Он обернулся, чтобы увидеть, как Квазер снова упал, а потом позволил шторе опуститься.
Айвин отвернулась.
— Если ты смилостивишься над всеми, кто здесь остался, — сказала она наконец, — я сделаю все, что ты скажешь.
Джек протянул свободную руку, словно собираясь коснуться девушки. Вверху за окном раздался визг, и ой замер. Улыбаясь, Джек опустил руку. Слишком хорошо, решил он.
— Я узнал, что жалость — такая штука, которой всегда не хватает, каждый раз, когда она больше всего нужна, — сказал он. — А когда человек в таком положении, что может жалеть сам, те, кто раньше отказал ему в жалости, рыдая, умоляют о ней.
— Я уверена, — сказала Айвин. — Что здесь никто не просил пощады.
Она снова повернулась к нему и вгляделась в его лицо.
— Нет, — сказала она. — Никакой жалости. Когда-то в тебе были зачатки приятного обхождения. Теперь это ушло.
— Как ты думаешь, что я собираюсь делать с Потерянным Ключом, когда отплачу своим врагам?
— Не знаю.
— Я намерен объединить царство тьмы в единое владение.
— …И конечно, править в нем?
— Конечно, поскольку никто другой этого не сможет. Я установлю эру мира и законности.
— Твоей законности. Твоего мира.
— Ты все еще не понимаешь. Я долго размышлял над этим, и, хотя я действительно сперва разыскивал Ключ, чтобы отомстить, я передумал. Я использую Ключ, чтобы положить конец вечным стычкам между лордами и обеспечить благоденствие государства, которое возникнет.
— Тогда начни отсюда. Обеспечь хоть какое-нибудь процветание в Хай-Даджен… или в Шедоу-Гард, если тебе нравится его так называть.
— Верно и то, что я уже по большей части отплатил за то, как со мной обошлись, — задумчиво сказал он, — но все же..
— Начни с милосердия — и в один прекрасный день твое имя будет в почете, — сказала Айвин. — Забудь о нем — и можешь быть уверен, тебя проклянут.
— Может быть… — начал он, отступив на шаг.
При этом Айвин смерила его взглядом с ног до головы.
— Что ты сжимаешь под плащом? Ты, верно, принес это, чтобы показать мне?
— Так, ничего, — сказал он. — Я передумал, да и дела у меня еще есть. Я вернусь к тебе позже.
Но она быстро шагнула вперед и, когда Джек повернулся, вцепилась ему в плащ.
Потом раздался вопль и Джек выронил голову Повелителя Нетопырей, чтобы успеть схватить Айвин за запястье. В правой руке у девушки был кинжал.
— Мерзавец! — крикнула она, укусив Джека за щеку.
Он собрал всю свою волю, пробормотал одно-единственное слово, и кинжал превратился в темный цветок. Он поднес этот цветок к лицу Айвин. Она плевалась, ругалась и пинала его, но через несколько минут стала слабеть, а глаза начали закрываться. Когда она почти спала, Джек отнес ее в постель. Айвин продолжала сопротивляться, но ослабла окончательно.
— Говорят, эта Сила может уничтожить все хорошее, что есть в человеке, — выдохнула она. — Но тебе нечего бояться. Даже не будь этой силы, ты был бы тем, что ты есть: злом.
— Пусть будет так, — сказал он. — Но все, о чем я тебе рассказал, произойдет и ты будешь тому свидетельницей. Со мной вместе.
— Нет. Я покончу с собой задолго до этого.
— Я подчиню тебе свою душу, и ты полюбишь меня.
— Тебе никогда не получить ни моей души, ни тела.
— Сейчас ты уснешь, — сказал он, — а когда проснешься, мы уже будем мужем и женой. Бороться ты будешь недолго и сдашься мне… сперва твое тело, а потом душа. Ты будешь лежать смирно, а потом я приду к тебе, и еще. После этого ты придешь ко мне. Спи, пока я не принесу Смейджа в жертву на алтаре его хозяина и не очищу это место от всего, что мне неприятно. Спи крепко. Тебя ждет новая жизнь.
И Джек вышел, и все стало так, как он сказал.
X
После того, как Джек решил все проблемы, связанные с границами, то есть завоевал владения Дреккхейма, присоединив их к своим, и отправил барона в Навозные Ямы, он обратил свое внимание на крепость Холдинг — дом Бессмертного Полководца. Крепость оправдывала свое название недолго, и Джек вошел в нее.
Они с Полководцем сидели в библиотеке, потягивая легкое вино, и долго предавались воспоминаниям.
Наконец Джек коснулся деликатного вопроса союза Айвин с тем, кто заполучил Факел Ада.
Полководец, на чьих впалых щеках виднелись подобные лунным серпам шрамы и чьи волосы поднимались вверх от переносицы подобно рыжему смерчу, покачал головой над кубком. Он опустил блеклые глаза.
— Ах, ты это понял так, — тихо сказал он.
— Так это понял не я, — сказал Джек. — Я воспринял это как задачу, которую вы поставили передо мной — передо мной, а не перед любым желающим.
— Ты должен признать, что потерпел неудачу. Поэтому, когда объявился другой поклонник и принес назначенную цену, я..
— Вы могли бы дождаться моего возвращения. Я украл бы камень и принес вам.
