На улице, если только не собираешься уходить в отрыв... если совершенно не готов прямо отсюда, при формате встречи "шестеро безоружных на четверо guindillas" полагается умеренно брыкаться, стенать о несправедливости, угрожать, клянчить, размахивать руками, предлагать вечную дружбу, клясться Девой Марией, что невинен... в общем, бурлить и булькать. Все остальное подозрительно и настораживает, а так - шли себе ребята ночью с танцев. Попили пива, прошвырнулись, потанцевали, погуляли с девушками, может, и не только погуляли... и нате вам. Какой удар со стороны государства!.. Кто же тут будет молчать? Кто не запихнет в и без того плотный летний воздух десяток тирад о мировой несправедливости? Только предельно подозрительный тип.
В участке - совсем другое дело. Здесь балагурством и бурлением не отделаешься. Куда шли, зачем шли, кто может подтвердить все показания, где свидетели того, что последние сутки...
Ну, допустим, на все, что после 20.30, свидетели есть, безупречные свидетели. Не за страх причем, не за деньги. За совесть. На каждый отрезок времени. Потому что соваться в город под облаву без этого - если бы они так работали, их бы сейчас здесь не было. И на то, что до, свидетели найдутся - водители грузовиков. А вот на вчера свидетеля нет. Потому что Ренна аккуратно упаковали, засунули на одну из складских полок и снаружи надежно заперли. Не со зла, а отсутствия шума ради. Да и вреда от Ренна как свидетеля больше, чем пользы.
Кое-кто очень сильно просчитался и совсем забыл, что официально-то (да и по-настоящему) ищут похитителей ребенка да Монтефельтро, а похищение, конечно, не в 10 вечера, за пять минут до новостей случилось, так что нужно прикрывать еще целые сутки накануне, а лучше всю неделю. Кое-кого зовут Деметрио Лим. Ничего страшнее недельной отсидки в карантине Деметрио, по его прикидкам, не светит. Просветят, промоют, возьмут все пробы - и ничего не найдут, скорее всего. Но об охоте можно забыть, а ситуация после того, как корпоранты отыщут ребенка своими силами, может выглядеть как угодно... как угодно плохо.
Хорошо она выглядеть не будет, это мы помним по прошлому году, когда под угрозой ненароком оказалась сестра Сфорца. Тогда мало не показалось никому, а всего-то заведомо безопасный выстрел... и не только в чистке рядов же было дело. Под ту же дудку "очистили" всю столицу и область вокруг от всех подряд. Просто потому что попадались под ноги. Бросим в эту кашу наших собственных придурков, которым уже пережали горлышки, а тут шанс напоследок красиво дрыгнуть ногой. Бросим в эту кашу сомнительный и странный факт похищения. Не наши, но - на самом деле пацана кто-то украл, это понятно по суете в полиции и среди корпорантов.
Значит, с большой вероятностью - провокатор. Это уже не провокатора в кашу бросим, закваску в выгребную яму. Выйдешь себе из карантина, сытый и отоспавшийся, тут-то тебя фонтаном и накроет. Дерьмовым.
Полицейский участок смешной. Игрушечный. Цветной как детская площадка. В столице они все такие. Вся обстановка - сборная, фанерная и пластиковая. Почему? Потому что менять легко. Вот загадил контингент (о самих фараонах не будем) помещение - так всего ремонта часов на десять. Съемное сменить на такое же, стены покрасить. А десять, чтобы запах выветрился. Говорят, чистота и бодренькие цвета как-то на показатели влияют. Может, в Старом Свете так оно и есть, а у нас тут слишком много причин в яму толкает, чтобы психоделика эта кому-то помогала. Вот, спрашивается, почему бы этим мировым доброхотам не оставить нас в покое со своими идеями? Ну хоть на два поколения?
Можно сдернуть из карантина - и даже продолжить поиски, но это тогда полностью окраску менять, и все равно риск нарваться... И на качественную смену сутки уйдут, ну меньше чуть-чуть, часов двадцать. А самое во всем этом смешное, что полиция и корпоранты наверняка роют носом асфальт как раз на предмет Деметрио и его ребят. Потому что за время с новостей до ареста они просветили и прослушали по своей линии все. И теперь знают точно, что официально единственное на что-то годное соединение, которое есть в городе - их собственное. И неофициально, похоже, тоже.
Деметрио Лим, честный грузчик, разглядывает желто-розовые квадраты за спиной офицера полиции. Задержанного пока еще ни о чем не спрашивают. Посадили, левую руку прификсировали к стулу. Вот стулья здесь не пластиковые, а стальные и привинчены к полу на восьми болтах. Такой и Дарио от пола не оторвет. Наручники тоже сделаны по уму: браслет шириной в половину ладони. Тут надо руку себе оторвать, чтобы выскользнуть.
Нас за неделю сдадут раза четыре, понимает вдруг Деметрио. Сторонники полного примирения и "непримиримые". Подробно, с приметами, с перечнем акций. Первые - за то, что пока мы выбираем траекторию, они ничего не стоят и не весят на нашем внутреннем рынке. Вторые - и чтоб неповадно было раздумывать, и чтобы уберечься от этакого кошмара, как Деметрио, сложивший оружие и рассматривающий инициативы Сфорца. В очередь выстроятся. Если бы эта полицейская морда напротив представляла, сколько сейчас стоит моя голова - я бы уже тут не сидел. Я бы сидел в резиденции Сфорца в глухом, надежном, комфортабельном подвале.
