«По состоянию на 30 ноября 3-я танковая группа располагала следующим количеством танков: в 1-й танковой дивизии – 37 танков, в 6-й танковой дивизии – 4 танка, в 7-й танковой дивизии – 36 танков, то есть всего 77 танков. 16 октября танковая группа насчитывала 259 танков»[313].
Советские танковые части в этом смысле находились в чуть более выгодном положении. Так, например, упоминавшаяся выше бригада Катукова успела получить пополнение дважды – в конце октября, после боев под Мценском, и месяц спустя, непосредственно перед началом контрнаступления. Даже в условиях потери одного из довоенных центров танкостроения (Харьков) и начавшейся блокады другого (Ленинград) советское руководство смогло поддерживать численность своих танковых частей на относительно высоком уровне.
«Момент истины» наступил 13 декабря 1941 года. В контрнаступление под Москвой пошли примерно 700 танков. Разных – новых «Т-34» и «КВ», «мобилизацинных» легких «Т-60» с горьковского автозавода, уцелевших танков старых типов и только что полученных по набирающему силу ленд-лизу «матильд» и «валентайнов». В танковых частях группы армий «Центр» к этому дню осталось всего 425 исправных танков, и остановить русское наступление оказалось для них непосильной задачей.
Это не было концом войны. До штурма Рейхстага и пропахшего порохом Дня Победы оставались три с половиной долгих года, тысячи километров, моря крови и океаны пота и слез. Но это было концом «молниеносной войны», блицкрига. Никакие дальнейшие успехи германской танковой промышленности уже не спасут Германию, все произведенные ею тысячи и тысячи грозных «тигров» и «пантер» окажутся изготовленными «слишком мало и слишком поздно».
Доклад о действиях 114-го танкового полка 57-й танковой дивизии
Организация полка по штату:
Один батальон тяжелых танков (тридцать один танк), два батальона средних танков (сто танков), один батальон огнеметный (двадцать семь танков огнеметных и девять пушечных), разведывательная рота (семнадцать бронемашин).
Фактически полк был вооружен танками «Т-26» по штатной численности.
Использование танков полка:
Полк в составе 1-го, 2-го и огнеметного батальонов был придан 109-й мотострелковой дивизии и 3-й батальон полка – 213-й мотострелковой дивизии.
Транспортный батальон полка и ремонтная рота были при 57-й танковой дивизии, которая действовала по другим направлениям, что исключало возможность нормального питания и восстановления парка.
В течение всего действия танки действовали без взаимодействия с артиллерией и пехотой 109-й мотострелковой дивизии, так как организация взаимодействия в дивизии отсутствовала.
Артиллерийской подготовки до атаки танков не производилось. Артиллерийской поддержки танков при атаке не практиковалось, отсюда танки встречались всегда со всей огневой мощью противника.
Полк во время действий танков распылялся, вследствие чего в атаку ходило максимум по пятьдесят танков (из трех батальонов) и меньше; остальные танки рассылались в разведку в разные направления повзводно, поротно, на второстепенные направления, а часть танков не выходили в атаку из-за отсутствия ремонтных средств и запчастей.
Были отдельные случаи, когда в атаку посылалось по пять танков и, как правило, на сборный пункт не возвращалось.
При всех этих недочетах в использовании наших танков, все же всякое появление наших танков и их огонь деморализовали противника, с уничтожением огневых точек противника вплоть до артиллерийской батареи, что вполне давало возможность нашей пехоте овладевать определенными рубежами, занятыми противником.
Танки, как правило, действовали атакой и контратакой против противника, но, кроме того, организовывалась и танковая неподвижная оборона, которая давала хорошие результаты, так, например, 1.07.41 года под действием ружейно-пулеметного и артиллерийского огня противника пехота и артиллерия 109-й мотострелковой дивизии откатились назад, мною была организована наспех танковая оборона исключительно из пушечных танков.
Эта оборона не только отразила атаку пехоты и танков противника, но противник не решался наступать даже до 2.07.41 года на этом направлении. Во время этой танковой обороны полк потерял до двадцати танков.
2.07.41 года в 20.30 тринадцать наших пушечных танков и одна артиллерийская батарея 76-мм пушек отразили атаку 42 танков противника, поддерживаемых артиллерией и пехотой, при этом потерь наших танков не было. В процессе боя было установлено, что наша 45-мм пушка легко пробивает броню бронемашин, легких танков и танкеток противника.
Вывод: 1) Массированное использование танков «Т-26» (пушечных) при организации хорошего взаимодействия с пехотой и артиллерией даже при сильном насыщении огневыми средствами противника вполне применимо.
