В постоянных тренировках время пролетает совершенно незаметно. Внешние контакты сильно ограничены, я регулярно общался всего-то с парой человек. И вдруг выглянувшее из-за расступившихся плотных облаков яркое светило заставило застыть на месте и оглядеться по сторонам. Зима заканчивалась. Холодные ветра стихали, иногда с далёких низин по утрам поднимался тёплый воздух. Установившаяся ясная погода быстро растопила снега, талые ручьи пересохли, а леса и даже пологие каменные осыпи зазеленели. У горцев начался брачный сезон. Весной все племена соблюдают традиционное перемирие, друг к дружке ходят в гости, хвастаются, чем богаты, меняются товарами и выбирают себе новых половых партнёров, одновременно пристраивая старых. Тут не приняты браки до самой смерти. Обычно мужчины меняются женами раз в несколько лет, дабы подросли рождённые во временном союзе дети. Дети ведь принадлежат отцам и племени, а матери… с какого-то момента они становятся лишними. И лучше всего обменять женщин в каком-то другом племени. Таким образом, горцы удачно избегают близкородственного скрещивания, ибо племена малочисленны, решают проблему высокой мужской смертности, отчего на одного взрослого мужчину может приходиться до трёх взрослых женщин. Исключения составляют разве только семьи вождей. Вот там всё по-другому, у вождя образуются целые гаремы из политических жен и наложниц. А также заложниц, как мать моего нынешнего тела. Но вождь может подарить любую свою женщину понравившемуся ему соплеменнику, тем самым выразив большое уважение, а обменять такой подарок на кого-то уже неприлично. Потому некоторые брачные союзы становятся постоянными.
Сексуальная культура у горцев тоже своеобразна и весьма запутана. Она делится на публичную и тайную. Вот, при посещении гостями другого племени, они должны продемонстрировать свою мужскую состоятельность. Пляски с грузом на торчащем конце. А затем их могут пригласить в шатры временно оставшихся без мужчин женщин. Охотники ведь часто гибнут. Введение в половую жизнь подростков обеих полов тоже публично. Всех девушек, за исключением собственных дочерей, на весеннем пиру пробует вождь или его наследник. Просто «прочищая пути», как это у них говорится, демонстративно бросая семя лишь в ту деву, которая станет его очередной наложницей, а затем подарком отличившемуся соплеменнику. Ради этого порой большие интриги закручиваются, влюблённость она и диким горцам присуща. Парней же пробуют старшие, но ещё не старые женщины племени, решительно насаживаясь на них сверху и устраивая танцы бёдер и ягодиц, а также балуя тайными чарами лона, порой доводя парней до полного измождения множеством семяизвержений. Первый раз он такой первый раз. Чтобы запомнился на всю жизнь, у кого-то весьма короткую. В доставшейся мне с телом памяти обнаружились лишь жалкие осколки, но тут меня официально пригласили в составе представительной делегации на собрание вождей и других важных персон, где частично присутствовало всё подобное. Тусовка для местной элиты. Раз назвался почётным гостем — изволь соответствовать. Всё равно торговое селение Зуй оживёт лишь с приходом первого каравана. Ждать ещё больше трёх декад. А раз выгляжу вполне состоявшимся охотником, то и мужское достоинство должен показать. Для меня, мол, есть особая миссия. Тайная. Сложить два плюс два и догадаться смог бы и лесной ящер. Потомства от меня хотят, дабы прикрыться им от возможных притязаний моих братьев и папаши. Вполне в духе горских традиций. Хоть удалось пробить право выбора, с кем я это потомство сделаю. Привередлив больно, особое воспитание и всё такое. Ваших красавиц ублажайте сами, а мне нравятся стройные фигуристые девушки да после хорошей помывки с душистыми травами. Даже поясняющие картинки нарисовал, чтобы убрать возможные разночтения. Знаю я их. Подложат тех, на кого сами пускают слюну. Стоит отметить, что предложение оказалось весьма своевременным, мужское достоинство уже отчётливо топорщилось по утрам, но холодная вода и интенсивные тренировки заставляли его временно засыпать. А от привычных способов ручного сброса излишнего напряжения в штанах становилось только хуже и противнее. Метод почему-то не работал.
Впервые осматривал большое поселение горцев изнутри. Шатры из шкур, капитальные постройки из камней и известной скрепляющей субстанции. Поселение пустовало, большинство обитателей ушло в долину возделывать поля, включая женщин и детей. Осталась только охрана и обслуга важных персон. После завершения весенних полевых работ начнётся праздник открытия брачного сезона. Пахло в поселении скверно. Тут хоть отдельные отхожие места оборудованы, но ведь их ещё нужно хоть иногда чистить. Одомашненные ящеры тоже добавляют специфических ароматов. Что-то где-то протухло, что-то где-то сгорело. Оставаться в кольце стен категорически расхотелось. Лучше уж посплю в наполненном весенними запахами чистом лесу. Мне так гораздо привычнее и плевать на возможные опасности. Давно хотелось нажарить шашлыка из деликатесной вырезки лесного ящера. К сожалению, опасные лесные хищники сейчас держались на приличном отдалении от больших скоплений людей и их жилищ. У них тоже начался брачный сезон, они сбивались в группы и искали хорошо освещённые укромные места, чтобы отложить там яйца, а после какое-то время охраняли кладку. Позже они обязательно вернутся, изрядно оголодав и потеряв последние остатки осторожности, но сейчас ближайшие леса стали почти безопасны.
