Во 2-м батальоне 24-го танкового полка занятие на тему «Наблюдение вне танка» (с наблюдательного пункта) проводил лейтенант Р. Наблюдательного пункта организовано не было. Место для наблюдения красноармейцы выбирать не умеют, биноклем владеют плохо. Переползать не умеют. Наблюдатели при смене маскировались плохо. Передачи результатов наблюдения с наблюдательного пункта организовано не было. В общем, занятие проведено плохо…
В 12-м мотострелковом полку занятие на тему «Боец в оборонительном бою» проводил младший лейтенант 6-й роты А. Занятие было организовано как двухстороннее. Красноармейцы отрывали окопы из снега неумело, маскировались плохо, огонь открывали без команды командиров отделений, расстояния определяли неправильно, переходили в контратаку поодиночке.
Занятие на тему «Боец в наступательном бою» проводил младший лейтенант 4-й роты А. Сам А. по тактике пехоты подготовлен плохо. Красноармейцы делали перебежки неумело, на огневых рубежах не окапывались, место для стрельбы выбирали неудачно, прицел не ставили, в атаку переходят без штыков.
В общем, тактическая подготовка в частях дивизии проходит неудовлетворительно…
Занятия по изучению матчасти оружия в 24-м танковом полку организованы удовлетворительно. Недостатком служит отсутствие методических навыков и четкого военного языка у младших командиров. Так, в 1-м взводе 2-й роты полковой школы младший сержант Б., проводя занятия с курсантами на тему «Устройство тормоза отката и накатника», называл отдельные детали неправильно, давал нечеткие формулировки, неверно объяснял устройство пружин накатника…
Танковые экипажи во время стрельбы не умеют вести точного наблюдения за падением пуль, отсюда отсутствует корректирование огня. Отдельные командиры танков не умеют быстро определить задержку в оружии и устранить ее. Так, командир танка З. во время стрельбы не сумел устранить простую задержку… и вернулся на исходное положение, не отстреляв упражнения…»[161].
Дивизии разные, а доклады об их боевой подготовке и боевой готовности словно под копирку написаны.
«Специальная подготовка – связисты.
Для проведения нормальной боевой подготовки по обучению радистов части дивизии классами обеспечены не все. Наглядных учебных пособий (ключей, зуммеров, головных телефонов) недостаточно. Средств на их приобретение в частях нет… Части дивизии к развертыванию боевой подготовки 2-го периода не готовы.
Укомплектование радистами подразделений связи по образовательному уровню в частях дивизии соответствует, за исключением 12-го артполка, где укомплектование произведено формально. Так, во взводе управления 1-го дивизиона для подготовки радистов выделены красноармейцы 2-го года службы, получившие в армии специальность:
красноармеец А. – телефонист,
красноармеец В. – кузнец,
красноармеец Т. – повар,
красноармеец Т. – шофер,
красноармеец Т. – огневик.
Все с образованием 4 класса.
В огневом взводе красноармеец М., по специальности связист, сейчас готовится огневиком… В 24-м танковом полку во 2-м батальоне башенные стрелки-радисты включить рацию на танке, подготовить к работе и работать микрофоном не умеют (настраивают передатчик, а ручки повертывают в приемнике). В 1-м батальоне в течение 1-го периода занятия велись по схеме без показа материальной части рации. Радисты рации не знают, работать не могут…»[162].
22 июня 12-я танковая дивизия 8-го мехкорпуса и 15-я танковая дивизия 16-го мехкорпуса Киевского особого военного округа были подняты по боевой тревоге и пошли в бой. Журнал боевых действий 12-й танковой дивизии бесстрастно фиксирует тягостные последствия ученья «понемногу чему-нибудь и как-нибудь»: «22.6.1941 г. Поставленная задача: 12-й танковой дивизии в составе 8-го мехкорпуса выйти в район Самбор, Домбровка. В 8.00 с получением боевого приказа 12-я танковая дивизия вышла в указанный район, имея задачей совместно с частями 26-й армии прикрыть отмобилизование и сосредоточение частей Красной армии. В 20.00 дивизия сосредоточилась в указанном районе. Боевая матчасть прошла в среднем 85 км… Тылы дивизии и отдельные боевые машины к указанному сроку сосредоточиться не успели и находились в пути. В 21.00 дивизия получила от командира 8-го мехкорпуса задачу к 6.00 23 июня сосредоточиться в районе Куровицы. К 22.00 части были повернуты, но до отставших подразделений и машин задача доведена не была».
