Верховный аббат откинул саван с тела Кендрика. На главном правителе была одна лишь набедренная повязка. Вид его бледного тела вызвал громкие вздохи среди собравшихся. Элирил ухмыльнулась, но стерла улыбку с лица, когда заметила, что Абеляр по-прежнему смотрит на неё.
Верховный аббат опустился на колени и положил руку на лоб Кендрика. Взявшись за свой священный символ, золотой медальон в форме солнца с весами Тира, он начал читать заклинание. Его голос загремел в тишине зала.
С каждым словом, что произносил жрец, нарастала скапливающаяся сила. Тело главного правителя начало светиться фиолетовым.
Несмотря на то, что советники привыкли к магии, они смотрели на это зрелище с широко распахнутыми глазами.
Речитатив жреца становился всё ритмичнее и ритмичнее. Его голос набирал громкость. Свет вокруг тела становился ярче. Верховный аббат приказал покойному отвечать на его вопросы.
Все присутствующие подались вперёд, желая увидеть это воочию.
Веки главного правителя поднялись, открывая темные, как осьминожьи чернила, глаза.
Я слышу голос, но он говорит бессмыслицу.
— Что значит «нет никакого здесь»? Этого не может быть.
Сквозь щель голос отвечает:
— На это нет времени. У него нет времени. Он уже пробудил это, и теряет себя прямо сейчас. Ты чувствуешь себя так, будто должен что-то сделать, правда?
Волоски на шее встают дыбом. Сердце бьётся так сильно, что я едва могу дышать.
— О ком… о ком ты говоришь?
— Ты чувствуешь, что должен что-то сделать? Ответь мне.
Я отхожу от стены, но не могу отвести взгляд от щели.
— Откуда ты знаешь? Кто ты такой? Что ты такое?
— Я другой кусок единого естества, — отвечает мой собеседник. — Для тебя в этом нет смысла, знаю.
Я киваю, но от этого чувствую себя странно. Собеседник меня не видит. Или видит?
Голос продолжает.
— Мы с тобой — осколки личности. Ты и я — всё, что он может отдать.
Я отрицательно мотаю головой. Голова снова кружится. Я задыхаюсь.
— Кто такой «он»? — через силу спрашиваю я, и в моем тоне скользит отчаяние. — Кто «он»?
— Он — это Магадон, единое естество, целое. Я — его смелость вместе с частью его интеллекта. Ты — преимущественно его чувство долга.
Ноги подводят меня, и я оседаю на пол, снова и снова мотая головой. Этого не может быть.
— Это невозможно. Это невозможно!
Голос неумолимо продолжает.
— Это не только возможно — это есть. Это всё объясняет, и ты это понимаешь. Вот твоя задача. Подойди к стене. Найди остальных нас.
Эти слова необъяснимым образом заставляют меня задрожать. Я точно знаю, что от меня требуется именно подойти к стене.
— Ты пытаешься осознать, — говорит голос. — Это нелегко, знаю. Остановись и обдумай ответ на мою просьбу. Я попросил тебя подойти к стене, и ты сразу ощутил, что именно это и должен сделать, верно?
— Нет. Да.
— Да. Потому что ты — его чувство долга. Ты существуешь, чтобы выполнять задания. Подойди к стене и найди остальных нас. Это — твой долг.
Прежде, чем я успеваю задуматься, наружу вырывается вопрос:
— Где находится стена?
— Прямо за дверью. Ты должен пробиться сквозь стену. Части нас находятся за ней, нетронутые Источником, нетронутые магией наших захватчиков. Заставь их связаться с Эревисом или Ривеном.
Имена «Эревис» и «Ривен» пробуждают что-то в памяти. Не могу вспомнить подробностей, но знаю, что выполнял свой долг перед ними. Они выполняли долг передо мной. Они — мои друзья, мои товарищи.
И я знаю ещё кое-что: голос говорит правду.
Я поднимаюсь, нервничаю, но полон решимости выполнить свой долг.
— Как я пробьюсь через стену?
Голос на мгновение замолкает, потом отвечает:
— Не знаю. Ты должен найти способ. И… то, что находится за стеной, может быть опасным. Но выбора нет. Ты должен это сделать, чтобы спасти всех нас.
— Пойдём со мной, — говорю я. — Если это опасно, двое сделают то, чего не сможет один.
— Не могу.
— Почему?
— Говорил же. Я — смелость. Я должен остаться с ним. Ему я нужен больше.
— Но почему я?
Смелость отвечает:
— Потому что ты самый сильный из всех нас. Всегда был.
Эти слова приободряют меня. Я силён.
— Ты говоришь, что нет никакого «здесь». Как это? Где это место?
— Не «где», а «что». Мысленный пузырь. Микрокосм его сознания. Иди к стене. Пробейся через неё. Найди ту часть, что за ней, и заставь её связаться с нашими друзьями.
Я киваю, но неуверенно смотрю на свои пустые руки.
— У меня нет оружия.
— Есть. Ты — это оружие. И ты должен спешить. Мы растворимся в Источнике, если ты не поторопишься.
— Что такое Источник?
От этого слова мне становится не по себе. Оно эхом звучит в голове.
Голос не отвечает.
— Ты там?
Нет ответа.
Мгновение я прислушиваюсь к тишине, а потом — прислушиваюсь к себе. Я знаю, что я должен сделать.
Я подхожу к двери и берусь за ручку. Она беззвучно поворачивается — и я открываю дверь.
