». Да, действия немецких войск во Франции напомнили в итоге именно спортивное состязание, на которое Германия выставила отменно натренированные, жаждущие реванша, хорошо обеспеченные и владеющие всеми элементами тактики «спортивные команды». Сея разрушения и смерть, уничтожая массой огня или быстро маневрируя, эти «спортсмены» поставили на колени своего извечного и ошеломленного их всесокрушающей быстротой «партнера» в результате военной кампании, длившейся всего-навсего… 46 дней. Произошедшее затем является наиболее сильной и незалеченной до сих пор исторической травмой Франции.
Мифы же о том, что «они просто струсили и сдались», продолжают свою жизнь, не отделяя, к сожалению, массы настоящих трусов от массы не менее настоящих героев, до конца исполнивших свой солдатский долг в столь стремительно промелькнувшей перед ними «войне нового типа».
Искать причины поражения французских танковых частей следует не в бездумном повторении мифов, сложившихся уже около семидесяти лет тому назад и часто продиктованных сиюминутными выгодами сложившегося политического момента, а в строго историческом анализе произошедших событий. Уже первые попытки его осуществления показывают нам, что настоящие проблемы крылись совсем не в общей малочисленности танков или архаичной негодной доктрине их применения, а, например, в низкой дисциплине исполнения приказов и крайней медлительности. Или в полном неведении пехотных командиров самого разного уровня о порой элементарных вопросах тактики и «логистики» подчиненных им танковых частей. Или в отсутствии какого-либо зенитного или авиационного прикрытия мест развертывания танковой дивизии. Или в низкой инициативности непосредственных исполнителей, слишком буквально придерживающихся «духа и буквы устава». Или в практически полном отсутствии разведки, что войсковой, что авиационной, и т. д. и т. п.
Но давайте вернемся к тому, с чего мы начали эту главу, – сравнению Франции-40 и СССР-41. Еще раз напомним, что во Франции, в отличие от СССР, никто не устраивал разрушительных кровопролитных революций, а ее офицерский корпус с опытом выигранной Первой мировой войны не погибал в огне братоубийственной смуты и не мыл посуду в эмиграции. Не было там и репрессий, и многого другого. И дрались они с немцами не хуже РККА – относительные (от общей численности) безвозвратные потери вермахта в июне 1940-го были такими же, как и в июле 1941-го, – 0,53 %. Но этого было мало.
Тогда на бельгийских и французских полях все происходило до боли похоже на наше страшное лето: бесконечные колонны беженцев на дорогах[117], воющие «Юнкерсы» в небе над ними, молниеносно разносящиеся слухи «…обходят! Уже в тылу их видели! Окружи-и-и-и-или-и-и-и-и!» – и мгновенно вспыхивающая паника. Точно так же, как и «КВ год спустя, чадили на французских и бельгийских полях «непробиваемые» «B1bis» и британские «Матильды», подбитые неосведомленным о «неуязвимости» этих танков противником или уничтоженные собственными экипажами.
И французская армия, и РККА оказались в равной степени не готовы к «блицкригу». Но СССР сумел выставить на свою половину доски новый комплект фигур…
Глава 5«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…»(А.С. Пушкин)
«Главная часть любого оружия есть голова его владельца».
Любое оружие мало просто иметь в наличии. Надо еще и уметь его использовать. И если с палкой дело обстоит сравнительно просто – поднял с пола и дал по башке соседу-шимпанзе, – то с более совершенными видами оружия этот подход, как правило, уже не срабатывает. Ружье нужно уметь направить в сторону вражины правильной стороной, зарядить правильным же патроном нужного калибра и типа, после чего нажать спусковой крючок. Если же перед нами не просто ружье, а, например, современная снайперская винтовка, то для ее успешного использования нужно держать в голове или на подручных средствах сложные баллистические таблицы, уметь с помощью прицела, лазерного дальномера или еще каким-либо способом точно узнавать дистанцию до цели… ну и знать много других премудростей, которым долго учат на специальных курсах и без которых технически очень совершенная винтовка годится если только для стрельбы по стаду слонов на дистанцию чуть дальше верблюжьего плевка.
С танком же все обстоит намного сложнее. И не только с современным, где много заумной электроники. «Примитивней» далеко не во всех случаях означает «проще в обращении» – если вы в этом сомневаетесь, попробуйте прокатиться на автомобиле выпуска годов эдак 1940-х, с несинхронизированной коробкой перемены передач[118]. В случае военной техники дело часто усложняется еще и тем, что удобство экипажа и обслуживающего персонала далеко не всегда является приоритетными целями разработчиков – и по этому поводу испытатели этой техники пишут в своих отчетах много разных эмоциональных и не слишком лестных для конструкторов слов[119].