И это было бы не так плохо, как работать стрелкой компаса для двух третей наличного флорестийского подполья - еще не зная, не понимая, где у нас будет юг, а где север. Сейчас вот кажется, что где назначим, там и будет.
А мы назначим. Мы сейчас назначим.
Деметрио Лим, Бригадир-3 по прозвищу Одуванчик, чуть откидывает голову назад и смотрит на полицейский участок, словно этот участок ему очень нравится. Просто самое любимое канареечное место на свете. Сам он своей улыбки не видит, но ребята говорили, что смотрится она так, будто человек хочет весь мир обнять. Иногда - в очень плохие минуты - Деметрио подозревает, что воевать он в свое время пошел ради этого чувства. Ради этого "сейчас все станет правильно"... потому что лучше него ничего нет. Но так он думает только в очень плохие и очень пьяные минуты. Трезвым он помнит, что причины были и было их достаточно.
- Офицер... - говорит он. По-толедски, без акцента. Как вежливый старший по званию. - Я прошу прощения, но мне нужен ваш телефон.
- И куда будешь звонить? - У полицейского тяжелая корма и длинный тормозной путь, но перемену обстановки он чувствует, а напарник его чувствует еще раньше, когда Деметрио небрежно кивает в сторону кондиционера "включите, будьте любезны".
Сколько, ну сколько на этом горело людей - целую столицу населить можно! Суешь гранату в руки - "подержите, пожалуйста!" - и сначала берут, потом смотрят, что. Приходишь с проверкой в участок, гонишь ночью на зализанной черной машине с отливающими синим номерами корпорации - и все сходит с рук. Тебе. Не тем, кто пропустил. Их потом долго и злобно спрашивают, в какой заднице глаза потеряли.
- В корпорацию, - само собой разумеется, а куда же еще? - Только наберите сами, пожалуйста, номер я продиктую, и назовите координаты этого места.
Номер он взял... нет, не в справочнике, но почти. У Сфорца в этом смысле вполне разумная политика. Телефоны секретариата должны быть доступны для публики. А если позвонит кто-то не тот, его послушают, установят и примут меры. На счастье Деметрио, нужный ему человек работал как раз секретарем.
- Я вас слушаю... - горестно сказал совершенно заспанный детский голос.
- Кузнечик? Это Рикша. - Деметрио не очень доверял Эскалере. А людям Эскалеры не доверял особо. И вообще на базе толклось слишком много народу. Поэтому Амаргон там не появлялся. Туда приезжал Рикша, даже не доверенное лицо Бригадира-3, а просто курьер. Никто. Так Деметрио было удобнее. Но вот запомнить Рикшу Васкес должен был, потому что все время крутился около провинциала, а с провинциалом, с сеньором Эулалио, нынешним главой антикризисного комитета, Рикша имел дело часто.
- Слушаю. - В голосе ни тени сна.
- Откуда я звоню, вам сообщил офицер Гальяно. По какому делу я работаю - вы, конечно, уже поняли. В этой картинке кое-что друг другу противоречит, как в той мозаике. - Мозаику им подсунул Эулалио, смешал две похожих, предложил собрать... и засек время, шутник. Интересно ему было, за сколько минут двое поймут, что тут какая-то засада, и какая именно. - Ждем вашего решения.
- Ну и работайте себе, - Васкес ворчит, будто у него за время разговора сбежала под кровать подушка, теперь ее доставать, и все по вине Деметрио. - Дайте трубку этому...
- Офицеру Гальяно, - любезно подсказывает Деметрио, и немедленно выполняет распоряжение.
- Да, - говорит guindilla с длинным тормозным путем. - Да. Конечно, узнал. Непременно. Обязательно, ваша честь.
Деметрио предпочитает не напоминать, что до судьи Хуан Алваро Васкес пока не доучился.
- Подождите пожалуйста, сеньор Лим, - это уже ему. - Вам сейчас дошлют информацию, раз уж вы здесь.
И передает трубку обратно.
- Мы выяснили, кто увел, - говорит Васкес. - Я послал фоторобот. Не возитесь со своими.
- Я знаю, - отвечает Деметрио. - Уже. Методом исключения.
- И звоните мне сюда. Этот номер у меня в ухе.
- Конечно.
Очень трудно удерживать челюсть на месте, сохраняя деловой и уверенный вид. Деметрио вообще-то рассчитывал, что Васкес свяжет его с кем-то из службы безопасности корпорации... А он ни с кем даже не советовался. И не мог. По времени не успевал.
Значит, ждал... ну, допустим, не лично он - но он в первую очередь. Значит, нас ждали, ждали, пока не пойдем на контакт. Но не давили. Потому что вся нынешняя чехарда затеяна не ради Бригадира-3. Это уже ясно, как белый день, который наступит через несколько часов. Не пришлось ничего объяснять, просить, доказывать. Мы не цель операции, но от нас ждали определенного поведения, настолько ждали, что парень ни на мгновение не удивился, даже и разговаривать-то не счел нужным. Словно Деметрио вышел на дежурство по расписанию.
От этой ситуации за километр несет сеньором Эулалио. Это хорошо, это замечательно, потому что если уж связываться с чертом, то с самым старшим в адской иерархии.