о, и соблазнил Галочку.
— Сказала, глупее рыжих никого нет, — засмеялась Рая. — Придешь, она сама тебе расскажет.
У меня не было большого желания слушать о глупости рыжих, но хозяева знают, кому и о чем рассказывать. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Тем более у меня на тумбочке возле кровати теперь лежит совсем другой устав, воинский.
— Хорошо, — сказал я, — диктуй адрес.
— А мы по рублю и в магазин, — сказал Саня, когда я рассказал ему о своих гродненских знакомых. — Он здесь рядом.
— На воротах пропускают? — спросил я.
— Мы же офицеры! — потрогал недавно отпущенные усики Лисин. — Главное, на глаза начальству не попадаться. Но они по выходным сидят дома. У каждого жена, дети… Знаешь, кто наши наставники?
— Кто?
— Служили советниками во время арабо-израильской войны. Там отличились при исполнении служебных обязанностей, и их направили на заслуженный отдых к партизанам. Боевые офицеры!
Это было похоже на правду. От всех наших майоров и подполковников припахивало порохом, и на нас они смотрели если и не свысока, то снисходительно. Каждый из них на своей шкуре узнал, почем фунт лиха.
— А начальника сборов ранило, — кивнул Саня. — Видел, хромает?
Действительно, Иваньков передвигался с осторожностью. Теперь понятно, в чем дело.
— У всех боевые награды, но здесь они их не надевают, — вмешался в наш разговор Зябкин.
— Стесняются? — спросил я.
— Не хотят привлекать внимание. Тот, кто воевал, рубашку на груди не рвет.
Это было правдой. Фронтовики, которых я знал, своими подвигами не хвастались. У моего дяди Васи два ордена Славы, Боевого Красного Знамени, Красной Звезды и Отечественной войны, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги», польский крест, но ни одной из этих наград на его пиджаке я не видел.
— Мы будем носить, — подмигнул мне Володя. — Если наградят, конечно.
— А за что тебя награждать? — хмыкнул Саня. — За соблазнение малолеток?
— На малолеток я не претендую, — вздохнул Зябкин. — Мне и двадцатилетних хватает.
— За них даже медаль не дадут.
— «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» В магазин идем или не идем?
Ребята двинулись в верном направлении. Я остался на месте. Может, и правда надо было становиться третьим в их компании?
«Успею, — сказал я себе, — впереди еще целый месяц. За это время магазин закрыться не успеет. Главное, чтоб деньги были в кармане».
Ко мне подошел Иван Фурман. С ним мы тоже учились на филфаке, он на белорусском отделении, я на русском. В общежитии на Парковой жили в соседних комнатах, но близкими друзьями не стали. На пятом курсе Ваня женился на однокурснице Вале Корневич и пропал из моего поля зрения.
— Меня они тоже с собой звали, — сказал Иван.
— Почему не пошел?
— Нельзя, — вздохнул Фурман. — Пока все деньги не пропью, не остановлюсь. Мне жена и денег с собой не дала.
— Совсем? — удивился я.
— Ну, немного припрятал, — оглянулся по сторонам Ваня. — Давай я их лучше тебе отдам.
— Не надо! — решительно отказался я. — В город к девушкам отправляюсь. Здешние паненки хорошо трясут таких, как мы.
Ваня покивал. Его Валя была как раз гродненская.
6
С Раей мы встретились на улице Ожешко. Я знал, что на ней встречаются все гродненцы.
— Пойдем к Инне, там собираются все наши, — взяла меня под руку Рая.
— Кто такая Инна?
— Работает со мной в училище. Мы всегда у нее собираемся, квартира в центре города.
— Почему не у тебя?
— Родители, — коротко ответила Рая.
— У Инны нет родителей?
— Разведенка с отдельной квартирой. У тебя гражданскую одежду забрали?
— Нет, лежит в сумке под кроватью.
— Тогда почему не переодеваешься? По улице лучше в гражданской ходить.
Я вдруг увидел на противоположной стороне улицы Иванькова. Он медленно шел под ручку с дамой в норковой шубе. А меня под правую руку держала Рая. Я поспешно ее высвободил и козырнул. Подполковник сделал вид, что не заметил меня.
«Его жена под левую руку держит», — подумал я.
— Вот из-за этого и надо ходить в гражданской, — сказала Рая.
— Умная…
— А я должна быть умной. Моя фамилия Кац.
Для белорусских местечек распространенная фамилия. У меня и однокурсница была Дина Кац. Симпатичная.
— А я не симпатичная? — усмехнулась Рая.
Я обошел девушку и взял ее под руку своей левой рукой. Козырять так козырять.
— Очень симпатичная, — сказал я. — Для меня даже слишком.
— Поэтому я и пригласила Галю. Вот наш подъезд. Можешь меня отпустить.
«С норовом», — подумал я.
— А тебе нравятся послушные?
— Конечно!
В квартире уже было шумно. Володя, еще один коллега Раи, перебирал струны гитары. На совещании творческой молодежи он прекрасно исполнял шлягер Юрия Антонова «Гляжусь в тебя, как в зеркало…». Все девушки были от него в восторге. Интересно, с Раей они просто друзья?
— Володя женат на Тамаре, — сказала из-за спины Рая.
Она всегда была рядом. Хорошо это или плохо?
— Кому как, — засмеялась Рая. — Хорошо, что ты в шерстяных носках. Вам портянки выдают?
