— В таком случае пора начать звать меня Тони.
— Если вы закончили обмен любезностями, — сказал Марк сквозь зубы, — предлагаю вернуться к нашему делу.
— Нет никакого дела, — сказал Тони, и стало ясно, что его терпение на исходе. — По крайней мере, нет ничего, за что можно ухватиться. Если бы у нас было описание внешности...
— Я даже не видела его, — сказала Карен. — Он схватил меня сзади, а в прихожей было хоть глаза выколи.
— Вы уверены, что это был мужчина?
— Ну конечно... Нет. Нет, я не уверена ни в чем, кроме того, что у него или нее было две руки.
— Никаких отчетливых запахов? Лосьон после бритья, немытое тело... — Он взглянул на Марка. — Марихуана, алкоголь?
— Не помню.
— Вы почувствовали что-либо помимо рук? Одежду, волосы, усы, мех? Руки большие или маленькие? В мозолях?
Карен продолжала качать головой.
— Я его не видела, не чувствовала, не ощущала, не... Ой!
Тони быстро выпрямился:
— Что?
— Я его слышала, — медленно проговорила Карен. — Он шептал. Прямо мне в ухо, одни и те же слова, словно пластинка: «Где это, где это, где это?»
Глава 6
Воспоминание об этом омерзительном шепоте было последней связной мыслью Карен. Она смутно ощущала голоса, движения, когда Черил выпроваживала мужчин из комнаты, едва слышала ее заявление, что она останется на ночь. Карен была слишком сонной, чтобы возражать, даже если бы захотела, что, разумеется, было не так. Однажды воскрешенный в памяти шепот продолжал звучать отголосками в закутках ее сознания; она даже боялась уснуть из страха, что он последует в ее сновидения.
Однако спала она глубоко и без снов до тех пор, пока ее не разбудил толчок, от которого сотряслась вся кровать, и жаркое и не слишком приятное дыхание прикоснулось к ее лицу. Разумеется, это был Александр. Вид морды, удостоенной приза за безобразность, всего в каких-то дюймах от ее глаз был так ужасен, что Карен снова закрыла их. Александр стукнул ее по носу. Она вскрикнула и уселась в кровати. Александр, отступив, сел у нее в ногах и залаял.
Смысл его заявления должен был быть понятен для самых тугодумных. Взглянув на часы, Карен вынуждена была согласиться, что Александр прав. Было уже девять с лишним. Сегодня рабочий день, и к одиннадцати она уже должна быть на работе.
Она поднялась с постели. Если забыть о больном горле, чувствовала она себя довольно прилично, и вид разрухи, все еще царящей в спальне, гневным толчком заставил потечь по жилам живительный адреналин. У Черил хватило времени только на то, чтобы расправить скомканные вещи и разложить их на стульях и креслах. Пустые болтающиеся рукава и обмякшие юбки. Большинству предметов потребуется стирка и глажение; при мысли о стольких часах трудов, потраченных впустую, Карен топнула ногой и выругалась.
Дверь при этом слегка приоткрылась, и раздался голос Черил:
— Я тебя не осуждаю, но, возможно, тебе следует поберечь силы. Ты готова к завтраку?
— Тебе не следовало тратить столько усилий...
— Мне это было не в тягость. — Черил поставила поднос на письменный стол, бывший, наверное, единственной незахламленной поверхностью в комнате. Печально обведя взором разруху, она покачала головой: — Да уж, это разгром. Но знаешь, тебе в какой-то степени повезло; все просто помято и испачкано. Я слышала о случаях, когда взломщики приходили в бешенство от того, что не находили деньги и наркотики, и изрезали все ножами и — как бы это выразиться? — пачкали...
— Я знаю, — Карен довольно принюхалась. — Кофе пахнет великолепно. Надеюсь, ты присоединишься ко мне.
— Я принесла две чашки, — Черил придвинула стул. Александр, почувствовав запах ветчины, вылез из-под кровати и уселся у ее ног.
Карен шутливо погрозила ему:
— Ой-ой, какие мы очаровательные, когда учуем съестное.
— Он кусает людей не по злобе, — заверила ее Черил. — Это просто обычай. И он, несомненно, предан тебе: вчера вечером он ни за что не согласился покинуть твою спальню.
— Это что-то новенькое. До этого его поведение едва ли можно было назвать просто вежливым.
Положив передние лапы на колени Черил, Александр залаял. Слабо улыбнувшись, та протянула ему ломоть ветчины, которую собиралась уже съесть, и Александр с довольным ворчанием отступил со своей добычей под стул.
— Сегодня он действительно выглядит веселее, — сказала Карен. — Полагаю, ему требуются какие-то встряски в жизни. Для этой цели для собаки нет ничего лучше грабителя. Однако как сторожевой пес он от меня награды не получит.
— В этом нет его вины. Он был заперт в гостиной. А ты сама выглядишь довольно весело для человека, которого едва не придушили прошлой ночью. Как ты себя чувствуешь?
— Горло немного ноет, а в остальном ничего, — Карен заставила себя попробовать омлет. Ее желудок слегка пошаливал, но она была благодарна Черил за ее хлопоты, а еще больше — за ее готовность делать вид, что вчера вечером не случилось ничего более серьезного, чем неудачная попытка ограбления. — Возможно, я была бы в гораздо худшем виде, если бы ты не подоспела на помощь, — сказала она. — Ты поступила очень храбро, Черил, но и очень безрассудно. Как ты смогла войти? Помню, кажется, я услышала, как хлопнула дверь...
