Бенони сглотнул, потом сказал:
— Можете идти...
— Мы бы хотели помочь… — начал Квазер.
— Можете идти!
Бенони посмотрел им вслед, потом пробормотал: «Бьюсь об заклад, один не моргнув глазом продаст другого».
Он отправился за яркими факелами и стражей.
Во время ареста Джек не пытался ни спорить, ни сопротивляться. Пойманный в центре светового круга, окруженный вооруженными мужчинами, он медленно кивнул и, не проронив ни слова, подчинился их приказам.
Его отвели в ярко освещенный шатер Распорядителя Игрищ Джека подтолкнули к столу, за которым сидел Бенони. Стражники задвигались, чтобы снова окружить арестованного фонарями и зеркалами, уничтожающими тень.
— Тебя зовут Джек, — сказал Распорядитель Игрищ.
— Я этого не отрицаю.
— А иногда — Джек-из-Тени.
Молчание.
— Ну?
— Мало ли как можно называть человека, — ответил Джек.
Бенони бросил взгляд в сторону.
— Приведите их, — велел он одному из стражников.
Тот вышел и вскоре вернулся со Смейджем и Квазером. Джек быстро взглянул на них, но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.
— Вы знаете этого человека? — спросил Бенони.
— Да, — хором ответили они.
— Назовите его имя.
— Его зовут Джек-из-Тени.
Распорядитель Игрищ улыбнулся.
— И правда, мало ли как можно назвать человека, — сказал он. Но в этом случае, похоже, все сходятся на одном. — Я — Бенони, Распорядитель Адских Игрищ, а ты — Джек-из-Тени, вор. Бьюсь об заклад, ты здесь, чтобы похитить Факел Ада.
Снова молчание.
— Можешь отрицать, можешь соглашаться, — продолжал Бенони, — твое присутствие здесь говорит само за себя.
— Я мог явиться для участия в Игрищах, — сказал Джек.
Бенони расхохотался.
— Конечно! Разумеется! — сказал он, смахивая рукавом слезу. — Но здесь не состязаются в воровстве, так что тебе не в чем соревноваться.
— Вы относитесь ко мне с предубеждением, это нечестно, — сказал Джек. — Даже если я — тот, о ком идет речь, я не сделал ничего, чтобы нападать на меня.
— Пока, — сказал Бенони, — Факел Ада и впрямь отличная штука, а?
Глаза Джека, казалось, на миг вспыхнули, а рот дернулся в невольной усмешке.
— С этим никто не спорит, — быстро сказал он.
— И ты явился сюда выиграть его... по-своему. Человек тьмы, тебя знают как закоренелого вора.
— И это лишает меня права быть честным зрителем на общедоступном празднестве?
— Когда речь идет о Факеле Ада — да. Он не имеет цены. Его алчут и те, кто привык к дневному свету, и люди тьмы. Как Распорядитель Игрищ я не могу видеть тебя в опасной близости от него.
— Одни беды с этой проклятой репутацией! — сказал Джек. — Что бы ни случилось, все равно подозревают тебя.
— Хватит! Ты приехал, чтобы похитить его?
— Только дурак сказал бы «да».
— Значит, добиться от тебя честного ответа невозможно?
— Если «честный ответ» — сказать то, что вы хотите от меня услышать, то вы правы.
— Свяжите ему руки за спиной, — сказал Бенони.
Приказ был исполнен.
— Сколько у тебя жизней, человек тьмы? — спросил Распорядитель.
Джек не отвечал.
— Ну, ну! Все знают, что людям тьмы дана не одна жизнь. Сколько их у тебя?
— Мне не нравится подобный разговор, — сказал Джек.
— Но ведь ты умрешь не насовсем?
— Путь из Навозных Ям Глива на западном полюсе планеты долог, но не идти нельзя. Иногда на создание нового тела уходят годы.
— Значит, ты бывал там раньше?
— Да, — сказал Джек, проверяя прочность своих пут. — И я бы не хотел попасть снова туда.
— Значит, ты признаешь, что у тебя есть еще самое меньшее одна жизнь. Это хорошо! Тогда меня не будет мучить совесть, если я прикажу немедленно наказать тебя!
— Погодите! — сказал Джек, откинув голову назад и оскалившись. — Это же смешно! Я еще ничего не сделал. Забудьте про это, ладно? Прибыл я сюда украсть Факел Ада или нет, сейчас-то я не в состоянии сделать это. Освободите меня, и я добровольно подвергну себя изгнанию на время Игрищ. И вообще не появлюсь в Сумеречных Землях, а останусь в царстве тьмы.
— Чем же ты можешь поручиться?
— Своим словом.
Бенони снова рассмеялся.
— Слово человека тьмы, который к тому же стал героем воровских легенд? — произнес он наконец. — Нет, Джек. Я не вижу иного способа обезопасить наш приз, как только убить тебя. И поскольку в моей власти отдать такой приказ, я сделаю это. Писец! Запиши: в этот час я судил Джека и вынес ему приговор.
Горбун с кудрявой бородой выправил перо и начал писать. Те обязанности, которые горбун выполнял, оставили заметный след на его похожем на пергамент лице.
Джек выпрямился во весь рост и пристально посмотрел на Распорядителя из-под полуопущенных век.