Глава шестая
Члены высшего совета столпились у помоста, вытягивая шеи, чтобы увидеть труп. Мёртвые, чёрные глаза главного правителя смотрели вверх, на купол ротонды.
Верховный аббат стал расспрашивать мертвеца.
— Ты Кендрик Селькирк, что был главным правителем Сембии?
Труп открыл рот и произнёс надломленным голосом:
— Да.
Элирил улыбнулась. Ночной провидец Ривален сделал плотскую марионетку из тела правителя. Она не знала, что за существо говорило его устами, но точно знала, что это был не Кендрик.
— Ты был убит? — спросил Джемб.
Миг молчания, потом ответ:
— Да.
Зал тут же взорвался голосами. Уоллмены поспешили вперёд, но остановились, когда верховный аббат поднял руки. Снова наступила тишина. От царившего вокруг напряжения у Элирил закружилась голова.
— Знаешь ли ты, кто это сделал?
— Да.
Снова раздались шепотки. Замелькали взволнованные взгляды. Ладони сомкнулись на рукоятях клинков. Элирил облизала губы в предвкушении. Мирабета глядела на труп так, будто это была груда золота.
Верховный аббат оглянулся на ассамблею.
— Возможно, следующий вопрос лучше задать в присутствии Рейтспура и городской стражи?
— Спрашивайте сейчас, — нетерпеливо ответила Мирабета, повелительно взмахнув рукой. — Сейчас, господин верховный аббат. В этом городе и в этой стране правит совет, а не Рейтспур.
Жрец понимал, что не стоит возражать Мирабете. У неё хватало политических инструментов, чтобы уничтожить его церковь — начиная с повышения налогов и заканчивая аннулированием прав на земельные владения, принадлежащие сейчас последователям Тира. Он сглотнул и кивнул.
— Кто убил тебя, главный правитель Селькирк?
— Агенты Эндрена Корринталя отравили мою последнюю трапезу не оставляющим следов волшебным ядом. Меня убил Эндрен Корринталь.
Элирил чуть не пустилась в пляс, когда помещение взорвалось выкрикиваемыми обвинениями и контробвинениями. Мирабета не могла спрятать улыбку.
Члены совета толкались и вопили друг другу в лицо. Эндрен Корринталь выкрикивал оправдания с красным, как спелое яблоко, лицом.
— Ложь! Это ложь!
Мирабета проглотила улыбку и решила сполна воспользоваться ниспосланным ей даром.
— Ты убийца, Эндрен Корринталь! — закричала она, встав рядом с верховным аббатом и указывая пальцем на Эндрена. — Назови тех, кого нанял совершить это грязное дело!
Элирил бросила взгляд на Абеляра, который казался потрясённым.
— Ложь! — ответил Эндрен. — Подстроенный тобой обман!
Между несколькими советниками началась потасовка, и Зарина Терба сбили на пол. Вирдон Кост без предупреждения выхватил оружие и бросился на Инмина. Другие члены совета в ответ схватились за собственную сталь, и помещение превратилось в хаос из воплей, выкриков и сверкающих лезвий. Младшие жрецы собрались на возвышении, чтобы защитить аббата и тело. Уоллмены взялись за мечи и бросились в драку. Абеляр сломя голову побежал прямо к отцу, оказавшись среди хаотично мелькающих кулаков и клинков.
Поднявшись на колени, разъярённый Зарин Терб достал из-за пазухи тонкий жезл и выпустил из него разряд молнии, прорезавший помещение, отшвырнув нескольких советников. Длинный меч перерубил запястье Терба, и жезл застучал по полу. Зарин завопил, схватившись за истекающую кровью культю. Кто-то ударил его по темечку, и советник рухнул ничком.
Элирил бросилась к ближайшему выходу и закричала в дверной проём:
— Стражу! Стражу в Зал Совета! На совет напали!
Девушка не стала ждать, чтобы убедиться, что её услышали. Вместо этого Элирил прошептала короткую мольбу к Шар, зарядив свои руки тёмной, ядовитой магией, и вернулась в схватку, чтобы найти подходящую цель. Абеляр Корринталь стоял рядом с отцом, обнажив меч, готовый к поединку, и его окружало мерцание защитной магии. Они отступали к выходу из ротонды. Элирил догадалась, что Абеляр — жрец или храмовник повелителя утра.
За спиной верховного аббата, в кольце младших жрецов, окруживших подиум и махавших своими молотами, Мирабета была в безопасности. И тётушка, и Джемб что-то кричали, но их слова заглушал шум драки. Председатель тщетно призывал совет к порядку.
Элирил увидела Зарина Терба на полу. Он лежал без чувств в луже собственной крови, а его уоллмена нигде не было видно.
Элирил протолкалась через зал, уворачиваясь от клинков, и опустилась на колени возле Терба. Она сделала вид, будто пытается остановить его кровотечение, но на самом деле заставила проникнуть свой волшебный яд в его вены. Он умер мгновенно, и преданность Эндрену Корринталю умерла вместе с ним. Элирил смотрела, как дух Терба покинул тело и пронзил крышу. Она встала и отошла от покойника.
Краем глаза девушка заметила, как Абеляр тащит к выходу протестующего отца. Она положила ладонь на свой священный символ, шёпотом воззвала к Шар, и незаметно указала пальцем на Корринталей. В одно мгновение вокруг них сгустилось клубящееся, высасывающее жизнь облако чёрного тумана. Эндрен Корринталь закричал и замахал руками, пытаясь развеять тьму, окутавшую его с сыном, выпивая их жизненные соки.