В путь мы собирались пару дней. Мне предстояло величественно гарцевать на молодом беговом ящере, якобы обученном и смирном. Зубастая тварь вдвое выше меня ростом сразу же попыталась откусить мне голову при первом же знакомстве. Парой крепких оплеух заставил ящера уважать будущего наездника. Такой язык он хорошо понял, опустив голову к земле, тем самым выражая покорность. А по ухмылкам горцев, я легко догадался, что это была очередная проверка. Седло это что-то с чем-то. Для ящера, наверное, оно и удобно, плотно прилегая к чешуе и шерсти, вот только наездник после короткого пробега будет ходить исключительно с широко расставленными ногами, держась за всё то, что находится между ними. Какая там демонстрация мужской силы, о чём вы. Пришлось срочно дорабатывать конструкцию, вводя дополнительные элементы. Посадка выше в отдельное удобное седалище, нужно переделать всю систему креплений, иначе отвалится, подтянуть стремена под свой рост и сделать их более жесткими. Соблюсти баланс общего центра масс. Уздечку тоже переделал, опасаясь свалиться при первом же рывке. Второй день учился сидеть на том, что в итоге получилось, и управлять норовистой рептилией с применением жгутов силы. Подсунули дурной неликвид, понимаешь. Но болезненные уколы и уверенная коррекция тела наездника относительно поверхности земли заставили ящера следить за моими командами. Горцы опять ехидно щурились, глядя на мои нелепые потуги, и лишь когда я провёл ящера три полных круга по огороженной полосе препятствий в хорошем темпе, их лица характерно вытянулись, а взгляды округлились. Понятно, до удовлетворивших меня кондиций ещё очень далеко. И седло нужно совсем иное, созданное с учётом особенностей эксплуатации, и воспитательной работы с рептилией хватит на целый сезон. В прошлой жизни я любил лошадей и регулярно выбирался за город к знакомым покататься. Когда возникало свободное время, естественно. Но ящер — это ящер. От лошади он отличается буквально всем и далеко не в лучшую сторону. Раз статус почётного гостя требует — придётся его потерпеть. Но впредь предпочту ходить по земле своими ногами.
Хитрые же вожди перемещались на крытых носилках с мягкими подушками под толстыми задницами. С восемью носильщиками на каждого. Кроме них в делегации присутствовали и их старшие дети. Кто там наследник, а кто просто сбоку-припёку, я не определил. Несколько мужиков среднего возраста и вполне обычного для горцев вида. Крепкие, жилистые, с чёрными спутанными волосами и горбатыми носами. Одеты, кто во что горазд — наёмничьи доспехи, юбки, как у земных ирландцев на голом торсе. Кожаный плотный нагрудник, наплечники, а всё ниже буквально напоказ, разве только хорошие сапоги с высоким голенищем. Так оригинально оделись два мужика помоложе остальных. Ну да, кубики пресса отчётливо выделяются, ровная линия бёдер и ещё кое-что торчит спереди. Надменные и даже презрительные взгляды. Но в мою сторону эти павлины посматривали с заметной опаской. Я ведь в доспехе карликов со шлемом на голове, да с новеньким длинным клинком на боку. На перевязи четыре дротика оригинальной конструкции с ярко блестящими золотом острыми наконечниками и окрашенными красным воздушными стабилизаторами. Кто-то видел мой примерочный бросок с поражением далёкой мишени и разболтал остальным. Да и слухи про молодого почётного гостя наверняка разошлись, один другого страшнее. Меня же их взгляды и ужимки откровенно веселили. И если бы ещё они чаще мылись…
На третий день мы выдвинулись в путь. В делегации ожидаемо собрались только мужчины. Выходили поутру, медленно спускаясь вдоль шумящей речушки в зелёную низину. Мимо полей с работавшими там людьми, мимо чего-то напоминавшего земной Стоунхендж, где из земли кругами торчали огромные каменные глыбы, а другие глыбы лежали на них сверху. Культовое сооружение давно забытого культа, или что-то функциональное. Сохранилось благодаря тому, что древние строили на века и даже тысячелетия. Дорога огибала непонятное каменное сооружение стороной, рассмотрел лишь внешний антураж. Загляну внутрь на обратном пути, если получится отбиться от коллектива. За закончившейся пологой террасой первой горной долины начался извилистый спуск на террасу другой долины, куда вела хорошо натоптанная дорога. За дневной переход к вечернему закату мы наконец-то достигли нужного места. Наверняка раньше здесь тоже было стойбище многочисленного горного племени, но теперь от него осталась только большая каменная стена с плоскими фундаментами каких-то давно разрушенных строений внутри. Свободного места было много, вышедшая раньше нас и прибывшая вместе с нами обслуга начала разгружать телеги и устанавливать большие шатры. Мы прибыли первыми, вожди других племён только подтягивались. Мне выделили отдельный большой шатёр в стороне от всех остальных, тем самым показывая гостевой статус и должное уважение заодно. Мой шатёр лишь немногим меньше, чем шатры двух толстых вождей. Пол застелен плетёными циновками, большое мягкое ложе, на котором можно лечь как вдоль, так и поперёк. Всё это подчёркнутое роскошество вызывало у меня лёгкую брезгливость, хотелось сбежать отсюда в лес или хотя бы отмыться от пота и пыли в чистой воде. Пусть даже и холодной с ледника. Благо хоть избавили от заботы о беговом ящере. В сгустившейся темноте я проскользнул мимо несших караулы бойцов и покинул пределы каменных стен, ещё при свете приметив поблизости полноводный ручей с чистой водой, где вволю поплескался и отёрся заботливо прихваченной жесткой мочалкой из травы. Теперь можно и спать в персональном шатре на мягкой постели.