[53].
Как мы говорим студентам, обучающимся в рамках проекта Astro 101, Вселенная над головой у каждого. Так что перспективы для утверждения мира во всем мире могут быть самыми благоприятными.
В политике я неизменно придерживаюсь либеральных взглядов. Тем не менее именно президент Джордж Буш-младший, республиканец, дважды назначил меня членом комиссии Белого дома. Ему были важно не мое политическое кредо, а научная квалификация. Мои мнения – это мои мнения, ничьи больше, и я, высказывая их, никогда (хотите верьте, хотите нет) не прилагаю особых усилий, чтобы заставить других согласиться с ними. Так что, если у Джорджа Буша и были скрытые опасения на мой счет, именно моя политическая умеренность оказала, как я считаю, решающее влияние на его выбор и включение меня в состав комиссий.
Это назначение стало для меня политическим крещением. Я познакомился и подружился с членами комиссии, где были как убежденные консерваторы, так и прогрессивные сторонники лейбористской партии. В этой политически разнообразной и влиятельной группе из 12 человек постоянно велись дебаты, но наибольшего успеха мы всегда добивались лишь тогда, когда придерживались срединного русла политического спектра. Это значит, что мне приходилось из левого угла смещаться в правый, чтобы донести мои взгляды до тех, кто упорно со мной не соглашался, и найти компромисс. Мои шаги были робкими, но вполне благотворными для меня. При этом каждый мой шаг в сторону консервативного мировоззрения отдалял меня от привычных либеральных взглядов. И это продолжалось до тех пор, пока (впервые в жизни) я не осознал, что думаю самостоятельно, сам за себя, не терзаемый больше идеологией, которую мне привили в детстве и которую я безоговорочно принял как свою собственную. Я впервые увидел консерваторов другими глазами – не как монолитную массу, а как собрание индивидуумов. И либералов тоже увидел другими глазами. И в этом мне помог прежде неведомый, но такой проясняющий взгляд из центра. Там, в центре, я начал презирать всевозможные ярлыки и стереотипы. Да и что они такое, как не интеллектуальные догмы, на основании которых мы присваиваем себе право утверждать, что знаем о незнакомом человеке абсолютно все?
Может ли научная рациональность, встроенная в космическую перспективу, побудить людей соглашаться со всеми мнениями? Нет, навряд ли. Однако она может побудить их менее энергично выражать свое несогласие – не из желания достичь компромисса, а по причине того, что способность рассуждать здраво не будет более обременена эмоциями, а способность мыслить не будет страдать предвзятостью. Иногда все, что для этого нужно, – это больший объем обоснованных данных.
Рассмотрим четыре «красно-синих», то есть республиканско-демократических, тропа политики США, какими они представляются пытливому ученому вроде меня.
ТРОП № 1. В отличие от либералов, живущих в соответствии с сомнительными нормами морали, консерваторы высоко ценят нуклеарную семью и стабильность, которую она создает для цивилизации.
А теперь проанализируем семейные ценности с точки зрения вопросов, которые наиболее тщательно изучаются социологами, а именно: число разводов и рожденных вне брака детей. Анализ статистики внебрачных рождений по штатам показывает, что почти половина всех детей, рожденных незамужними женщинами, приходится на «красные» штаты – Луизиана, Алабама, Миссисипи, Техас, Оклахома, Арканзас, Теннеси, Кентукки, Западная Виргиния и Южная Каролина[54]. На выборах в этом столетии каждый из этих штатов голосовал именно за «красных»[55]. Вторая половина внебрачных рождений приходится на такие знаменитые «синие» штаты, как Калифорния, Миннесота, Массачусетс и Нью-Йорк. На что же указывает число рожденных вне брака детей? Например, на растущую численность раскрепощенных женщин, которые не нуждаются в мужчинах или не приемлют семейные парадигмы 1950-х годов. Или на региональные различия по количеству абортов. В любом случае, они не свидетельствуют о приверженности традиционным семейным ценностям.
А как обстоит дело с разводами? Низкое число разводов в тех или иных штатах, вероятно, должно свидетельствовать о сохраняющейся там семейной культуре. Если выстроить в ряд от низшего к высшему все 50 штатов (на основе статистических данных за 2019 год), то окажется, что первые 10 штатов с самым низким числом разводов – это «синие» штаты. Четыре – «красные». Прекрасно. Но это еще ни о чем не говорит. Пойдем дальше. На сегодняшний день самый низкий показатель разводов в двух «синих» штатах – Иллинойсе и Массачусетсе. А вот 9 из 10 штатов с самым высоким числом разводов на выборах 2020 года голосовали за «красных». С другой стороны, единственными из действующих президентов США, в послужном списке которых был развод, были Рональд Рейган и Дональд Трамп, оба республиканцы. Причем Трамп разводился дважды. Мелания – его третья жена. Второй его женой стала женщина, с которой он изменил первой жене. От всех трех женщин у него есть дети.
