Надо дополнительно отметить, что 55-я пехотная дивизия серии «Б», по которой 13 мая придется главный удар немцев, по печальной усмешке судьбы, являлась одной из слабейших во французской армии. Она состояла в основном из местных резервистов старше 35 лет, которыми управляли также свежепризванные офицеры резерва (400 из 450 чел.). Зиму «странной войны» 55-я пехотная дивизия провела не столько в учениях и стрельбах, сколько на строительстве укреплений. Противотанковое вооружение дивизии далеко не дотягивало до штатных 52 25-мм полуавтоматических пушек «SA 34» и «SA 37», зенитная артиллерия – что своя, что приданная – полностью отсутствовала, средства связи были рудиментарными. В дополнение к этому всего-то около шести тысяч человек личного состава дивизии из сильно перемешанных буквально в самый последний момент частей занимали оборонительные позиции вдоль реки протяженностью более 15 километров.
Впрочем, нельзя сказать, что французское командование безрассудно игнорировало опасность сложившейся ситуации: дивизия располагалась вне зоны непосредственной опасности танковой атаки, за крупной водной преградой, на лесистой возвышенности, на заранее подготовленной оборонительной позиции, с многочисленными пусть и незаконченными, но железобетонными укреплениями. Главное же, ей была придана сильная артиллерия: только в своем составе дивизия имела 48 артиллерийских орудий калибров 75 и 155 мм, отдельные ДОТы также были орудийными, и дополнительно 55-й пехотной дивизии придавалась корпусная артиллерия, что доводило в общей сложности количество артиллерийских орудий средних и крупных калибров до более чем 200 единиц!
К 17.00 12 мая под сильным давлением неугомонных немцев последние конные и моторизованные отряды прикрытия французской армии покинули правый берег реки и начали операцию по уничтожению мостов через нее. К сожалению, практически никакого минирования ни дорог, ни берега Мааса ими не было осуществлено. Все было закончено примерно к 21.00: мосты были полностью взорваны, немцы вошли в соприкосновение с основными позициями французской армии под Седаном.
Опять же, сложно утверждать, что французское военное командование «полностью игнорировало сложившуюся ситуацию, совершенно загипнотизированное событиями в Центральной Бельгии и Голландии». Иначе будет трудно объяснить передачу во второй половине дня 12 мая 2-й армии 3-й «пехотной» танковой дивизии генерала Брокара (Brocard) и 3-й моторизованной дивизии, направленных именно под Седан, в район описанных ниже боев под Стонн, в составе XXI армейского корпуса генерала Флавиньи (Flavigny). Кроме того, командующий 2-й французской армией генерал Анцигер отдает в этот день боевой приказ, полный фразами «никакого отступления» и «без учета потерь». К сожалению, французским эквивалентом знаменитого «Ни шагу назад!» он так и не станет.
Наступление назначается фон Клейстом на 15.00 13 мая «по парижскому времени» (на 16.00 – по берлинскому времени). Сгруппировав в центральной полосе наступления 1-й танковой дивизии практически всю наличную полевую артиллерию и заручившись поддержкой двух авиакорпусов Люфтваффе, немецкое командование с рассвета начинает продвигать к реке штурмовые группы мотопехоты и саперов. Приходят в движение и моторизованные части, оставив свои замаскированные танки позади. Все это сопровождается практически непрерывной бомбардировкой французских позиций немецкой авиацией. Многочисленная артиллерия французов старается отвечать огнем по предполагаемым местам переправ и скопления техники на занятом немцами берегу, но после нескольких часов бомбежки нервы у необстрелянных французских солдат и офицеров начинают откровенно сдавать. Под Седаном 13 мая 1940 года пилоты Люфтваффе совершили более 1200 вылетов на бомбардировку, обрушив на головы французов с семи утра и до глубокого вечера бомбовый эквивалент не менее чем 60 20-тонных вагонов боеприпасов. Многократно бомбардировались дивизионные и корпусной КП, артиллерийские позиции, дороги, ДОТы… Людские потери оказались невелики – примерно 50 погибших от бомбардировки, – однако линии телефонной связи, 90 % которых были проложены на телеграфных столбах, были большей частью выведены из строя. Но основным ударом для французов оказался сильнейший психологический шок и почти что тотальная растерянность. Французский генерал, говоря о лежащих 13 мая под бомбами артиллеристах и пехотинцах, напишет после войны: «Пять часов этого мучения напрягают их нервы до такого предела, что они становятся неспособными действовать против вражеской пехоты».
В такой обстановке, во многом закрытые от французского наблюдения поднятым авиабомбами облаком пыли и дополнительно поставленными реактивными установками «Nebelwerfer» дымовыми завесами, штурмовые группы 1-й и 10-й танковых дивизий, поддерживаемые полком «Великая Германия», начинают в 15.00 переправу через реку. Им предшествует огонь немецкой артиллерии, а 88-мм зенитки «ахт-комма-ахт» помогают атакующим, ведя обстрел оборонительных укреплений на противоположном берегу прямой наводкой. Нет необходимости поминутно расписывать перипетии этого боя, достаточно сказать только, что примерно к 18.30 на участке 1-й танковой дивизии атакующие немцы прорывают французскую оборону. Беря многочисленных пленных и продолжая теснить ошеломленных и слабо сопротивляющихся французов, нападающие к полуночи пробивают узкую брешь во французской обороне протяженностью не более 8 километров и захватывают плацдарм примерно такой же протяженностью вдоль берега реки.