2) Действия огнеметных танков дают большой эффект, в особенности в населенных пунктах, а при хорошей поддержке артиллерией, используя их при благоприятных условиях, огнеметные танки могут действовать даже в первом эшелоне.
3) При тщательной разведке противника танки «Т-26» (пушечные) дают хороший результат в засаде.
4) Двухбашенные танки «Т-26», вооруженные только пулеметами, имеющиеся в полку, почти не применялись.
Со своей стороны считаю:
1) Танки «Т-26» необходимо использовать только массированным путем.
2) Отсутствие организованного взаимодействия пехоты, танков и артиллерии ведет к значительным потерям танков.
3) Тщательная разведка противника – неотъемлемый вид боевого обеспечения любого боя. При отсутствии разведки или при неправильной организации ее трудно принять решение командиру. С 27.06.41 года по 5.07.41 года в приказах 1-й пункт[314] оперировал терминами «Сила противника не установлена» или «Дополнительных сведений о противнике нет».
4) Используя успех танков, пехота должна укреплять и удерживать занятый район до получения последующей задачи. В частях 109-й мотострелковой дивизии это мероприятие отсутствовало. Стоило только танкам вернуться на сборный пункт, как пехота моментально в беспорядке откатывалась назад вслед за танками, покидая занятый рубеж. 30.06.41 г., несмотря на троекратное введение пехоты 109-й мотострелковой дивизии танками в г. Оструг, при возвращении танков на сборный пункт пехота отошла вслед за танками, не закрепив занятого рубежа.
Действия мехчастей противника
а) В направлении действия полка со стороны противника применялось до одного батальона легких танков, до роты средних танков. Кроме того, противник применял танкетки и бронемашины.
Ни при одной нашей танковой атаке танки противника в бой с нашими танками не вступали, они действовали или на флангах своих частей, или выходили на фланги наших частей, но в случае отхода наших танков танки противника наседают на хвост и преследуют.
Больше всего танки противника использовались небольшими группами для захода во фланг и тыл наших частей, а также при преследовании. Любой атаки танки противника избегали.
Кроме того, легкие танки и танкетки противника в частых случаях применялись в разведке для переброски пехоты (танковые десанты).
Был случай лобовой атаки средними танками противника, но стоило вывести из строя два танка противника, как весь боевой порядок возвращался обратно и через некоторое время появлялся с другого направления.
б) Вооружение: бронемашины – в большинстве случаев пулеметы автоматический и крупнокалиберный (но есть вооруженные и пушками, примерно 37 мм).
Танкетки – пушка и пулемет крупнокалиберный.
Танки – пушками и пулеметами.
37-мм пушка противника легко пробивает броню танка «Т-26» в любом месте, а на близком расстоянии – и навылет.
Крупнокалиберный пулемет с бронебойной пулей также легко пробивает броню «Т-26».
Огонь из танков, а также бронемашин и танкеток ведется с короткой остановки или из засады. Но данные для стрельбы и наблюдения определяются на ходу, это видно из того, что сама остановка для производства выстрела выражается 4–5 сек., остальное время танк маневрирует вплоть до того, что движется вперед или назад.
в) Огонь, производимый из танков, а также из «ПТО», довольно точный; как правило, если останавливался наш танк, то он поражался с первого или со второго выстрела.
Танки противника обладают хорошим маневрированием.
Противотанковая оборона противника насыщена достаточно, применение их «ПТО» зависит от обстановки, но в большинстве своем кочующим или кинжальным способом.
Характерно отметить, что где бы ни появлялись даже отдельные мелкие подразделения противника, с ними обязательно имеется «ПТО», огонь как пулями, так и снарядами в большинстве ведется трассирующими.
На направлении действий танкового полка были отмечены и огнеметные танки противника, но применения их не обнаружили.
Вывод: 1) танки противника, как правило, являются средством прорыва и деморализации тылов и флангов, отсюда наши части нигде не должны забывать об организации противотанковой обороны.
Во всех случаях наши танки, вооруженные пушками, могут использоваться в качестве «ПТО» (танки «Т-26»).
2) Личный состав танковых частей противника достаточно подготовлен в огневом отношении, это значит, что наши танки должны обладать большой маневренностью и избегать излишних остановок даже при ведении огня.
3) Стремление танковых частей противника действовать на флангах заставляет нас организовывать противотанковую оборону не только в противотанковых районах, но и на флангах, и особенно на стыках наших частей и подразделений.