А у него, оказывается, растут волосы. Просто тоже очень светлые.
Кажется, повезло: "физиотерапевт" никуда не торопится. Все эти процедуры делились для Кейс на два этапа - сначала хорошо, а потом никак. Скучно. Но это что-то вроде взаимовыгодного обмена: сначала приятно тебе, потом партнеру. Сначала можно впитывать каждое прикосновение, чувствовать, что тело - это чуть больше, чем унылая и мешающая вечными перебоями в работе оболочка, набирать энергию в аккумуляторы, а потом просто позволить так же подзарядиться об тебя.
Расслабиться и плыть по течению, и позволить лепить из себя все, что угодно, тем более, что мальчик то ли опытен, то ли просто внимателен, и все у него получается хорошо, просто замечательно - ни одной ошибки, ни одного неверного, несвоевременного движения, которое обычно словно ледяной водой окатывает, и все оказывается напрасным, ненужным, раздражающим...
Страсти во всем этом существенно меньше, чем, скажем, в преферансе. Но от преферанса - пусть это трижды национальная игра, как у соседей шахматы - не бывает так хорошо, снаружи, внутри, повсюду. Вернуть партнеру порцию естественных эндорфинов - это даже приятно, тем более, что он, кажется, тоже в ней нуждается. Но, в принципе, понятно, почему злую собаку кто-то мог захотеть - и захотел - вбить головой в пол. Выбрать место для "терапии" так, чтобы часы были видны обеим сторонам - это достижение.
Когда - и почему - разделение на довольную плоть и наблюдающий за всем этим со стороны ехидный разум прекращается, Кейс заметить не успевает. Также как и не ловит перехода от "вы нам" к "мы вам". Просто секундная стрелка замирает на месте, и на скачок с 13 до 14 уходит прорва и бездна личного времени. Время наружное, объективное, осыпается с циферблата серебристой чешуей, засыпает всю комнату до самого потолка...
И можно плыть в этой чешуе и лететь, и дышать ею, все равно земля проворачивается где-то внизу, отдельно. Не претендует. И это так естественно, нормально, правильно, что когда внизу обнаруживается опора, а "мы" превращается в мы, Кейс удивляется - зачем? Почему не как раньше?
И не спрашивать же, что это было? Тем более, что и так понятно, что.
- Хороший допинг... - выдыхает Кейс, и потом только ощущает, что говорит на родном языке, а следом вспоминает, что слова звучат совершенно одинаково для обоих: dobry doping.
Положить ладонь на щеку злой собаке - и испугаться обжигающей пальцы раскаленной белой эйфории во взгляде, в улыбке. Да что за глупости?
- Это у вас всегда так? - Было такое желание, сказать что-то признательное. Быстро испарилось.
- Да нет, - улыбается еще шире. - Не всегда. Нужны некоторые привходящие условия. Одежду вашего размера я заказал, но ее еще точно нет. Но зато у меня в шкафу есть женские джинсы чуть побольше - и рубашка.
Ненавижу одежду с чужого плеча. Ненавижу. Надо было все-таки исхитриться и взять с собой сумку. А теперь придется влезать во что-то ношеное, деформированное под чужое тело, пропитанное его запахами, и невольно предполагать, откуда именно взялось...
Вещи новые. На рубашке магазинная пластиковая петля. Этикетка, видно, расквасилась при стирке.
- Это откуда? - невозможно же не спросить.
Маг и волшебник уже переоделся и опять омерзителен. И почему галстук - красный? Вот кто выдумал этот придурочный стандарт, словно на дворе все еще восемнадцатый век, крой, считай, тот же... пингвины? Мировой заговор пингвинов?
- Вещи? Долго объяснять. Или коротко. В общем, я параноик. У меня здесь даже маленький электрогенератор есть.
- Вы не параноик. Вы... - с языка едва не слетело "пингвин", - ипохондрик с навязчивой идеей самолечения, переходящей в комплекс целителя.
- И это есть. Горячего шоколаду хотите?
- Без сахара. Совсем.
- Кто же кладет сахар в шоколад? Это все равно, что водкой полы мыть.
А еще в этой норе квадратов в семь есть микроволновка и плитка. Отдельно. Нет, это не паранойя, это хорошо откормленный гедонизм. Потому что плавить шоколад в микроволновке - кощунство того же сорта, что замораживать и потом подогревать булку с котлетой и томатом. Но время, время, которое вернулось на круги своя? Мы работать будем, спрашивается?
- Будем. - Чашка опускается в гнездо, край стола загибается вверх и становится терминалом. - Вот сводка за то время, что мы сюда добирались. В первую очередь - повторный допрос свидетеля, видевшего, как Антонио-младшего "кадрили" в баре. И фоторобот Доктора, он уже готов. Я сейчас намерен организовать в городе небольшой неудачный теракт от имени "Черных бригад" - это позволит нам проводить массовые мероприятия, не спугнув при том маньяка. У меня на это уйдет чуть меньше полутора часов. После этого мы сможем поговорить.
Допрос? Фоторобот? И когда успел? Ах да, мы, кажется, останавливались в кабинете на пару минут.
- Зачем вам неудачный теракт? Подорвите Дельгадо.