Следует отметить здесь два примечательных факта. Во-первых, в этот момент на левом берегу Мааса действует только немецкая мотопехота и саперы, вооруженные стрелковым оружием, огнеметами и взрывчаткой. Никакой речи не идет даже о легких артиллерийских орудиях, не говоря уже о бронеавтомобилях или танках. Это придает еще большее значение второму факту – примерно в 18.15, т. е. еще до того, как исход боя был предрешен, среди французских артиллеристов и пехотинцев распространяется панический слух, что «боши перешли Маас, и их танки подходят к Бюльзону!» Бюльзон (Bulson) – это деревня примерно в 10 километрах от реки, рядом с которой находился КП 55-й пехотной дивизии генерала Ляфонтена (Lafontaine). В результате возникшей массовой паники, вошедшей в историю под именем собственным «Бюльзонская паника» (panique de Bulson), сотни французских артиллеристов и пехотинцев, бросив оружие и не обращая внимания на призывы редких офицеров и своего комдива, устремляются в тыл, фактически оголив оборону на многокилометровом участке. Ни одно из множества военных и послевоенных расследований не обнаружило в данном случае ни присутствия пресловутых «парашютистов-диверсантов», ни «подрывных действий коммунистов», ни влияния «пятой колонны». Причины произошедшего с очень большой долей вероятности можно отнести только к массовой «танкобоязни», помноженной на необстрелянность непрерывно бомбардируемых авиацией войск.
В результате произошедшего 13 мая французское командование со всей очевидностью встало перед необходимостью срочных и решительных действий. Враг стремительно прорвал основную линию обороны, оказавшуюся в результате массовой паники сильно оголенной в месте прорыва. Образовавшуюся брешь требовалось немедленно «запечатать». И решение было принято в полном соответствии с тактическими правилами французской армии того времени: фланги прорыва были «загнуты» внутрь оборонительных позиций и попутно было решено нанести 14 мая два танковых контрудара. Первый – силами резервов X корпуса, имевшего, как мы помним, 90 танков, и второй – силами подходящего XXI корпуса, с его практически 200 танками и бронемашинами. Дополнительно по району Седана и переправ через Маас предполагалось нанести с утра 14 мая массированный воздушный удар совместными силами авиации союзников. Легко видеть, что вновь нет оснований говорить о «глупости» или «слепоте» французского Верховного командования, якобы полностью прошляпившего удар немцев. Мало того, именно 13 мая генерал Гамелен отдает общий приказ по армии о том, что «сейчас необходимо выдержать удар механизированных и моторизованных сил врага». «Час пришел драться со всей силой на тех позициях, которые определены Верховным командованием. У нас нет больше права отступать. Если враг осуществляет локальный прорыв, то необходимо не только создавать заслон, но контратаковать и отбивать утерянное», – гласил он.
Два отдельных танковых батальона – 4-й и 7-й – танкового «ударного кулака» X армейского корпуса были хорошо укомплектованы и обучены. 7-й батальон был более месяца «батальоном-инструктором» в учебном центре в Мурмелоне перед самым началом майских боевых действий. Там танкисты батальона и пехотинцы самых разных армейских полков ежедневно отрабатывали вопросы тактики и взаимодействия. Таким образом, когда батальон майора Жиордани (Giordani) возвратился в распоряжение 2-й армии, это была сплоченная танковая часть, вполне освоившая свою технику и принципы ее применения совместно с пехотными частями.
Приказ на выдвижение в лес между Бюльзоном и Шэмери (Chémery), находящийся примерно в 7 километрах от Седана, в 7-й батальон поступил в 17.30 13 мая, его движение начинается с наступлением сумерек, примерно в 20.30. Танкам батальона (44 боеспособных машины) необходимо пройти около 25 километров по запруженным многочисленными колоннами беженцев и панически отступающих солдат дорогам. В результате марш занимает значительно больше времени, чем планировалось, и 1-я и 2-я роты прибывают к Шэмери только в 4.30 14 мая, а 3-я рота – в 6.10. Командир батальона подчиняется командиру 55-й пехотной дивизии и получает приказ совместно с 213-м пехотным полком выступить в северном направлении, имея целями последовательно атаковать и захватить высоты к югу от линии Бюльзон – Шэери (Chéhery) высоты в Гаренском лесу и берег Мааса. Столь же амбициозную задачу получает и 4-й батальон, который должен был во взаимодействии с 205-м пехотным полком наступать восточнее.
Видя запаздывание 4-го танкового батальона и 205-го пехотного полка и не желая больше откладывать атаку, генерал Ляфонтен приказывает западной группе, 7-му танковому батальону и 213-му пехотному полку перейти в наступление практически немедленно, не дожидаясь соседей. Намеченное на 5.00 выступление задерживается в ожидании прибытия 3-й танковой роты и для того, чтобы позволить пехотинцам пополнить запасы боеприпасов. Состав пехотных батальонов далеко неполный, какое-либо противотанковое оружие в них вовсе отсутствует. В конце концов наступление, больше похожее на марш в походной колонне с крайне слабой артиллерийской поддержкой, без разведки и без каких бы то ни было определенных сведений о противнике (командир 3-й роты проехал на мотоцикле несколько сотен метров за окраиной Шэмери и тут же вернулся назад), начинается в 6.20. По горькой иронии судьбы, примерно в это же время через Маас переправляются первые танки 1-й танковой дивизии вермахта.