— Именно поэтому я и поняла, что что-то случилось. Я решила, что ты не станешь хлопать дверью перед моим носом, оставляя меня в темноте! К счастью, ты оставила ключ в замке. Когда я открыла дверь, то смогла разглядеть только что-то черное и бесформенное. А к тому времени, когда зажгла свет, убедилась, что с тобой не случилось ничего серьезного, и выпустила Александра из гостиной, грабитель уже скрылся через заднюю дверь. Мне надо было бы сразу броситься за ним.
— Боже милостивый, нет, не надо, — резко сказала Карен. — Ты поступила совершенно правильно.
— Ты на меня не сердишься за то, что я позвонила Марку?
— Нет, я не сержусь на тебя. — Сделав глубокий вздох, Карен погрузилась в тему, которую до этого тщательно избегала. Она словно нырнула в бассейн, наполненный не водой, а какой-то скользкой липкой слизью. — Я только расстроилась от того, что ты услышала телефонный разговор.
— Да я ничего и не слышала.
— Ты услышала достаточно для того, чтобы понять, что происходит. Ты знаешь Марка так же хорошо, как... ты знаешь его лучше; ты уже видела его таким и можешь представить, что ему сказали. У Джека язык словно ядовитое жало, он оставляет раны, ноющие несколько дней. Но по крайней мере, — с нервным смешком добавила Карен, — Марк может получить какое-то удовлетворение от сознания того, что он был прав. Я назвала его самовлюбленным параноиком, когда он сказал мне, что главная причина, по которой Джек на мне женится, — это досадить ему. Теперь я понимаю, что он был прав. Надо было сказать ему об этом. Это самое малое, что я могу для него сделать после того, как из-за меня его облили помоями.
— Прекрати! — резко воскликнула Черил.
— Что прекратить? — Карен ждала сочувствия, а не потемневшего, нахмуренного лица Черил и раздражения в ее голосе.
— Прекрати обвинять во всем себя. Итак, ты совершила ошибку. Все ошибаются. Не твоя вина, что муж оказался подлым мерзавцем. А Марк уже большой мальчик. Он слышал дьявольски много такой грязи, до которой твой муж даже не додумается. Он каждый день слышит худшие вещи. — Тут она хлопнула себя ладонью по рту. — Я не должна была говорить это, — пробормотала она из-под ладони. — Я настолько бестактна...
— Ты донельзя тактична, — сказала Карен, оправившись от удивления. — Ты знала о Джеке и его выходках с самого начала, не так ли? И мистер Кардоса, Тони, — тоже. Он не смог бы отреагировать так быстро, если бы не был обо всем хорошо наслышан. Полагаю, едва ли можно винить Марка в том, что он откровенничает с лучшими друзьями. У него есть все причины испытывать ко мне отвращение.
— Ну вот, ты опять. Ты всегда ведешь себя как маленькая великомученица? Что сделал тебе этот человек?
— Не вся вина лежит на Джеке, — медленно произнесла Карен. — Я позволила ему все это делать со мной. Я никогда не давала отпор. Это моя сестра могла быть непреклонной; она была умнее, красивее, старше, выше ростом, в общем, не то, что... Черил, не смей смеяться!
— Я не смеюсь.
— Хотя, наверное, тебе стоит рассмеяться. Ведь все это звучит довольно глупо, не правда ли? Сара была — да и сейчас — просто великолепна. Она не могла не быть выше ростом, старше. Что ей надо было сделать — отпилить ноги по щиколотки и завалить все экзамены, чтобы я чувствовала себя увереннее? Забавно, в то время я не понимала, что это мои трудности, а не ее. Потом она вышла за Брюса, и они были так счастливы... Ясное дело, Джек нисколько не облегчил мою жизнь. Не то чтобы он занимался рукоприкладством. Он просто... располосовал меня внутри, там, где это не видно. Как тот жакет. Рассыпавшийся шелк... Медленное тление, разрушающее в слабых местах ткань.
— Ой, ну кончай же драматизировать, — улыбка Черил лишила ее слова яда. — Истлевшую ткань ведь не восстановишь? А ты излечилась...
— Нет еще. Но, думаю, я на пути к исцелению. Наверное, на это потребуется какое-то время.
— Я рада, что ты все рассказала, — сказала Черил.
— И я тоже. А теперь можно забыть обо всем. Но я хотела бы, — мечтательно проговорила Карен, — видеть лицо Джека в тот момент, когда Тони буквально обвинил его в нападении на меня.
Черил захихикала:
— Сдается, Тони не следовало этого делать. Ведь это похоже на запугивание и превышение служебных полномочий. Но ему это доставило такое удовольствие, что я точно знаю, ты ему понравилась. Да, он попросил передать, что даст знать, если у полиции появятся какие-то зацепки, но сам он не рассчитывает на это.
— Он все еще считает, что это дело рук случайного проходимца, который искал деньги, чтобы купить наркотики?
— Ну, он утверждает, что профессиональный грабитель забрал бы антиквариат и серебро. Я полагаю, вещи твоей бабушки весьма ценные?