— Выдают, — кивнул я. — В следующий раз обязательно в них приду.
— Я пошутила.
— А я нет.
За столом я оказался рядом с Галей.
— А тебе форма идет, — улыбнулась она. — Вообще-то она идет всем молодым мужчинам, даже Синичкину.
— Где он?
— Уехал к родителям в Волковыск. Нам надо отдохнуть друг от друга.
— Устали?
— Уже даже дрались! Он, конечно, не осмелился поднять на меня руку, а я от души пощечину отвесила.
Я не узнавал Галю, которую знал студенткой. Неужели в замужестве они все распускают руки?
— Все, — сказала Галя. — Ни одной не знаю, которой не хотелось бы убить своего мужа. Ты женат?
— Нет.
— Молодчина, — вздохнула Галя. — Давай выпьем вина.
Мы выпили.
«Будто и не уезжал с семинара, — оглянулся я по сторонам. — Володя поет. Девушки льнут к парням. Я высматриваю ту, которой здесь нет. Отчего у меня не получается с Наташами?»
— Потому что тебе нужна Галочка.
Рая снова оказалась рядом со мной.
— А вдруг мне ты нравишься? — спросил я.
— Нет, — усмехнулась Рая. — Можешь пойти с ней погулять, а ночевать возвращайся сюда. Тебе уже и диван приготовили.
«Хорошо, когда за тобой приглядывают, — подумал я. — Рая позаботилась о диване. Галочка поведет гулять. Инна накормит. Живешь на всем готовом, как в армии».
— Распорядок немного другой, — подмигнул мне Володя. — Во-первых, подъем не так рано, во-вторых, на завтрак вместо каши кофе с булочкой, в-третьих, по плацу не надо маршировать. Или вы не маршируете?
Сразу видно, что человек отслужил в армии.
— Мы офицеры, — ответил я. — Стратегия, тактика, ночные стрельбы…
Про стрельбы я соврал. Нас вообще еще не возили на стрельбище. Но повезут обязательно.
— Партизанам в армии лучше всех, — согласился Володя. — Одевают, кормят, и жена далеко от тебя. Некоторые сборы считают курортом.
— Ну, не совсем курорт, но здоровье поправить можно. Питание, правда, могло быть и лучше.
Я поднялся из-за стола. Галя уже надела шубку и махала мне из прихожей. Выглядела она очень привлекательно, чтобы не сказать — соблазнительно. Не то что я в своей солдатской шинели.
— В следующий раз приходи в куртке, — шепнула мне в ухо Рая. — Мы вам и подходящую квартиру найдем.
«Что она так заботится обо мне? — снова удивился я. — Натуральная сватья».
— Потому что мы все тебя любим, — засмеялась Рая. — Ты наша гордость, и мы хотим, чтобы ты остался в Гродно.
Это было что-то новенькое. Но я уже привык к любым изменениям в своей жизни. Не то хорошо, что хорошо, а что кому нравится.
7
— Товарищ курсант, какой ориентир вы выбираете для наступления своего взвода? — остановился возле меня майор Козлов.
Он у нас вел занятия по тактике и любил задавать каверзные вопросы.
— Отдельно стоящее дерево на возвышенности, — уверенно ответил я.
— Правильно, — посмотрел на меня майор. — Мне показалось, что вы играете в карты и не следите за ходом моих рассуждений.
— Следим, — ответил за меня Лисин.
Мы на самом деле играли в карты, и отказываться от этого не было смысла.
— Сочинка? — склонил голову набок майор.
— Так точно! — подскочил Лисин.
Он любил строить из себя бывалого служаку.
— Спрячьте карты, — приказал майор. — Не буди лихо, пока оно тихо.
Вот за это мы и уважали своих учителей. Они не делали из мухи слона и хотели этого же от нас.
Мы послушно засунули в карманы карты.
— Товарищ майор! — поднял руку Лисин. — А какое направление наступления нашей дивизии в случае начала боевых действий? Например, натовцы напали на нас, и мы перешли в наступление. На Варшаву?
— Да, наша дивизия наступает в направлении Варшава — Берлин — Лондон, — внимательно посмотрел на него Козлов. — Вас это направление устраивает?
— Так точно! — снова подскочил Лисин.
Сейчас он был очень похож на бравого солдата Швейка. Как раз перед сборами я перечитывал Гашека, и мне хорошо запомнился Швейк в роли денщика фельдкурата Каца. Собственно, они оба там неповторимы, Швейк и Кац.
— А меня не устраивает, — неожиданно для себя сказал я. — Хотелось бы в Париж заглянуть.
Кто-то хохотнул.
— В Париж? — всем корпусом повернулся ко мне майор Козлов.
Какое-то время он изучал меня с головы до ног.
«Куда ты лезешь? — подумал я. — Сейчас будет тебе преферанс в “Мулен руж”. Давно на губе не сидел?»
— Ну, что ж, — перестал сверлить меня глазами Козлов. — Пишите рапорт с подробным обоснованием своего предложения. Не забудьте указать объекты, которые вас интересуют. А я передам рапорт по инстанции.
Он повернулся и подошел к большой карте, висевшей на стене. Ни Варшавы, ни Берлина, ни Лондона на ней не было. Не говоря уже о Париже…
— Я думал, нам хана, — шепнул мне в ухо Лисин. — А он ничего мужик.