— Вы смертные, — начал он, — боитесь меня, потому что не понимаете. Вы привыкли к дневному свету, и жизнь вам дана только одна, а когда она проходит, ждать больше нечего. Мы, люди тьмы, по слухам не имеем души — так же, как о вас говорят, будто у вас она есть. Но благодаря процессу, который вам недоступен, мы проживаем несколько жизней. Я полагаю, вы завидуете нам — вот почему вы хотите убить меня. Вы знаете, что умирать нам так же тяжело, как и вам!
Распорядитель Игрищ опустил взгляд.
— Это не...
— Примите мое предложение, — перебил его Джек. — Я покину ваши состязания. Но если вы приведете приговор в исполнение, то в итоге проиграете сами!
Горбун перестал записывать и обернулся к Бенони.
— Джек, — сказал Распорядитель, — ведь ты же собирался похитить его, а?
— Конечно.
— Зачем? От него было бы трудно избавиться. Он такой приметный.
— Он предназначался одному моему другу, перед которым я в долгу. Ему понадобилась эта побрякушка. Отпустите меня, а я скажу ему, что потерпел неудачу — это и впрямь так.
— Я не хочу обрушить на тебя свой гнев, когда ты вернешься.
— Чего вы не хотите — ерунда по сравнению с тем, что вам предстоит, если вы сделаете мое путешествие неизбежным...
— ...но человек в моем положении не может так легко заставить себя поверить тому, кто известен как Джек-Обманщик.
— Значит, мое слово для вас — ничто?
— Боюсь, что так.
Писцу Бенони сказал:
— Продолжай записывать.
— И мои угрозы тоже?
— Они беспокоят меня. Но на одной чаше весов — твоя месть несколько лет спустя, а на другой — наказание, которое понесу немедленно, укради ты Факел Ада. Попробуй понять, в каком я положении, Джек.
— Пытаюсь, — сказал тот, оборачиваясь к Смейджу и Квазеру. — Ну, ослиные уши и ты, гермафродит, вас-то я не забуду! Обоих!
Смейдж посмотрел на Квазера, а тот заморгал и улыбнулся:
— Скажи это нашему господину, Повелителю Нетопырей.
При звуке имени своего старинного врага лицо Джека изменилось.
Поскольку в Сумеречных Землях, где процветают науки, колдовство слабеет, то прошло добрых полминуты прежде, чем в шатер влетел нетопырь и пронесся над головами. Квазер продолжил:
— Мы состязаемся под знаменем Нетопыря!
При появлении гнусной летучей твари Джек перестал смеяться.
Увидев ее, он склонил голову, и его подбородок затвердел.
Только царапанье пера нарушало наступившую тишину.
И Джек сказал: «Да будет так».
Его вывели в центр площадки, где стоял человек по имени Блайт с тяжелым топором в руках. Джек быстро отвел глаза и облизнул губы. Блестящий край лезвия неодолимо притягивал взгляд.
Его еще не успели попросить преклонить перед плахой колени, а воздух уже наполнился кожистыми «снарядами». Джек знал, что это — рой пляшущих летучих мышей. С запада появлялись все новые и новые твари, но они двигались слишком быстро для того, чтобы создать достаточно тени.
Тогда Джек выругался, зная, что его враг прислал своих приспешников поиздеваться над ним в последний час.
Когда дело касалось краж, удача обычно сопутствовала Джеку. То, что приходилось терять одну из жизней из-за такой скверной работы, раздражало его. В конце концов, он был тем, кем был…
Джек стал на колени и нагнул голову.
Ожидая удара, он размышлял, верно ли, что голова, отделенная от тела, сохраняет сознание еще пару секунд. Он попытался избавиться от этой мысли, но она возвращалась.
«А может быть, это не просто сорвавшееся дело? — недоумевал Джек. — Если бы Повелитель Нетопырей пожелал устроить ловушку, все случившееся могло означать только ее».
II
Тьму прочерчивали тонкие лучи света — белые, серебристые, голубые, желтые, красные, в основном прямые, иногда — колеблющиеся. Они пронизывали тьму насквозь. Некоторые были ярче прочих.
Медленнее, медленнее…
Наконец, они перестали походить на нити паутины.
Лучи превратились в тонкие длинные прутья… затем в палочки., огненные черточки…
А потом стали мерцающими точками.
Долгое время он лежал, уставившись на звезды, ничего не воспринимая. Лишь много позже в сознании откуда-то возникло слово «звезды», а перед глазами появилось слабое мерцание.
Тишина и способность видеть — больше ничего…
И снова спустя много времени он почувствовал, что летит. Летит вниз, будто с большой высоты, обрастая плотью, — потом понял, что лежит на спине лицом вверх и тяжесть бытия вновь вернулась.
— Я — Джек-из-Тени, — произнес он про себя, все еще не в состоянии пошевелиться.
Он не знал ни где лежит, ни как попал в эту звездную тьму. Ощущения казались знакомыми, возвращение было чем-то уже пережитым раньше — давным-давно.
По телу от сердца разлилось тепло, и Джек ощутил покалывание, обострившее все чувства. Тогда пришло знание.
«Черт!» — было первое слово, которое он произнес, потому что с возвращением разума пришло и полное осознание ситуации.
Он лежал в Навозных Ямах Глива, на Западном полюсе планеты, во владениях злокозненного барона Дреккхейма, через царство которого обязаны пройти все желающие воскреснуть.