На ТРЕТЬЕ и ЧЕТВЕРТОЕ места вышли снаряды конструкции НИИ-24 (черт. 2-851-А) и Ленфилиала НИИ-24 (черт. 326-А), причем по всем плитам под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 50 % прочности корпуса.
Испытанный в тех же условиях штатный снаряд черт. 2-03545 дал всего лишь 12,5 % прочности корпуса.
Опыты 1939 года со снарядами 45-мм калибра (черт. 2-005013) позволили положительно решить вопрос о замене дорогостоящей хромоникелевой стали (Э-10) сталью без содержания никеля (35ХГС).
В связи с этим АК ГАУ[96] поставил вопрос о замене стали «Э-10» сталью без содержания никеля и на 76-мм калибре.
На основании результатов конкурсных испытаний в середине 1940 года Артком ГАУ выдал заказ заводу № 73 на изготовление опытных партий снарядов черт. 2-06942, 2-06941 (инженера Бурмистрова) и черт. 2-851-А (НИИ-24) из стали-заменителя (35ХГС) в количестве 1000 шт., как показавших при испытаниях на стали «Э-10» значительно лучший результат по сравнению со снарядом черт. 2-03545, идущем на валовом производстве…
К началу испытаний заводом № 73 на АНИОП были присланы снаряды только 3 чертежей в количестве, примерно, по 75-150 шт. каждого варианта.
С указанным количеством АНИОП приступил к испытанию снарядов… в середине декабря месяца 1940 года…[97]»
Фактически с бронебойными снарядами произошло именно то, чего так опасались советские (бывшие царские) военные – даже с учетом проведенной индустриализации советская промышленность не сумела вовремя «среагировать» так, как развитая западная, на очередной виток технологической гонки – появление первого поколения танков противоснарядного бронирования. СССР не мог – никак не мог – обеспечить линии производства бронебойных снарядов множеством специалистов высокой квалификации, как это сделали немцы – такие люди в советской промышленности были наперечет, их распределяли по заводам буквально поштучно. Советский бронебойный снаряд был проще, технологичнее, дешевле, его делал один лишь токарь – но за это приходилось расплачиваться теми самыми миллиметрами пробития вражеской брони. На фронте эти миллиметры пробития превращались уже в «лишние» сотни метров, на которые надо было подпустить вражеские танки, чтобы надежно пробить их броню. А сотни метров трансформировались в самую дорогую цену, которую только можно вообразить, – в жизни солдат.
С началом же войны, в условиях массовой эвакуации, положение еще более ухудшилось. «Снарядный голод» в отношении бронебойных снарядов не был полностью ликвидирован даже в сорок втором году – появившийся тогда «БР-350БСП» («бронебойный сплошной») отчасти снял остроту проблемы, но не решил ее окончательно. В сорок первом же немецкие панцеры в большинстве случаев приходилось останавливать «по старинке» шрапнелью «на удар». Или осколочно-фугасными. Теми, что были. Теми, что успели запасти, теми, чье массовое производство успели развернуть и отладить в мирное время, потому что в сжатые сроки освоить массовый выпуск современных бронебойных снарядов с приварной головкой отечественная промышленность не смогла. Заметим, что немцы таких проблем не испытывали.
Ну а мы тем временем едем дальше. На букве «Г» – гусеницах!
Широким гусеницам «Т-34» спето немало дифирамбов. Если верить им, то выходит, что ходовая часть «тридцатьчетверки», подобно сказочной птице, с легкостью несла танк по глубоким снегам, болотам, камням и другим видам ландшафта, до появления «Т-34» считавшимся танконедоступным.
Однако в реальности все было далеко не столь безоблачно. Проблемы с ходовой «Т-34» и «КВ» были осознаны задолго до первого выстрела в грозовом июне.
«Заместителю Народного комиссара среднего машиностроения СССР
тов. Горегляд
15 марта 1941 г.
…Качество траков по механической прочности до настоящего времени остается весьма низким, а досылку второго комплекта гусениц завод № 183 с января с/г прекратил…
Опыт эксплуатации танков в войсках, по данным рекламаций, также подтверждает низкое качество траков. Имеются разрывы гусениц после 8-10 часов эксплуатации машин.
Прошу Ваших указаний заводам № 183 и СТЗ ускорить разрешение вопроса улучшения качества траков для обеспечения полного гарантийного срока работы танка[98]. До установки на танк гусениц, обеспечивающих гарантийный срок, придавать к каждому танку по второму комплекту гусениц…
Начальник Бронетанкового управления КА военинженер 1 ранга Коробков»[99].
Полагаем необходимым особо отметить, что даже запрашиваемая танкистами досылка второго комплекта гусениц к каждому танку сулит не меньше проблем, чем решает, ведь второй комплект гусеничных лент необходимо на чем-то перевозить вслед за танками, а никакого дополнительного транспорта для них не предполагается. Комплект же гусеничных лент для «Т-34» весит больше полутора тонн.
