– Ну что, пошли? – И мы неторопливо пошли гулять по району.
Меня переполняла гордость. Иду сразу с двумя мальчиками. Да еще и студентами. Да еще и из собственной школы. То есть, значит, они меня уже в школе приметили, да еще и как зовут, выяснили. Да еще и адрес откуда-то узнали. Здорово. Это значит, я им очень сильно понравилась. Потому как по себе знала. Все, что училось классом ниже, – было для меня одной большой серой массой. На одно лицо и с одним общим именем – девятый класс. Я их даже на «А» и «Б» не различала. Просто – девятиклашки, и все тут. Так что мой променад с ребятами старше себя я рассматривала, как невероятную для себя гордость и честь.
Мальчишки оказались юморные, мы веселились от души, я хохотала всю дорогу. Сделав два круга по нашему родному бульвару, они проводили меня до подъезда и сказали, что завтра придут опять к шести часам, как и сегодня.
Домой я пришла окрыленная, воодушевленная, сыпала их шуточками и рассказами из студенческой жизни.
– А почему они вдвоем-то? – следом за мной с вопросами ходила сестра.
– Ну они всегда вдвоем. Это у них дружба такая.
– И жениться вдвоем будут, что ли?
– Наташа, ну они же на нашей Лене жениться не собираются. Хорошие мальчики, я их по школе помню. В самодеятельности еще они всегда участвовали, – мама решила меня защитить.
– Оно и видно, про самодеятельность. Это у них наряд из какой-то пьесы, видимо, про попа и работника Балду, – Наталья не унималась. Она, конечно, была отчасти права. На нас всю дорогу, пока мы гуляли, народ пялился. И я никак не могла понять: то ли на то, что рядом со мной сразу два мальчика, то ли из-за странного наряда Стаса.
Мы начали встречаться ежедневно. Мальчишки заходили за мной, и мы шли наматывать свои круги по бульвару. Они мне рассказывали про студенчество, я им про последние школьные новости. Частенько мне позванивал Пашка. С ним было легко и здорово общаться.
Безусловно, я понимала, что нравлюсь кому-то одному из них. А другой ходит рядом за компанию. Вот только кому из них-то? Никаких определенных знаков мне не подавалось ни с какой стороны. Звонил, правда, Паша. Но тоже разговор был всегда ни о чем. Так прошел месяц. Я заканчивала школу. Впереди маячил последний звонок. Думать нужно было о выпускных экзаменах. Так что к нашим разговорам добавилось еще и обсуждение билетов. И кто из учителей заваливает, кто относится более благосклонно. Мне было интересно с мальчишками. Наговориться вдоволь мы не могли никогда. Тем для разговоров было хоть отбавляй.
Но все-таки я ощущала, что в воздухе витало романтическое чувство. Только от кого оно исходило, понять я не могла. Но уж очень на это чувство ответить было охота! И я выбрала Пашу. Все-таки, наверное, это был он. Коровин со своим контрабасом вел себя как-то несерьезно. Какие-то шуточки, не всегда уместные. И наряды эти странные. Паша же, напротив, был из очень интеллигентной семьи, много читал, выражался всегда правильно и литературно. Вообще непонятно, что их связывало. Они были очень разные. К тому же Пашка был, прямо скажем, симпатичнее. Короче, он мне нравился больше.
И незаметно для себя я поняла, что в него влюбилась. Начала думать про него, ждать телефонных звонков, продумывать, в чем пойду на наши странные свидания втроем. И уже Коровина не видела рядом с собой. Я встречалась только с Пашей. А Коровин что ж, он нам совсем даже не мешал. Ну, если они привыкли вот так везде вдвоем ходить. Да пусть себе рядом с нами ходит. Так даже веселее!
Моя эйфория разрушилась в один день.
– Лен, послушай, а кто за тобой все-таки ухаживает? – Сестра присела ко мне за письменный стол. Что-то странное, обычно все разговоры у нас ведутся по ходу дела, причем на повышенных тонах. Откуда такая забота?
– Котов, – убежденно ответила я.
– А ты это как поняла, он тебе это говорил?
– Нет. Ну это и так понятно, – уже не так убежденно продолжала я.
– А из чего это тебе понятно, объясни мне?
– Ну, я сама не знаю. Но мне нравится Паша. И я чувствую, что я тоже ему нравлюсь. А что ты вдруг начала спрашивать-то? Я с ними уже целый месяц дружу.
– Лен, я сейчас, когда с коляской гуляла, твоего Котова с девочкой видела.
Внутри у меня все похолодело, но я решила не поддаваться панике.
– Ну и что? Может, это его одноклассница. Знаешь, какой у них класс дружный!
– Знаю. Он с ней целовался. И Коровина, между прочим, там рядом не было. Мне показалось, ты должна знать. Может, ты все придумала? Про Пашу-то?
– Что я придумала-то?! Я же не слепая! – я задыхалась от обиды. – Я ему сейчас позвоню и все выясню.
– Ленка, не делай глупостей. Хотя, может, ты и права.
– Паша, привет, – я старалась, чтобы мой голос не дрожал. – А тебя сегодня моя сестра видела.
– Слушай, вот здорово. Это такая кудрявая, еще с коляской вокруг стадиона гуляла? А я сразу понял, что это твоя сестра. Даже непонятно чем, но вы очень похожи.
Господи, ну что за глупости он говорит. Кто там на кого похож? Разве это сейчас важно?