Чтобы люди могли правильно использовать свое оружие, их надо этому обучить. Казалось бы, самоочевидная истина. Но вот с этим у РККА вообще и конкретно в танковых войсках в сорок первом было далеко не все в порядке.
«В/часть 8995 и 9325 – классами не обеспечены из-за отсутствия помещения. Учебных пособий недостаточно: отсутствуют наставления по танкам «КВ» и «Т-34», наставления по новой материальной части оружия, «БУП»[120] часть II-я, УТВ[121] часть II-я, наставления по полевой службе штабов. Нет нового устава тыла. Нет наглядных пособий по новым образцам вооружения…
В/часть 9325 – имеющийся полигон (Зеленое) не оборудован достаточным количеством блиндажей и приспособлениями для стрельбы по движущимся целям.
В/часть 8995 – полигонов, стрельбищ и учебных полей части не имеют, так как вся прилегающая к расположению частей земля принадлежит крестьянам и занята посевами… Участки земли под стрельбища и учебные поля еще не закреплены за частями. Материалы по вопросу закрепления участков представлены»[122].
Воинские части за номерами 8995 и 9325 – это 4-я и 7-я танковые дивизии 6-го мехкорпуса генерал-майора Хацкилевича. Того самого, что имел на 22 июня 114 «КВ» и 238 «Т-34».
Впрочем, нет ничего удивительного в том, что части мехкорпуса не обеспечены помещениями под учебные классы: «В/часть 9325. Обеспеченность казарменным фондом. Жилая казарменная площадь… на одного бойца составляет 2 кв. метра. Для размещения людей сделаны 2-ярусные, а в некоторых частях и 3-ярусные нары. Кубатуры при таком скученном размещении недостаточно.
В/часть 8995. Казарменным фондом к настоящему моменту[123] совершенно не обеспечена в/ч 9170[124]. Остальные части казарменным фондом обеспечены недостаточно, вследствие чего люди размещены в помещениях, оборудованных 2-х и даже 3-ярусными нарами, в размещении большая скученность. Столовых ни одна часть не имеет, и прием пищи красноармейцами происходит в жилых помещениях, под открытым небом из котелков.
В/часть 9191[125]. Казарменный фонд. На базе жилого военного фонда расквартированы войсковые части 9215, 9380, 9260 и 9377[126]. В/части 9207, 9143 и 1-й батальон в/ч 9331[127] расквартированы в землянках. Все остальные части расквартированы в жилых помещениях бывших польских учебных заведений, монастырей, имениях, тюрьме»[128]. На фоне «утрамбовки» личного состава на трехъярусные нары и в помещения монастырей и тюрем вопрос об отсутствии учебных классов несколько утрачивает первозданную остроту, не так ли?
Впрочем, на одном моменте хотелось бы заострить внимание: танковый полк, артполк и один батальон мотострелкового полка сформированной еще в 1940 году дивизии уже перезимовали в землянках. Тех самых землянках, в которых, по мысли одного скандально известного английского публициста, никак нельзя оставить войска на зиму: «…даже одну дивизию нельзя оставить на зиму в неподготовленном лесу. Солдат может перезимовать в любых условиях. Не в этом проблема. Проблема в том, что у западных границ нет стрельбищ, полигонов, танкодромов, нет учебных центров, нет условий для боевой подготовки. Войска или немедленно надо вводить в бой, или последует неизбежная деградация уровня боевой подготовки. Они знают, что оставлять на зиму нельзя ни одной дивизии в неподготовленном месте. Они знают, что виновных найдут, и знают, что с виновными случится. Но они выводят в места, где нет условий для боевой подготовки, практически ВСЮ КРАСНУЮ АРМИЮ!»[129] С условиями для боевой подготовки дела обстоят действительно неважно. Тем не менее части и подразделения 6-го мехкорпуса уже провели зиму 1940/41 года в землянках. И не видно решительно никаких причин, которые не позволят 29-й моторизованной дивизии им. Финляндского пролетариата провести в землянках еще одну зиму и с неизбежностью неумолимого рока заставят ее зимовать где-нибудь в благодатной Европе, которую для этого непременно потребуется советизировать летом 1941 года.
Картину стоит дополнить данными об образовании личного состава 6-го мехкорпуса. В 7-й танковой дивизии из 1180 человек начсостава образование от 1 до 6 классов имели 484 человека, от 6 до 9 – 528, среднее – 148 и высшее – лишь 20 человек. Из 19 809 младших командиров и рядовых от 1 до 6 классов окончили 11 942 человека, от 7 до 9 – 5652, среднее образование имели 1979 и высшее – 236.