Поиски начались довольно оживленно. Даже Тони, казалось, был полон надежды, осматривая обувь, большая часть которой принадлежала миссис МакДугал. Каждый предмет был аккуратно наполнен оберточной бумагой — но только оберточной бумагой. Марк, похоже, был зачарован платьями. Он непрерывно повторял: «Пять тысяч? Пять тысяч?»
Наконец Карен потеряла терпение:
— Одежда — это тот же антиквариат или предмет коллекционирования, Марк; цена зависит только от того, сколько готовы заплатить люди. Эй, отдай-ка это мне. Если ты будешь дергать за подвески, ты их оторвешь.
— Не могу поверить, что это не бриллианты, — сказал Марк, отдавая платье — обильно расшитый хрусталем наряд миссис МакДугал. — В этих платьях нет места, куда можно что-либо спрятать, — ни карманов, ни воротника, ни рукавов.
Порыв Тони быстро угас, но он не прекращал работать, методично изучая сумочки и портмоне, ощупывая подкладку, чтобы убедиться, что они не тронуты, выворачивая наизнанку и встряхивая их.
— Это что такое? — Марк достал из шкафа небольшую бежевую коробку.
С пронзительным криком бросившись вперед, Карен вырвала коробку у него из рук.
Марк отпрянул назад.
— Что за черт...
— Это мое Фортуни!
— Не знаю, что такое Фортуни, но уверяю, что я не собирался вытирать им пол.
Карен осторожно заглянула в коробку.
— Это одно из его дельфийских платьев. До сих пор никому не известно, как он сделал эти крошечные складки, покрывающие всю ткань. Для их обновления платья приходилось возвращать мастеру. Их продавали в коробках — таких, как эта, — скрученными словно моток пряжи. Я испугалась, что ты достанешь платье из коробки. Я не осмеливалась до него дотронуться, потому что никогда не уложу его назад так, как оно лежит сейчас.
— И сколько это стоит? — спросил Тони, пока Марк изучал коробку со смешанным чувством недоверия и уважения.
— Пару тысяч — но это лишь предположение. Как я уже говорила, цена в каждый конкретный момент определяется состоянием рынка.
— Господи милосердный, — покачал головой Тони.
— Ну хорошо, — сказал Марк. — Мы не станем вынимать твоего Фортунато.
— Фортуни.
— Кого бы то ни было. Надеюсь, это не еще одна святая неприкасаемая вещь? — Достав вечерний туалет из черного бархата, он провел по ткани рукой. — Эге, а здесь что-то твердое...
— Это подплечники, болван. — Черил выхватила платье из его рук. — Оставь это лучше нам, Марк. Ты так все перемнешь, кроме того, ты совершенно не разбираешься в одежде. Мы скорее заметим что-нибудь необычное, чем вы.
— У меня кончается завод, — подтвердил Марк. — И свежие мысли.
Он провел рукой по своим взъерошенным волосам.
— А что с драгоценностями миссис Мак, Карен?
— Откуда ты узнал о них? — спросила Карен.
— Она сказала мне, что собирается отдать их тебе, — быстро ответил Марк.
Судя по всему, эти сведения он не сообщал Тони; тот потребовал, чтобы ему рассказали, о чем идет речь, и Карен, все объяснив, принесла ожерелье и серьги Долли. Однако как только Тони увидел их, блеск в его глазах потух. Он покачал головой:
— Нет.
Карен почувствовала себя обязанной защитить украшения Долли.
— Что ты хочешь сказать этим «нет»? Они представляют историческую ценность.
— Возможно, но для нашего заурядного жулика из сада они ничего не стоят. Я ожидал увидеть большие сверкающие алмазы.
— Я полагал, что ты переложишь заботу о них на Бейтса, — сказал Марк.
Карен повторила то, что сказала адвокату. Ее тон был агрессивным, она ожидала, что Марк скажет, что она не права, и потребует сдать драгоценности на хранение. Однако он согласно кивнул головой:
— Правильно. Вопрос не в том, обладаешь ли ты этим, а в том, думает ли так кто-нибудь. Почему бы тебе не отдать шкатулку мне? Я вынесу ее из дому пряча, но так, чтобы всем было видно, — уроню, буду долго искать...
Тони неодобрительно загудел:
— Может, тебе еще попихать шкатулку ногой по улице? Я бы мог присоединиться.
Черил даже не улыбнулась. Карен видела, что ее слишком обеспокоило то, что за домом, возможно, следят. Она резко сказала:
— Если вы считаете, что мы под наблюдением, прихватите еще и две хозяйственные сумки. Мы ведь не знаем точно, что нужно этому типу.
— И нужно ли ему вообще что-нибудь, — согласился Тони. Он широко зевнул. — Отправляем вас, девочки, на заслуженный отдых. Однако я не одобряю выбор твоего чтива на ночь, Карен. Гарантированные кошмары.
Он взял книгу о легендах Джорджтауна. Карен объяснила ее присутствие, добавив:
— Тебе о ней известно?
— О да, — у Тони в глазах блеснули искорки. — В местный участок уже поступила пара звонков от разгневанных граждан. Они требовали ареста автора.
— И я не прочь дать ему или ей несколько затрещин, — сказал Марк. — Раскапывать старые скандалы — этим можно только сделать людям больно. Тот, в котором была замешана миссис Мак... — Его тонкие губы помимо воли изогнулись в улыбку. — Она нашла это забавным. Хохотала так, что я испугался, как бы она не задохнулась.