Что же делать со всеми этими фактами? Просто проигнорировать? Или использовать их для разрядки эмоциональных споров о том, какая из партий больше придерживается норм морали?
Но вот что интересно. В 2015 году утечка данных в пресловутой виртуальной службе знакомств Ashley Madison привела к появлению в печати новых статистических сведений, которые пролили дополнительный свет на эту актуальную проблему. Служба и одноименный сайт были созданы для того, чтобы женатые мужчина и женщина могли связаться с другими женатыми мужчиной и женщиной, желающими изменить своим супругам. Когда выяснилось, жители каких штатов наиболее часто посещает этот сайт, то первыми среди 15 «самых изменяющих» штатов оказались Нью-Йорк, Нью-Джерси, Коннектикут, Массачусетс, Иллинойс, Вашингтон и Калифорния[56]. Так что истина, возможно, более причудлива и сложна, чем то способны признать «правые» или «левые». Возможно также, что развод – более честный выход из неудачных отношений, чем поиск тайных, незаконных, внебрачных связей. Как бы то ни было, осмыслив факты, мы приходим к выводу, что ни одна часть политического спектра не может претендовать на приверженность высшим семейным ценностям.
ТРОП № 2. Либералы поддерживают светочей науки, а консерваторы – ее ниспровергателей.
С чего начать? Начнем с климата. Отрицание того, что климат меняется, создает экзистенциальную угрозу для стабильности цивилизации – позиция, прямо противоположная платформе консерваторов, хотя с годами и здесь наметился кое-какой прогресс. Отрицание климатических изменений, ставшее боевым кличем консерваторов, позднее сменилось признанием того, что такие изменения возможны и даже реальны, но вызваны они чем угодно, только не деятельностью людей. Однако кое-кто из консерваторов в конечном счете признал, что именно люди являются причиной таких изменений, но с этим, мол, ничего не поделаешь. Вот формулировка из официального коммюнике республиканской партии[57] нефтезависимого[58] штата Техас за 2018 год:
Изменение климата – это актуальная политическая повестка, и цель ее – контролировать все аспекты нашей жизни.
Классический случай, где желаемое выдается за действительное и где объективная истина приносится в жертву политическим подозрениям. Корректируемая каждые два года, в 2020 году эта формулировка была изъята, и осталось вот что[59]:
Мы поддерживаем во имя справедливости отказ от финансирования инициатив в области климатических изменений.
Мы все читали статистику. Согласно ей, свыше 97 % климатологов согласны[60] с тем, что наша высокоразвитая индустриальная цивилизация, созданная на основе легко транспортабельного, энергоемкого ископаемого топлива, усиливает парниковый эффект, под действием которого быстро тают ледники, грозящие затопить все прибрежные города мира. Этот вывод был сделан на основании голосования среди климатологов. И это мнение возникло не на пустом месте – оно основывается на совокупности исследований, подкрепленных наблюдениями и междисциплинарными экспериментами, а это именно те критерии, которые необходимы для провозглашения новой объективной истины. Отрицание истины в данном случае означало бы, что вы примкнули к тем 3 % ученых, чьи работы противоречат большинству результатов или категорически их отрицают.
Давайте проведем мысленный эксперимент. Такого рода эксперименты – это проверенная временем научная тактика, к которой неоднократно прибегали многие ученые, включая и Альберта Эйнштейна; ее суть в том, что опыт, на проведение которого у ученого нет ни времени, ни денег, он проводит мысленно, то есть ставит в своем воображении. Как насчет вот такой ситуации… Вы – водитель грузовика. Вам нужно проехать по мосту. Но мост находится на грани разрушения, и 97 % инженеров-строителей говорят вам: «Если ваш грузовик въедет на мост, он тут же рухнет. Поезжайте через тоннель». Но оставшиеся 3 % говорят: «Не слушайте их. Мост в прекрасном состоянии!». Что вы сделаете? Кого послушаете?
Или вот еще. Изобретены смертоносные таблетки для людей, желающих свести счеты с жизнью, но их испытания еще не завершены, хотя уже имеются вполне определенные результаты. Так вот, 97 % медиков говорят, что и одной таблетки достаточно. А оставшиеся 3 % говорят, что таблетки совершенно безобидны и что, принимая их, вы только укрепите здоровье. Если вы действительно хотите укрепить свое здоровье, начнете ли вы принимать эти таблетки? Мысленные эксперименты, задуманные и проводимые с тем, чтобы масштабировать проблему, могут выявить скрытые предубеждения, побуждая вас (возможно, впервые) усомниться в тех основах, на которых стоит ваш мир, и подвергнуть их ревизии.