— Возвращение занимает много времени. Мне не хотелось, чтобы моя дочь осталась старой девой.
Джек покачал головой.
— Признаюсь, я весьма доволен тем, как повернулось дело, — продолжал Полководец. — Теперь ты — могущественный лорд и моя дочь принадлежит тебе. Я думаю, она счастлива. Я владею Факелом Ада, и это меня радует. Мы все получили то, чего желали..
— Нет, — сказал Джек. — Я могу предположить, что вы никогда не желали меня видеть своим зятем и сговорились с бывшим хозяином Хай-Даджен, как это все получше устроить.
— Я…
Джек поднял руку.
— Я сказал только, что могу предполагать это. Конечно, я так не считаю. Я точно не знаю, что вы там решили... или не решили... кроме вопроса об Айвин и Факеле Ада… И знать не хочу. Я знаю только, что произошло. Учитывая это, а также то, что вы теперь мой родственник, я позволю вам самому покончить с собой, не отдавая свою жизнь в чужие руки.
Полководец вздохнул и улыбнулся, еще раз подняв глаза.
— Спасибо, — сказал он. — Очень мило с твоей стороны. Я беспокоился, что ты мне в этом откажешь.
Он попивал вино.
— Придется мне сменить имя, — сказал Полководец.
— Еще рано, — сказал Джек.
— Верно. У тебя есть какие-нибудь предложения?
— Нет. Хотя, пока вас не было, я думал над этим.
— Благодарю, — сказал Полководец. — Знаешь, раньше мне не приходилось проделывать ничего подобного... Тебе не трудно будет предложить мне что-нибудь особенное?
Джек немного помолчал.
— Яд — хорошая штука, — сказал он. — Но эффект для каждого индивидуума настолько различается, что иногда это может оказаться болезненным. По-моему, вы добьетесь своего наилучшим образом, если усядетесь в горячую ванну и вскроете под водой вены. Это почти не больно. Как будто вы заснули.
— Тогда, пожалуй, я так и сделаю.
— В таком случае, — сказал Джек, — позвольте мне дать вам кое-какие инструкции.
Он наклонился вперед, взял Полководца за запястье и повернул внутренней стороной вверх. И вытащил кинжал.
— Ну, — начал он почти забытым преподавательским тоном, — не повторите ошибки, которые совершают практически все, кто в этом деле непрофессионал.
Используя лезвие как указку, он продолжал:
— Не режьте поперек, вот так. Свертывание крови, которое последует, может оказаться достаточным для повторного пробуждения. Тогда придется повторить процесс. Так может произойти несколько раз. Несомненно, в результате вы будете до некоторой степени травмированы — как если бы вам сделали недостаточную анестезию. Надо резать вдоль, по синим линиям, вот так, — сказал Джек, демонстрируя. — Если сосуды окажутся слишком скользкими, вам следует приподнять их кончиком своего оружия и быстро повернуть лезвие. Не надо просто тянуть вверх. Это неприятно. Помните об этом. Этот поворот — важный момент, если вам не удалось добиться своего при продольном разрезе. Вопросы есть?
— Мне кажется, нет.
— Тогда повторите.
— Дай мне кинжал.
— Держите.
Джек слушал, кивая, делая только мелкие замечания.
— Очень хорошо. По-моему, вы поняли, — сказал он, принимая кинжал обратно и снова пряча его в ножны.
— Хочешь еще вина?
— Да, у вас отличные погреба.
— Спасибо.
Высоко над миром тьмы, под темной сферой, сидя на спине ленивого дракона, которому он скормил Бенони и Блайта, Джек смеялся на ветру и сильфиды смеялись вместе с ним, потому что теперь он был их господином.
Время шло, а Джек продолжал решать споры о границах заново, в свою пользу. А споров становилось все меньше и меньше. Джек принялся, сперва лениво, а потом с возрастающим пылом, применять полученные на дневной стороне знания для составления толстого тома под названием «Оценка культуры царства тьмы». Поскольку теперь его Власть простиралась почти на все царство ночи, он принялся собирать ко двору тех, чьи знания или особое искусство могло дать для его работы историческую, техническую или художественную информацию. Он больше чем наполовину решил после завершения опубликовать свой труд на дневной стороне. Теперь, когда он установил контрабандные пути и заполучил агентов в главных городах на дневной стороне, он знал, что это выполнимо.
Он сидел в Хай-Даджен, ныне Шедоу-Гард, в просторном замке, с высокими освещенными факелами залами, подземными лабиринтами и множеством башен. Здесь было полным-полно прекрасных вещей, вещей бесценных. В коридорах плясали тени, а грани бесчисленных драгоценных камней сверкали ярче, чем солнце над другой половиной мира. Он сидел в библиотеке Шедоу-Гард, держа череп его прежнего хозяина на столе вместо пепельницы, и работал над своим исследованием.
Он курил (одна из причин, по которым он установил тайную торговлю с дневной стороной), поскольку находил этот обычай как приятным, так и трудным для отвыкания. Он глядел, как дым смешивается с дымом свечи и поднимается к потолку, когда Стэб — летучая мышь, превращенная обратно в человека, теперь его личный слуга — вошел и остановился на предписанном расстоянии.
— Господин, — сказал он.
— Да?
— Тут у ворот старуха, она хочет говорить с вами.