Фоторобот неплох, на диво человекообразен. Все прочие показания бармена отлично вписываются в давно составленный портрет Моро. Иностранец, переехал лет 6-7 назад, флорестийское "давно" - это от пяти до десяти, вероятно, работник сферы просвещения. Преподаватель биологии? Хорошо. Последние сомнения отпадают. Теперь можно и нужно работать - да и шоколад кончился, жалко.
Теория эволюции, спонтанные мутации, скачкообразное развитие, формирование органов, то, что веками заставляло ученых думать, что растительный и животный мир был сотворен Создателем непосредственно... это очень хорошо, это заполняет лакуны. А вот почему он так банально прокололся? Средь бела дня в людном баре к очень приметному мальчишке... только из-за сенсации Del Gado, да простят меня языки за такое насилие?.. Или это упущенный modus operandi контакта с жертвами? Да нет, здесь легче притворяться педофилом, чем педагогом, меньше внимания привлечешь, и всплыло бы, за двенадцать дел хотя бы раз всплыло.
Он поменял тактику? Учел опыт следствия, о котором болваны-коллеги напели журналистам все и немножко больше, или дело в том, что до очередного срока еще месяц с лишним? Он не хочет, чтоб его нашли, никогда не хотел...
- Простите, доктор... - Кейс выдергивают, к счастью, еще не из моря, не с глубины, а просто с берега, с длинной серой дюны, но все равно безобразие. Ощущение гнуснейшее. Я ему потом на практике продемонстрирую, на что это похоже!..
- Вы меня зачем сюда тащили, болван? Отвлекать?
- Посмотрите, пожалуйста. Этот проект... теракта подготовили в мое отсутствие.
Обращение... обращение через прессу к общественности с изложением сути дела... приметами и призывом о помощи?!
Не то чтобы Щербина был совсем нетранспортабелен, но тащить за руку два собственных веса трудновато, и все-таки категорически необходимо.
В кабинете за прошедшее время резко прибавилось людей - или просто стали заметны, черт разберет. Стены... стены раньше показались серыми. Зря. Они светло-желтые. Здесь всегда будет такая толпа? Дайте мне другую комнату, если нельзя дать другую корпорацию... а вот от недоумка можно избавиться самостоятельно.
- Добрый вечер. - Начинать с драки не стоит, сперва поздороваться. - Я доктор Камински. И я хочу увидеть автора идеи обращения в прессу.
- Это я. Добрый день. - встает... нет, вот он не помор, он прусс или летт. Не славянин, балтиец. А в остальном - похож, как имбирный пряник из той же формы. - Я Карл Векшё, очень приятно познакомиться.
- Нет, Карл Векшё, вы сильно ошибаетесь. Вам очень неприятно. Потому что публично сообщаю вам, что вы идиот. Уточняю, поскольку вижу вас: малолетний пустоголовый идиот, чертовски вредный для дела.
Этот Карл дурак, но умнее Дельгадо, что не сложно. Он не начинает кричать. Он спокойно кивает и, кажется, собирается вежливо так спросить, что меня не устраивает. Не успеет. Потому что дурак.
- Вы убьете вашего Антонио вернее, чем ножом, идиот. Доктор Моро - не псих из учебника, он не на сексе помешан. И он не играет с полицией. Мы его вообще не интересуем, даже как соперники. Он пытается сделать научное открытие. И не станет рисковать собой. Если он решит, что он в опасности, он просто сбросит хвост, избавится от мальчика - и исчезнет. И если он не преуспеет, а он не преуспеет, то он убьет свидетельство провала, потому что он тщеславен, а вы на весь мир выставите его неудачником. Убьет, а не отпустит, понимаете, придурок? Зачем вы вообще лезете туда, где ни ухом ни рылом - вы тут кто? Заместитель? Кто вам позволил принимать подобные решения?
- Позволил я, - негромко говорит из кресла знакомый по новостям и репортажам человек. По виду - точь-в-точь из-под каледонского холма в гости заглянул.
- А вы бы вообще молчали, господин Сфорца! Этого болвана хотя бы чему-то учили - а вы, если не ошибаюсь, биохимик? Ну и занимались бы тем, в чем разбираетесь. Что вы все наговорили журналистам? Что вы им уже наговорили?
- Не так громко, пожалуйста, - легкие движения, скользящая походка, резко подчеркнувшие возраст синеватые тени под глазами. Рука висит над плечом, но не касается. - Мы только договорились с прессой об экстренном сообщении в связи с пропажей мальчика. Без подробностей. Как я понимаю, это ошибка, да? Спасибо за объяснение. Доктор Камински, я вам обещаю, что никто больше не будет лезть вам под ноги. Но постарайтесь не кричать, прошу вас.
Ему тоже мешает звук? Ну хорошо, хоть кто-то будет понимать.
- Ладно, не буду. Про пропажу вы им сказали... значит все, тут мы уже не закроем.
- Закроем. - Злая собака выдвигается вперед. - Извините, Карл, мне нужно было почту внимательней читать. Идея отменная, просто недовернута. Итак. Антонио да Монтефельтро похищен. Местными экстремистами. Экстремисты уже связались с нами и назвали себя руководством "Черных Бригад", но мы, повторяю, мы, имеем основания считать, что это, скорее, радикальная группа, которая пытается сейчас оседлать движение.
- В подобных случаях закон нам позволяет вести розыск силами корпорации и привлекать полицию, - говорит кто-то профессиональным тоном консультанта.