ПЕРЕПИСКА ДРУЗЕЙ
Боюсь графини Фикельмон. Она удержит тебя в Петербурге. Говорят, что у Канкрина ты при особых поручениях и настоящая твоя служба при ней",-- писал Пушкин 2 мая 1830 года своему другу П. А. Вяземскому. Долли Фикельмон была приятельницей обоих поэтов. Ее отношениям с Пушкиным посвящен следующий очерк. Чтобы жизнеописание Пушкина было как можно полнее, в некоторых случаях небезынтересно выяснить и то, как его друзья относились друг к другу. Я думаю, что, в частности, это можно сказать о Долли и князе Вяземском. Петр Андреевич Вяземский -- большой талантливый поэт, литератор и мемуарист. Облик Дарьи Федоровны Фикельмон до конца еще не ясен, но несомненно одно -- она была женщиной во многих отношениях незаурядной. О взаимоотношениях Вяземского и Долли известно немало -- частые упоминания о Фикельмон мы встречаем в письмах Петра Андреевича; есть они в его переписке с А. И. Тургеневым, в "Старой записной книжке" {П. А. Вяземский. Полн. собр. соч., тт. VIII (1833), IX (1884), X (1886); П. А. Вяземский. Записные книжки. 1813--1848. М., 1963.}. Многократно перепечатывалось блестящее описание петербургского салона Фикельмон-Хитрово, данное в свое время Вяземским {"Русский архив", 1877, кн. I, с. 513.}. В свою очередь, отзывы Долли о ее приятеле имеются в отрывках из дневника, опубликованных А. В. Флоровским, к сожалению, в труднодоступном для советских читателей ежегоднике {Дневник Фикельмон, с. 62--70.}. В книге итальянской исследовательницы Н. Каухчишвили, которую я уже неоднократно цитировал, помимо почти полного текста дневника Д. Ф. Фикельмон за 1829--1831 годы имеется специальная глава, посвященная ее отношениям с П. А. Вяземским. Непосредственные эпистолярные беседы Фикельмон и Вяземского до сих пор были известны очень мало. Более восьмидесяти лет назад сын Вяземского, Павел Петрович, опубликовал в своей большой работе о Пушкине {П. П. Вяземский. А. С. Пушкин (1815--1837). По документам Остафьевского архива и личным воспоминаниям.-- "Русский архив", 1884, кн. II, с. 375--440.} отрывки из двух писем Долли к своему отцу, в которых упоминалось о поэте. Эти переведенные с французского тексты уже десятки лет цитируются во всех биографиях поэта, но, насколько мне известно, за исключением одного вновь опубликованного письма {13 октября 1831 года из Петербурга ("Литературное наследство", кн. 58, с. 106).}переводы не были сверены с подлинниками. Не были изучены и другие письма графини к Вяземскому, хранившиеся в Остафьевском архиве, который включен в настоящее время в Центральный государственный архив литературы и искусства (ЦГАЛИ). Что касается писем П. А. Вяземского к Долли, то в отечественных источниках они не публиковались. Имелось лишь в сочинениях Петра Андреевича несколько упоминаний об отсылке его писем Фикельмон {Например, писем от 23 октября и 25 декабря 1830 года из Остафьева (П. А. Вяземский. Записные книжки. 1813--1848. М., 1963, с. 200, 211).}. В 1961 году Сильвия Островская (Sylvie Ostrovskâ) опубликовала в чешском переводе несколько выдержек из обнаруженных ею в архиве Фикельмонов французских писем Вяземского к Дарье Федоровне {Sylvie Ostrovskâ. Dopisy V. A. Zukovského a P. A. Vjiazemského v Cechàch (Z pozustalosti Dariji Ficquelmontové a K. L. Ficquelmonta v decinském archivu) (Сильвия Островская. Письма В. А. Жуковского и П. А. Вяземского в Чехии.-- Из материалов Дарьи Фикельмон и К. Л. Фикельмона в архиве г. Дечина).-- "Ceskoslovenskâ rusistika", 1961, No 1. с. 162--167 (чешск.).}. Находка была упомянута в советской печати, но дальнейшего освещения не получила. В настоящее время малоизвестную "переписку друзей" можно значительно пополнить. Из ЦГАЛИ я получил отличные фотокопии всех хранящихся там писем Д. Ф. Фикельмон и ее родных к П. А. Вяземскому. Я смог таким образом ознакомиться со следующими эпистолярными документами: 1. Писем графини Д. Ф. Фикельмон к князю П. А. Вяземскому -- 1; 2. Ее записок к нему же -- 67; 3. Письмо и записка графини Д. Ф. Фикельмон к княгине В. Ф. Вяземской -- 2; 4. Записка графини Д. Ф. Фикельмон к ее матери М. Хитрово -- 1; 5. Писем Е. М. Хитрово к князю П. А. Вяземскому -- 2; 6. Писем графа Ш.