– Она мне сказала, что ты без Коровина был, – я решила начать с другого конца.
– А, ну да. Он сегодня какой-то хвост в институте пересдает.
Про девочку пока ни слова.
– А с кем это ты был?
– А это Юля, с моего курса, мы с ней дружим, – спокойно ответил Паша.
– Как это дружим? – растерянно спросила я. Я не собиралась верить в какую-то странную историю про девочку из института. При чем тут девочка? Мне нравится Паша. Мы с ним встречаемся каждый день почти уже месяц, часами разговариваем по телефону. Какая девочка? При чем тут девочка? Какой-то бред.
– А я? Разве ты не со мной дружишь? Паша! Я ничего не понимаю, – я не знала, шепчу я или кричу. В дверях показалась моя сестра. Она молча смотрела на меня, в любой момент готовая взять ситуацию в свои руки. На том конце провода повисла пауза. Наконец Паша произнес:
– Лен, ты что, ничего не поняла? Мы думали, ты догадалась. Ты Коровину еще в школе нравилась, но он никак подойти не решался. И сейчас бы не решился. Ну, вдвоем вроде не так страшно.
– Но ты же мне звонил почти каждый день?!
– Ну да, по его поручению и звонил. Что-нибудь у тебя выяснял каждый раз. А ты разве не заметила? Потом ему перезванивал и все подробно рассказывал. Он же мне друг. Ну, если ему самому тяжело. Но должен же кто-нибудь ему помочь?
– Вы что оба – совсем дураки? Или он убогий какой? Что тут помогать-то? Идиоты, вы оба! И не звони мне никогда больше. Тоже мне ухажеры.
И я хлопнула трубку.
– Не зови меня больше к телефону! Никогда, слышишь!
Я уже размазывала слезы по лицу. Рухнули мои мечты, мои романтические надежды.
– Ленка, не переживай. Но они действительно два дурака. Плюнь. В конце концов, у тебя экзамены. Надо сосредоточиться на главном.
Котов названивал целый вечер. Наташа держала оборону. Вечером под окна пришел Коровин. Один. Он не звонил. Ни в дверь, ни по телефону. Просто, как обычно, пришел к шести, стоял и смотрел на мои окна.
– Елена, твой пришел, один, без команды. Выйдешь? – Сестра с участием смотрела на меня. Я думала. Не знала, как лучше поступить. И через какое-то время решилась:
– Да. Я хочу ему все сказать в глаза!
– Только ты остынь. Вроде как парня и жалко, с одной-то стороны.
– А сестру тебе не жалко? – И я выскочила за дверь.
Во дворе молча и понуро стоял Коровин.
– Ну что ты молчишь? Или без Котова и сказать ничего не можешь? Ну что ж ты его тогда с собой не взял?
– Лен, ну погоди. Ну глупо, наверное, получилось. Ты мне, правда, очень нравишься.
– А ты мне – нет, и не нравился никогда. И не звони мне больше, и не приходи сюда. Не хочу вас обоих видеть. Устроили здесь цирк.
Во мне говорила обида. Я не понимала, что выгляжу смешно, что несу какую-то чушь, что сама себя выставляю в дурацком свете. Я ничего с собой не могла поделать. Плача, я побежала опять домой.
Несколько раз после этого звонил сам Коровин, но я не подходила к телефону. Я не хотела больше к этому возвращаться.
На выпускной вечер они опять пришли вдвоем. Ко мне не подходили. Беседовали с учителями, делали вид, что пришли просто в школу, в которой когда-то учились. А может, так оно и было.
Больше жизнь нас не сталкивала. Но я слышала, что Паша женился на той самой Юле, еще учась в институте. Коровина из института выгнали. Что-то он все-таки не сумел пересдать.
И вот сегодня эта страшная новость. Мне позвонила школьная подружка. Паша умер от аппендицита. Смерть в двадцать два года! Страшно, не верится. Неужели в наше время это возможно? Остались жена и маленький полугодовалый сын.
Опять был вечер. И я вспоминала тот свой несостоявшийся школьный роман, и казался он мне детским и смешным. Я корила себя за то, что обидела мальчишек. Они действительно не хотели сделать мне ничего плохого. Просто юность, просто неопытность. И вот ничего уже нельзя исправить. Нет Паши, и я никогда не смогу с ним вспомнить эту, непростую для меня тогдашней, но очень трогательную для меня сегодняшней историю.
Соседка
Во времена нашей советской жизни мне было сложно понять тех людей, которые принимают решение уехать из страны. Безусловно, у каждого есть свои причины, но когда уезжают интеллигентные состоявшиеся люди, у которых и здесь все вроде бы складывается, – это всегда вызывало у меня сильное удивление.
Я много общаюсь с нашими эмигрантами. Общение происходит по двум сценариям.
Первый – это здесь – когда они приезжают и снисходительно начинают рассказывать, как у них там, показывать фотографии на фоне дорогих машин и зеленых лужаек. Мы здесь открываем рты от удивления, завидуем втайне и не понимаем, что жизнь-то не этими машинами и лужайками меряется, и ой как им там непросто, и именно эти визиты на свою бедную несчастную родину дают им силы возвращаться и шанс попытаться убедить себя, что не все так плохо.
И второй сценарий – это когда я общаюсь с нашими эмигрантами уже на месте, за границей. Когда они отводят меня в сторону, и первый вопрос: