В лапе у него была палка, а за плечами — котомка с едой.
Сначала он шёл лесом, и птицы пели над ним, и трава, мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила река.
— Эй! — крикнул Ежик.
И по всей реке понеслось: «Эй-эй-эй!..»
— Ты чего кричишь? — спросила, подлетев, Утка.
— Переправиться надо, — сказал Ежик.
И Утка подставила ему свою спину и перевезла на другой берег.
— Спасибо, Утка, — сказал Ежик и зашагал дальше.
Теперь он шёл по огромному лугу. Трещали кузнечики, звенели стеклянными крылышками стрекозы, и где-то высоко в небе распевал жаворонок…
Долго ли, коротко ли шёл Ёжик, но вышел он к Морю.
— Здравствуй, Море! — сказал Ежик.
— Здравствуй, Ежик! — сказало Море.
И накатилась волна. «Пффф-ф!..» — ударила она в берег, «пшшш…» — зашуршала по камушкам, отступая.
И Ёжик тоже сделал шаг вперед и сказал: «Пффф-ф!..» и, отбежав немного, «шшш-ш…»
— Я на тебя похож, да?
— Очень! — сказало Море. И снова ударило волной в берег.
Целый день Ёжик играл с Морем: то подбегал к самой воде, то отбегал прочь.
Засыпая на песке под скалой, он поёживался, и ему казалось, что он тоже — маленькое море на четырёх лапках.
«Пффф-ф!.. — бормотал он себе под нос. — Шшш-ш!..»
И подымал и опускал иголки.
КАК ПОЙМАТЬ ОБЛАКО
Когда пришла пора птицам улетать на юг и уже давно увяла трава и облетели деревья, Ежик оказал Медвежонку:
— Скоро зима. Пойдём поудим напоследок для тебя рыбки. Ты ведь любишь рыбку!
И они взяли удочки и пошли к реке.
На реке было так тихо, так спокойно, что все деревья склонились к ней печальными головами, а посередине медленно плыли облака. Облака были серые, лохматые, и Медвежонку стало страшно.
«А что, если мы поймаем облако? — подумал он. — Что мы тогда с ним будем делать?»
— Ежик! — сказал Медвежонок. — Что мы будем делать, если поймаем облако?
— Не поймаем, — сказал Ежик. — Облака на сухой горох не ловятся! Вот если ловить на одуванчик…
— А на одуванчик можно поймать облако?
— Конечно! — сказал Ежик. — Облака на одуванчик только и ловятся!
Стало смеркаться.
Они сидели на узеньком берёзовом мостике и смотрели в воду. Медвежонок смотрел на поплавок Ежика, а Ежик — на поплавок Медвежонка. Было тихо-тихо, и поплавки неподвижно отражались в воде…
— Почему она не клюёт? — опросил Медвежонок.
— Она слушает наши разговоры, — сказал Ежик. — Рыбы к осени очень любопытны!..
— Тогда давай молчать.
И они целый час сидели молча.
Вдруг поплавок Медвежонка заплясал и глубоко нырнул.
— Клюёт! — крикнул Ежик.
— Ой! — воскликнул Медвежонок. — Тянет!
— Держи, держи! — сказал Ёжик.
— Что-то очень тяжёлое, — шепнул Медвежонок. — В прошлом году здесь утонуло старое облако. Может, это — оно?..
— Держи, держи! — повторил Ежик.
Но тут удочка Медвежонка согнулась дугой, потом со свистом распрямилась — и высоко в небо, выше луны, взлетела маленькая звезда.
— Так… — прошептал Ежик, доставая две новые горошины. — Теперь только бы хватило наживки!..
И они, забыв о рыбе, целую ночь ловили звезды и забросали ими всё небо.
А перед рассветом, когда горох кончился, Медвежонок свесился с мостка и вытащил из воды два оранжевых кленовых листа.
— Лучше нет, чем ловить на кленовый листик! — сказал он.
И стал было уже задрёмывать, как вдруг кто-то крепко схватился за крючок.
— Помоги!.. — шепнул Ежику Медвежонок.
И они, усталые, сонные, вдвоём еле-еле вытащили из воды солнышко.
Оно отряхнулось, прошлось по узенькому мостку и покатилось в поле.
Кругом было тихо, хорошо, и последние листья, как маленькие кораблики, медленно плыли по реке…
ОСЕННЯЯ СКАЗКА
С каждым днём всё позднее светало, и лес стал таким прозрачным, что казалось, обшарь его вдоль и поперёк — не найдёшь ни одного листика.
— Скоро и наша берёза облетит, — сказал Медвежонок. И показал лапой на одинокую берёзу, стоявшую посреди поляны.