— Могу я почитать эту книгу? — спросила Черил.
— Бери, конечно. Она лежит на моем туалетном столике только потому, что мне лень ее убрать. Возможно, мне будет лучше избавиться от нее до возвращения Пата; скорее всего, он бросится на автора с кнутом, прочитав весь этот вздор о своей матери.
— Это не вздор, — сказал Тони. — Вот почему автор находится в безопасности от тяжелой руки закона. Большая часть сведений почерпнута из старых газет и других опубликованных источников; все остальное — тонкие двусмысленности, и у автора хватило ловкости не перейти грань дозволенного. К тому же никому не известно, кто он.
— Пат, скорее всего, сочтет это лучшей шуткой после Уотергейта, — добавил Марк. Встав со стула, он потянулся и зевнул. — Не стесняйтесь звонить в любое время, девочки, если обнаружите бриллианты.
— Не беспокойся, — сказала Черил. — Позвоним.
— Кто-нибудь проводит нас до двери? — поинтересовался Марк.
Черил открыто отказалась, сделав кое-какие ехидные замечания о больших сильных мужчинах и маленьких беззащитных собаках. Выполнить обязанности охранника вызвалась Карен. Тони задержался; она услышала, как он что-то сказал Черил, которая ответила взрывом смеха и замечанием, тон которого был несомненно ехидным.
Когда они спускались по лестнице, Карен сказала:
— Сожалею, что ты оказался в это втянут, Марк. Это была не моя мысль.
— Уверен в этом.
— Если бы ты смог убедить Черил оставить...
— Никто не сможет уговорить Черил начать или бросить любое дело. Она взрослая женщина и сама принимает решения.
Они уже дошли до двери, Марк повернулся к Карен:
— Ты действительно полагаешь, что я уведу Черил и уйду сам, оставив тебя на сомнительную милость какого-то бродяги-лунатика или этого качка-шофера, чьим смазливым лицом ты так восхищаешься? За какую хладнокровную скотину ты меня принимаешь?
Его голос резал словно нож. До того как Карен успела ответить, спустился Тони, и Марк отвернулся.
Тони взял Карен за руку.
— Спасибо за интересный вечер. Нечасто мне предоставляется возможность искать бриллианты и утерянные рукописи.
Не оборачиваясь, Марк открыл дверь.
— Если ты собираешься говорить цитаты, сделай это поскорее и покороче, — сказал он и вышел, оставив их наедине.
— Я хочу услышать, как в замке повернется ключ, а затем зазвенят и загрохочут многочисленные засовы и цепи, — мягко сказал Тони. — Не то чтобы я полагаю, что нужно чего-то опасаться...
— Понимаю. Спасибо, Тони.
Стремительно наклонившись, он на мгновение прикоснулся к губам Карен своими. Несмотря на мимолетность, поцелуй не был тщетным; щеточка усов, дотронувшись до верхней губы Карен, отозвалась дрожью по всему ее телу. И вот уже Тони ушел, закрыв за собой дверь. Карен услышала из-за двери тихий голос:
— Замки.
Карен сделала так, как ей сказали. От Тони больше не последовало никаких замечаний. Поглядев в «глазок», она увидела лишь его удаляющуюся широкую спину.
Марк ждал его на тротуаре, занимая господствующую позицию под фонарем. Изображение, которое видела Карен, было искаженным и ограниченным, но она разглядела, как Марк выполнил обещанный спектакль со шкатулкой. Он только что не гонял ее ногой, и, хотя его вращение на месте было утрировано до уровня фарса, Карен не слишком развеселилась.
Вернувшись на кухню, она вскипятила чайник. Всю дорогу по лестнице ее преследовал громкий храп Александра; несомненно, подумала Карен, с его носоглоткой что-то не в порядке. Учитывая, что вся его голова была скроена как-то нескладно, это было бы неудивительно.
Оторвавшись от записей в тетради, которые она изучала, Черил улыбнулась:
— Я как раз подумала, что чашка чаю будет ко времени. Ты не устала? Может быть, мне уйти, чтобы ты могла лечь в постель?
— Я все еще на взводе. Мне нужно развеяться. Но если ты уже засыпаешь...
— Нам пора заканчивать так лебезить друг перед другом, — сказала Черил. — Сказать по правде, я просто умираю от желания просмотреть твои записи. Если ты не возражаешь...
— Так кто сейчас чересчур вежлив? Я буду только рада, если ты займешься этими проклятыми книгами. В отношении ведения учета я совершенно безнадежна; я постоянно забываю заносить сведения в тетрадь. — Карен свернулась клубком в кресле, которое до этого занимал Марк. — Чего я действительно хочу, так это просто сидеть здесь и смотреть, как ты работаешь.
— Это верно. Ты — художественная половина нашей команды, а я больше по деловой части. — Черил нахмурилась, прочтя одну из записей. — Ты занесла сюда платья миссис МакДугал? Я вижу только запись: «Разн. вещи мис. Мак».
— Ой, правда. Я хотела расписать все подробно, только...
— Только отвлеклась на другое, — сказала Черил, хитро улыбаясь. — Давай начнем с тех двух платьев, которые ты продала своей подруге.
Сделав запись, она спросила: