и сама прыгнула вниз, затерявшись следом за второй. Всё, больше никого нет. Но стоит подождать, вдруг кто-то ещё появится. Взглянул назад — Аз Торн как-то умудряется спать даже во время громкой стрельбы. Вряд ли это проявление стойкости характера — скорее смертельная усталость.
Так мы и просидели на карнизе до самого заката. Дневное светило согрело камни, стало тепло и уютно. Я тоже умудрился вздремнуть пару часиков. Кроме улетевшей в пропасть троицы преследователей больше никто на перевале днём не показался. Лишь под самый вечер вышла группка тёмных фигур, сразу же дёрнувшихся обратно, стоило мне вскинуть зрительную трубу. Успел лишь прикинуть, что там их было больше дюжины, потому сидеть нам здесь дальше глупая затея. Они знают, что мы где-то тут, что-то могут и придумать. Например, тихо в темноте забраться вверх по склону и закидать нас оттуда камнями. Здесь ведь и укрыться-то негде. Растолкал сонного напарника, мастак спать парень, предлагая продолжить путь, пока ещё относительно светло. А его аргумент, что стоит подождать утра, встретил ответное предложение дождаться кучи преследователей. Они здесь совсем близко и наверняка видят в темноте лучше нас. Всё же природные хищники. С огромным усилием воли он согласился с моими доводами. Но силёнок в его теле осталось маловато. Пришлось мне спускать его на верёвке как мешок с грузом, спускаясь за ним, когда её длина полностью выбиралась. Дело пошло значительно легче. Гравитация помогала. Продолжили спуск и в наступившей темноте. Я больше передвигался на ощупь, лишь изредка подсвечивая себе путь экспроприированным фонариком. С понижением дышать стало значительно легче, напарник тоже ожил, активно помогая себе руками и ногами, а не тащился по склону безвольным мешком с корнеплодами. И с первыми рассветными лучами мы наконец-то преодолели кручу. До подножья гор тут ещё очень далеко, нужно перейти широкий ледник, здесь он растянулся на десятки километров. Следуя в эту сторону, Аз Торн пересекал его двое суток. А дальше, по его словам, начинаются заросшие растительностью относительно пологие склоны с многочисленными террасами и водопадами. Идти с ним туда мне ужасно не хотелось, ибо это уже территория Береговой Республики. Но куда-то ведь нужно идти. Пока видел для себя лишь один приемлемый вариант. Двинуться вдоль ледника с этой стороны хребта и пройти пару сотен километров, перебравшись обратно на другую сторону. Надеюсь, карлики окончательно потеряют мой след. К тому же на доставшейся от них карте показано глубоко выдающееся в сторону континента ответвление хребта из череды горных пиков. Здесь я просто обойду его с тыла. Но сначала нужно встать на привал, пережидая туманное утро.
— Пора прощаться, — я протянул карабин его владельцу, тот посмотрел на меня округлившимся взглядом.
— Ты хочешь вернуться…? — Изумлённо пролепетал он.
— Вернуться, но не туда, — твёрдо ответил ему. — Ты же сам рассказывал, что ждёт меня в вашей Республике.
— Я думал — ты согласишься выступить демонстрационным экземпляром на моих выступлениях перед публикой… — глубине его разочарования можно только посочувствовать.
— Ага, а перевозить меня с места на место будешь в железной клетке, как опасного ящера. И ещё какой-то намордник придумаешь, чтобы не кусался… — я просто сочился едким сарказмом и, судя по эмоциональной реакции Аз Торна — угадывал его мысли. — Благодарю за предложение, но как-то без него обойдусь. Ты своей цели почти достиг, осталось только выбраться в благополучные края, а уж я как-то сам. Прощай, и не вспоминай напрасно дурным словом! — Завершив разговор, я стремительно побежал по относительно ровной поверхности ледника.
Вряд ли меня смогут догнать, а выстрелить Аз Торн не решится. Всё же он славный малый с чувством долга. Из его личных вещей у меня осталась только зрительная труба, всё остальное я запихнул в его рюкзак, пока он спал. Подумывал прихватить его карабин или револьвер, клинок под руку рослого взрослого для меня длинноват, но после передумал. Зачем привыкать к тому, что вскоре придётся бросить? На другой стороне горного хребта и обычный камень в моей руке становится страшным оружием. А в перспективе хотелось наделать к луку нормальных стрел. С ним я смогу уверенно покрывать дистанции огнестрельного карабина без лишнего шума. А уж как меня встретят цивилизованные люди с республиканским оружием в руках, когда я к ним, наконец, выйду? Дикарь и с карабином. Вот-вот. Нужно учесть ещё и ведущуюся где-то в этих краях тайную торговлю с Республикой. Зачем мне лишние проблемы?
Не замечая возможного преследования, с короткими остановками пробежал по краю ледника пять суток кряду, после чего понял — нужно срочно перебираться через горы. Запас еды окончательно иссяк, ягоды силы в рот категорически не лезли. Охотиться здесь вообще бесполезно, хоть бы одна мелкая ящерица на глаза попалась. Как раз мой настороженный взгляд оценил относительно пологий склон, да и две ближайших горных вершины показались чуть ниже остальных. Начался трудный подъём. Без использования жгутов силы карабкаться вверх куда сложнее, чем с ними. Приходится дополнительно страховаться, проверяя прочность подходящей опоры. Скалы всё же здесь сыпучие. Светило медленно закатилось за горизонт, но к этому моменту я наконец-то перевалил через острый скальный гребень и начал спускаться. Как-то резко навалилось пьянящее чувство внутренней мощи, источник снова стал послушным мне, из рук и ног легко вытянулись привычные жгуты силы. Ягоды опять стали вкусными и желанными. Найдя относительно ровный уступ, завалился прямо там отдыхать. «Теперь всё будет хорошо…» — пришла радостная мысль перед провалом в глубокое сонное беспамятство.