— Облетит… — согласился Ежик.
— Подуют ветры, — продолжал Медвежонок, — и она вся так и затрясётся, а я буду во сне слышать, как падают с неё последние листья. А утром проснусь, выйду на крыльцо, а она — голая!
— Голая… — согласился Ёжик.
Они сидели на крылечке Медвежачьего домика и смотрели на одинокую берёзу посреди поляны.
— Вот если бы на мне весной вырастали листья! — сказал Ёжик. — Я бы осенью сидел у печки, и они бы ни за что не облетели.
— А какие бы ты хотел листья? — спросил Медвежонок. — Берёзовые или ясеневые?
— Как у клёна! Тогда бы я осенью был рыжий-рыжий, и ты бы меня принял за Маленького Лисёнка. Ты бы мне сказал: «Маленький Лисёнок, как поживает твоя мама?» А я бы сказал: «Мою маму убили охотники, а я теперь живу у Ежика. Приходи к нам в гости!» И ты бы пришёл. «А где же Ежик?» — спросил бы ты. А потом, наконец, догадался, и мы бы долго-долго смеялись, до самой весны…
— Нет, — сказал Медвежонок. — Лучше, если бы я не догадался, а спросил: «А что. Ежик пошёл за водой?» — «Нет!» — сказал бы ты. «За дровами?» — «Нет!» — сказал бы ты. «Может, он пошёл к Медвежонку в гости?» И тут бы ты кивнул головой. А я бы пожелал тебе спокойной ночи и побежал к себе, потому что ты ведь не знаешь, где я теперь прячу ключ, и тебе пришлось бы сидеть на крыльце.
— Но я же ведь остался бы у себя дома! — сказал Ежик.
— Ну, так что ж! — сказал Медвежонок. — Ты бы сидел у себя дома и думал: «Интересно, это Медвежонок притворяется или по-настоящему не узнал меня?» А я бы пока сбегал домой, взял маленькую баночку мёда, вернулся к тебе и спросил: «А что, Ежик ещё не возвращался?» А ты бы сказал…
— А я бы сказал, что я и есть Ежик! — сказал Ежик.
— Нет, — сказал Медвежонок. — Лучше бы ты ничего такого не говорил. А сказал так…
Тут Медвежонок запнулся, потому что с берёзы, стоявшей посреди поляны, вдруг сорвалось сразу три листика.
Они немного покружились в воздухе, а потом мягко опустились в порыжевшую траву.
— Нет, лучше бы ты ничего такого не говорил, — повторил Медвежонок. — А мы бы просто попили с тобой чай и легли спать. И тогда бы я во сне обо всём догадался.
— А почему во сне?
— Самые лучшие мысли ко мне приходят во сне, — сказал Медвежонок. — Вон видишь: на берёзе осталось двенадцать листиков. Они уже никогда не упадут. Потому что вчера ночью я во сне догадался, что сегодня утром их надо пришить к веточке.
— И пришил? — спросил Ежик.
— Конечно, — сказал Медвежонок. — Той самой иголкой, которую ты мне подарил в прошлом году.
ЁЖИК В ТУМАНЕ
Тридцать комариков выбежали на полянку и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь, поплыла по небу.
«Мму-у!..» — вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке.
Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула и нём по грудь, и теперь казалось — большая белая утка плывёт в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.
Ёжик сидел на горке под сосной и смотрел на освещённую лунным светом долину, затопленную туманом.
Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему всё это?
А комарики не уставали играть на своих скрипочках, лунные зайцы плясали, а собака выла.
«Расскажу — не поверят!» — подумал Ежик и стал смотреть ещё внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.
«Вот и звезда упала, — заметил он, — и трава наклонилась влево, и от ёлки осталась одна вершинка, и теперь она плывёт рядом с лошадью…»
«А интересно, — думал Ежик, — если лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?»
И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри.
— Вот, — сказал Ежик. — Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! — позвал он.
Но лошадь ничего не сказала.
«Где же лошадь?» — подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо, темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился.
Полз он долго-долго и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он куда-то летит.
Бул-тых!..
«Я в реке!» — сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны.
Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где берег.
«Пускай река сама несёт меня!» — решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.
Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет.
Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.
— Извините, — беззвучно сказал кто-то, — кто вы и как сюда попали?
— Я — Ежик, — тоже беззвучно ответил Ежик. — Я упал в реку.
— Тогда садитесь ко мне на спину, — беззвучно проговорил кто-то. — Я отвезу вас на берег.
Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу.
— Спасибо! — вслух сказал он.
— Не за что! — беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и пропал в волнах.