Вот и сказали свое веское слово недочеты в подготовке связистов, в командирской подготовке (в части умения организовывать и управлять маршем соединения и его частей и подразделений) и в подготовке личного состава, в первую очередь водителей и механиков-водителей. Но продолжим листать журнал боевых действий 12-й танковой дивизии: «Выполнение поставленной задачи затянулось в связи с недостатком горючего, а также тем, что матчасть не была собрана и отремонтирована после предыдущего марша. В 12.00 23 июня 1941 года части дивизии достигли рубежа Пясчена – Жидачув, где были остановлены командиром 8-го мехкорпуса и получили новую задачу – сосредоточиться в районе Грудек Ягелонский. К моменту получения задачи местонахождение танковых полков было неизвестно, боевая матчасть испытывала острый недостаток в горючем, напряжение водительского состава было довольно значительным, так как водители не спали две ночи». Давайте оценим сложившееся положение: танковая дивизия в бой еще не вступила, движется маршем по своей территории, но к полудню второго дня войны управление дивизии уже не имеет информации о местоположении своих танковых полков. Два слова: управление и связь. «К 22.00 штаб дивизии, мотострелковый полк, отдельный батальон связи и обслуживающие части сосредоточились в районе Грудек Ягелонский. Материальная часть прошла 150–170 км… Сведений о танковых полках к исходу 23 июня не поступало; как выяснилось, они находились в районе Миколаюв, где ожидали подвоза ГСМ. К этому времени несколько танков «КВ» имели большой износ тормозных лент и потеряли маневренность. На машинах «Т-34» имелись случаи порыва топливных и масляных проводов, времени на осмотр и восстановление матчасти выделено не было». На следующий день 12-я танковая дивизия получает приказ выйти в район Русилов, Балучин, Хирлеювка и уничтожить прорвавшуюся мехгруппировку противника в направлении Берестечко, Броды, однако «к этому времени в танковых полках осталось в строю не более 35 % боевых машин, остальные отстали из-за ряда мелких неисправностей и переутомления личного состава, который не спал четвертые сутки. К моменту боя материальная часть прошла 415 км (в среднем)… осмотры и обслуживание, как правило, не проводилось из-за отсутствия времени»[163]. На протяжении всего дня 25 июня подразделения дивизии подтягиваются в район Броды, и с утра 26 июня 12-я танковая дивизия наносит удар в общем направлении на Берестечко, но к этому моменту «в обоих полках было не более 75 танков» – сравните это число с 58 «КВ», 98 «Т-34», 83 «БТ-7» и 56 «Т-26», которые дивизия имела 22 июня![164] За четыре дня маршей численность танкового парка дивизии уменьшилась без малого вчетверо.
Ну, еще бы, понимающе усмехнутся некоторые осведомленные читатели. Это ж штука известная – пересажал Сталин всех, кого только смог, вот и учить воевать стало некому. Репрессировали-репрессировали – и дорепрессировались.
Штука действительно известная. Но вот незадача – даже если принять версию, что «всех толковых пересажали», то все равно концы с концами не очень сходятся. Основная волна репрессий – это 37-38-й годы, дело Тухачевского и так далее. Но в это время будущий младший начсостав 1941-го в лучшем случае проходит службу рядовыми солдатами. Или вообще доучивается в школе. А ведь наиболее «резко выражается некомплект звена командиров рот и командиров взводов».
Может, есть и другой вариант ответа?
«ДОКЛАД НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР И НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА РККА В ЦК ВКП (б) – И.В. СТАЛИНУ О ПЛАНЕ РАЗВИТИЯ И РЕОРГАНИЗАЦИИ РККА В 1938–1942 гг.
…
В. Танковые войска
а) В мирное время (к 1.1.1938 г.) имеется:
– танковых легких (механизированных) бригад – 25,
– танковых тяжелых бригад ТРГК – 4.
Итого – 29.
Запасных танковых бригад – 3.
Всего танковых бригад – 32.
Автоброневых бригад – 2.
Автоброневых полков – 1.
Мотострелковых бригад – 3.
Управлений танковых (механизированных) корпусов – 4.
Всего танков в указанных танковых бригадах – 4950, из них в ОКДВА 1058.
Численность танковых войск по мирному времени (к 1.1.1938 г.) – 90 880 человек.
…
Численность мирного времени танковых войск по окончании реорганизации возрастает с 90 880 человек (к 1.1.1938 г.) до 95 866 человек (к 1.1.1943 г.), т. е. увеличивается на 4986 человек»[165].
95 866 человек личного состава танковых войск – это, конечно, очень много. До тех пор, пока мы не вспомним о том, что штатная численность танковых войск на 1 января 1941 года составляла 659 088 человек (списочная – 498 266), в том числе офицеров 81 280 человек (по списку 65 012 человек), сержантов 116 334 человека (по списку 94 396 человек), рядовых 461 474 человека (по списку 338 858 человек)[166]. Одних офицеров нам в сорок первом нужно почти столько же, сколько в 1938 году в танковых войсках всего служило солдат. И взять их было практически неоткуда – не только танкистам, но и пехоте, кавалерии, летчикам…
«Основные причины неуспехов Красной армии…