Аз Торн навытяжку стоял перед сидевшей в любимом мягком кресле за любимым рабочим столом матерью. С лёгкой укоризной она смотрела на раскрасневшегося от стыда сына, постукивая пальцами по внушительной стопке его дневников. Клыкастый череп пришельца из другого мира лежал чуть в стороне. Всё тело вернувшегося из дальнего странствия путешественника равномерно чесалось от замазанных лечебной мазью множественных ранок и ссадин. Последний спуск дался ему весьма тяжело, он сорвался и только разросшиеся на склоне кусты спасли его от неизбежной гибели. И всё же он сумел дойти до представительства его дома в ближайшем к горам поселении. Дойти на последних каплях силы и пределе воли. До сих пор он боится взглянуть на своё отражение в зеркале. Лицо осунулось и вытянулось, взгляд стал острым и колючим. Но он знал — скоро он снова станет прежним внешне, но прежним внутренне не станет никогда. Трудный поход и нежданная встреча с подозрительно умным дикарём сильно изменили его внутреннюю суть, закалив, словно яростное пламя хорошую клинковую сталь. Мать не стала отчитывать его за проявленную недальновидность и напрасный риск, занявшись изучением принесённых им сведений. И уже буквально на второй день во всех газетах вышла короткая заметка о завершенной этнографической экспедиции и герое-одиночке из одного известного дома. Так мать дополнительно подстраховалась от возможных претензий из Великих Домов. После этой публикации они будут вынуждены раскрыть свои тайны о другой стороне Великого Хребта, или же просто сделать вид, как будто всем довольны. Умению позаботиться о политических последствиях любых глупых поступков у матери стоило поучиться. Только сейчас Аз Торн понял, как сильно ему повезло. Ведь при нормальном статистическом раскладе он гарантированно погибал.
— Как ты считаешь, в чём состояла самая ценная твоя находка? — Спросила мать без нажима в голосе, но её укоризненный взгляд сохранился, заставляя быстрее пошевеливаться мыслям в голове.
«И всё же, что именно он упустил, раз мать задаёт такие вопросы?» — теперь уже вопрошал Аз Торн сам себя. Вроде бы он всё донёс в полной сохранности. Даже выданные ему редкие вещи вернул за исключением совсем уж малого. Информация из его дневников позволит завершить полноценную научную работу, и, судя по пришедшим после газетной публикации ему лично вороху телеграмм, к ней уже проявлен самый живой интерес общественности. Его хотят видеть с публичной лекцией в самых крупных городах и научных школах.
— Я не могу определить, мама, — Аз Торн опустил плечи и сгоравший от стыда взгляд.
— Эх, молодёжь, молодёжь… — мать открыто улыбнулась, сменяя укоризненный взгляд любящей теплотой. — Сколько учили вас подмечать все мелкие детали и принимать нестандартные решения, беря полную ответственность на себя. Сожалею, в отношении тебя произошла моя ошибка, нужно было отправить следом за братом в военный лагерь, где инструкторы подправили бы тебе строй мыслей и приучили к порядку. Но перевитые стальными мускулами тела и твёрдый уверенный взор — далеко не то, что хотят видеть рядом с собой видные Матроны. Ещё раз выражаю сожаление, — мать тоже опустила взгляд на несколько мгновений. — А теперь вернёмся к твоим находкам… — она снова побарабанила пальцами по его дневникам. — Ты до сих пор считаешь того странного парня горным дикарём? — Неожиданный вопрос застал Аз Торна врасплох.
— Но тело же… — тихо пролепетал он.
— Тело может и обмануть, — мать снова тепло улыбнулась. — Если поверить всему, что ты о нём написал и взглянуть на сделанные его рукой рисунки, то остаётся только один вывод. По уровню интеллектуального развития он уже превзойдёт большинство взрослых чистокровных. А ведь он ещё ребёнок. Я просто боюсь строить какие-либо прогнозы относительно его перспектив. Кем он станет, когда вырастет? Если он рискует бросить вызов самим Ра Су, — кивок в сторону черепа на столе, — то позже сможет потягаться и с более сильными соперниками. Да, про этих плотоядных тварей… — теперь череп удостоился лёгкого удара пальцами, — мы кое-что знаем. В древности они попытались проникнуть на наши земли, но все их великие силы здесь отказали. Нашим учёным удалось провести исследование их останков, определив, что они именно пришельцы из другого мира. Теперь ты принёс просто исчерпывающие знания о них. Вижу большой общественный резонанс и даже организацию масштабной карательной экспедиции на другую сторону Великого Хребта… — слушая тихий голос матери, Аз Торн даже забыл о необходимости дышать. — Тебя этот без малейших сомнений — героический поступок вознесёт в глазах общественности и возвысит наш дом сразу до Великого Дома. Я горжусь тобой сын, — в теплоте материнского взгляда можно просто утонуть. — Но я просто обязана указать тебе на твою непростительную ошибку, — взгляд Матроны снова стал укоризненным. — Во что бы то ни стало, тебе было нужно привести сюда того дикаря. Ты мог обещать ему что угодно, любую защиту и покровительство нашего дома.