-Л. Фикельмона к князю П. А. Вяземскому -- 5; 7. Записка графини Е. Ф. Тизенгаузен к князю П. А. Вяземскому -- 1. Всего 92 отправления. Кроме того, к одной из записок графини приложен подробный план романа (canevas d'un roman), который Д. Ф. Фикельмон составила для Вяземского. Все отправления на французском языке. Судя по тому, что наряду с длинными содержательными письмами Долли сохранились и совершенно незначительные ее записки из нескольких слов, можно думать, что Вяземские сберег решительно все, что когда-либо ему написала Долли Фикельмон. Благодаря любезному содействию Сильвии Островской я получил из Государственного архивного управления Чехословакии хороший микрофильм шести писем Вяземского, хранящихся в Дечине. Все они относятся к 1830--1831 гг. {Оригинал микрофильма передан в Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.}. Эти письма, несомненно, составляют лишь часть переписки Вяземского с Долли. В ее ответах упоминается о ряде писем князя, которые остаются неизвестными {Часть архива Фикельмонов, несомненно, была куда-то вывезена из Теплицкого замка в конце войны. По словам кн. К. К. Шварценберга, там хранились, например, оригиналы писем графа и графини Фикельмон к Е. Ф. Тизенгаузен, в свое время опубликованные графом де Сони. В фонды ленинского архива они не поступали.}. На некоторые из записок Дарьи Федоровны Вяземский, несомненно, также отвечал, но этих отправлений мы не знаем. Полученные мною из ЧССР материалы заслуживали бы, как мне думается, научного издания с приведением французского текста писем и соответствующими комментариями. Н. Каухчишвили в своей книге опубликовала полностью французский текст 9 писем Д. Ф. Фикельмон к Вяземскому, хранящихся в ЦГАЛИ, и 6 писем князя из архива Дечина. В обширной вводной статье "Дарья Федоровна Фикельмон-Тизенгаузен" на итальянском языке исследовательница подробно прокомментировала многие отрывки из писем. Я сверил установленную мною по фотокопиям транскрипцию писем с текстом Каухчишвили. Расхождений почти не оказалось, так как почерки обоих корреспондентов (в особенности Вяземского) при наличии некоторого навыка читаются легко. Многочисленные записки Д. Фикельмон, а также письма ее мужа, матери и сестры исследовательница не изучала. Зато в своей вводной статье она широко использовала источник, до сего времени остававшийся совершенно неизвестным в печати,-- переписку супругов Фикельмон, хранящуюся в Дечине {Эти письма были, правда, просмотрены А. В. Флоровским и Сильвией Островской, но остались неопубликованными.}, и отчасти -- донесения графа Шарля-Луи канцлеру Меттерниху. В этом очерке я могу привести лишь ряд отрывков из писем Фикельмон и Вяземского с самыми необходимыми пояснениями. Из двух главных участников "переписки друзей" Долли я охарактеризовал в предыдущем очерке. Нет, конечно, необходимости пересказывать здесь историю долгой жизни Петра Андреевича Вяземского (1792--1878). Сейчас нас интересует главным образом его духовный облик в те годы, когда Вяземский одновременно знал Пушкина и Долли Фикельмон, то есть в 1829--1837 годах. Потомок удельных князей, "рюрикович", он родился в богатой помещичьей семье, но еще в ранней молодости сильно расстроил свое состояние благодаря большим карточным проигрышам. У него тем не менее оставалось подмосковное имение Остафьево с прекрасным особняком, который сохранился до наших дней, и суконная фабрика, ранее убыточная, но в начале тридцатых годов XIX века уже дававшая доход. Было у него имение и в Саратовской губернии, был в Москве дом в Большом Чернышевском переулке. Тем не менее в эти же годы, по существу, семья Вяземских с трудом сводила концы с концами. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть, например, письмо Петра Андреевича к жене из Петербурга от 8 мая 1830 года, где сообщение о затрате 800 рублей на карету соседствует с просьбой перес