Впрочем, низкой надежностью гусениц проблемы с трансмиссией и ходовой частью «Т-34» отнюдь не исчерпывались:
«Районному инженеру на заводе № 183 военинженеру 2 ранга тов. Козыреву
Копия: начальнику 1-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Павлову, начальнику 3-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Афонину
Декабрь 1940 г.
По вопросу: дефектов главного фрикциона машины «Т-34».
При приеме первых машин «Т-34» на СТЗ обнаружен дефект: невыключение и горение дисков главного фрикциона.
Проверкой установлено, что детали фрикциона были изготовлены и установлены на машину в соответствии с чертежами и техническими условиями завода № 183.
При анализе причин дефекта мною установлено, что они носят чисто конструктивный характер и заключаются в малой величине диаметрального зазора между коробкой [перемены передач], кольцом выключения и шариком…
При выборе указанного зазора наступает пробуксовка и горение дисков главного фрикциона.
Зазор, который имеет место в собранной машине на конвейере, уменьшается при первом же включении фрикциона под нагрузкой, с работающим мотором и после нескольких включений полностью исчезает…
Особенно быстро изнашиваются диски главного фрикциона при работе машины в тяжелых дорожных условиях, при трогании с места, при переключении скоростей…
Я принял решение (и рекомендую Вам потребовать от завода): машины, прошедшие сдаточные испытания, вскрывать и устанавливать зазор 1 мм…, чтобы машины, поступившие в часть, могли пройти хотя бы 200–250 км…
Главный фрикцион в настоящем его конструктивном оформлении к работе не пригоден, необходимо всемерно форсировать работы по его улучшению…
Старший военпред ГАБТУ КА военинженер 2 ранга Левин»[100].
Безрадостный итог предпринимаемым заводами попыткам исправить дефекты конструкции в ходе серийного производства «на коленке» и «по живому месту» оказался подведен в первые месяцы начавшейся войны:
«Директору завода № 183 тов. Максареву
Районному инженеру ГАБТУ на заводе № 183
Копия: зам. Народного комиссара Госконтроля СССР тов. Попову, начальнику Танкового Отдела НКСМ
15 августа 1941 г.
Боевая эксплуатация танков «Т-34» еще раз подтверждает низкое качество коробок перемены передач. Срок службы коробок весьма мал. Из числа танков, вышедших из строя по вине коробок, ни один не прошел и 1000 км.
Согласно акта-рекламации 102-й танковой дивизии от 2-го августа с/г за десять дней боевых действий из 15 танков 7 танков вышли из строя вследствие поломок коробок перемены передач.
Такое низкое качество коробок перемены передач не обеспечивает боевых действий танков «Т-34». Кроме этого, имеется большое количество случаев отказа в работе главного фрикциона (по причине коробления, поломки дисков и чрезмерного – преждевременного износа выключающего механизма), разрушения подшипника бортовых передач, погнутости кривошипов ленивцев.
БТУ КА категорически требует от завода № 183 принятия срочных мер по устранению перечисленных дефектов…
Зам. начальника БТУ ГАБТУ КА военинженер 1 ранга Алымов»[101].
Еще раз вспомним оказавшийся «пророчеством Кассандры» вывод, сделанный по итогам испытаний трех танков «Т-34» длительным пробегом в ноябре – декабре 1940 года:
«В) Тактическое использование танка в отрыве от ремонтных баз невозможно вследствие ненадежности основных узлов – главного фрикциона и ходовой части».
Как это выглядело в условиях лета 1941-го, можно посмотреть, например, по документам 8-го механизированного корпуса. На 22 июня в корпусе имелось 100 «Т-34» и 71 «КВ». Корпус до начала боев прошел в среднем 495 километров, оставив на дорогах за время марша до 50 % материальной части. До 50 % – это относилось и к новым танкам – в графе «отстало в пути и пропало без вести» значится 40 танков «Т-34», еще 5 «тридцатьчетверок» осталось на месте расквартирования. Потери мехкорпуса могли бы быть еще больше, но 8-й мехкорпус, выйдя из боев, получил возможность собрать хотя бы часть оставшихся вдоль дорог боевых машин – из 207 танков, собранных к 2 июля, на ремонт в Харьков уехало 143.
Увы, летом 1941-го возможность эвакуировать хотя бы оставшиеся на дорогах танки (не говоря уж о подбитых на поле боя) имели далеко не все мехкорпуса.
А вот еще один пример: 15-й мехкорпус, 10-я танковая дивизия, 19-й танковый полк, 1-й батальон. На 22 июня в нем имелось 31 «КВ», 5 «БТ» и 2 бронеавтомобиля. Командир батальона капитан Слюсаренко, вам слово: