— «Я понимаю, за что они сжигают людей, но за что они сжигают дрова?» — жалобно спрашивал он.
Седов еле удержался от приступа дикого хохота. Думал ли он, что когда-нибудь в реальной жизни услышит примерно такие же слова? И от кого — от любимой девушки- дерева! В какую историю он ввязался? Чем это все закончится?
Дениза молча ждала, когда Валерий справится с приступом веселья, который он напрасно пытался замаскировать кашлем.
— Извини, — Седов остро ощутил чувство собственной вины, внезапно заметив, что лицо девушки осунулось и побледнело. Ну разумеется, он же совершенно забыл, когда в последний раз покупал ямд. Она, наверное, уже давно голодает!
— Давай зайдем в сувенирную лавку.
Они зашли в первый попавшийся альгамбрский магазинчик, и Валерий, в приступе щедрости, попросил сразу пять шариков.
— Мы, конечно, можем сделать вам скидку, как оптовому покупателю, но небольшую. Ценный товар, — залебезил кузнечик, но Седов просто отмахнулся.
— Я не хочу на этом экономить, — твердо сказал он. «Не хочу экономить на любви», — мысленно уточнил Валерий. Торговец почтительно проводил их до выхода.
Дениза немедленно вскрыла одну драгоценную коробочку:
— Наверное, не стоило спешить, — сказала она, глядя, как пылающий шарик растворяется в ладони, — у меня еще был запас. Небольшой. Но очень трудно удержаться, — ее лицо на мгновение осветилось наслаждением.
— А теперь запас будет большой, — сказал Седов, отдавая девушке пакет с остальными покупками.
— У тебя так много денег? — спросила Дениза, прижимая к груди пакет с четырьмя бесценными для хрейба подарками.
— Как посредник, я получаю немного, — откровенно объяснил Валерий. — Средняя зарплата чиновника — две тысячи галактических кредитов в месяц, ну, тридцать дней. Для Земли, конечно, огромная сумма, но здесь, в галактическом центре, ничего особенного.
— И на половину орга не хватит, — подтвердила девушка.
— Не хватит и на четверть, — усмехнулся Валерий и увидел, как нахмурилось прекрасное лицо. — Но я работаю не только посредником. Представляю на Земле несколько дружественных цивилизаций, за это тоже кое-что приплачивают, чисто символически. Но главное, я — переводчик мыслеречи. Это редкая специальность, нужная очень многим, и очень-очень хорошо оплачиваемая. Как переводчик, на орг ямда я зарабатываю за неделю.
— А что ты обычно делаешь с деньгами?
— Половину отправляю матери, на Луну, спутник нашей планеты — помнишь, я тебе рассказывал? На эти деньги мать уже обустроила несколько новых куполов-городов, обсерваторию, построила университет. Думаю, от меня Луна получила больше, чем от Земли. Ну, а остальное остается в банках, на карточках. Так что, не беспокойся, на ямд нам хватит еще долго. В крайнем случае, буду брать лишние переводы.
— Я беспокоюсь не об этом, — ответила Дениза. В ее взгляде Седов прочитал непонятный и нежеланный ответ на незаданный вопрос. Но вслух она сказала совсем другое:
— Ты говорил, что я свободна? Я ничего не должна тебе за ямд? — она показала пакет.
— Совершенно свободна, — подтвердил Валерий, чувствуя в горле какой-то комок и ожидая прощальных слов, но вновь получил неожиданную отсрочку:
— Тогда я уеду на несколько дней, — сказала девушка. — Это важно. Но я вернусь. Надеюсь.
Дениза вернулась через пять дней. Вид у нее был истощенный, скорее даже изможденный. Седов, ожидавший чего-то в этом роде, протянул девушке ямд. «Интересно, куда она дела четыре орга энергии?»- подумал дипломат, глядя, как жадно хрейб впитывает сладкое тепло. Вслух Валерий ничего спросить не успел.
— Нам нужно серьезно поговорить, — сказала Дениза, когда ямд истаял в ее ладони.
— Давай завтра, а? — предложил Седов. — Еще одна ночь!
— Осталась только одна, последняя, — произнесла девушка роковые слова. Валерий подсознательно ждал чего-то подобного, но сердце болезненно кольнуло.
— У меня мало времени, — объяснила Дениза. — Завтра я уйду очень рано, но потом мы еще встретимся. «На холме», в одиннадцать. Нам действительно нужно поговорить.
Несмотря на бурную ночь, утром Седов проснулся в шесть часов. Денизы уже не было. На работе Седова отпустили без возражений — перевод был давно закончен, а Ассамблея начиналась только через два дня. Свободный работник, Валерий вообще мог бы и не отпрашиваться, но предпочитал соблюдать условности.
Седов не помнил, как дотянул до десяти. Он вышел из дома слишком рано и решил пройтись пешком. Ему показалось, что за ним следят. Валерий несколько раз резко оборачивался, но так ничего не смог обнаружить. Нервы. В конце концов, Валерий не выдержал и поймал аэротакси.
— Лучше прийти слишком рано и подождать, чем так психовать, — решил он. Ощущение чужого взгляда исчезло.
Ждать долго не пришлось. Как только Валерий подошел к кафе, из-за деревьев появилась Дениза. В руках у нее уже была чашка с дымящимся черным напитком.
— Давай посидим здесь, в скверике, на скамейке, — сказала она. — Хочешь заказать кофе?
— Нет, — отказался Седов. — Что ты хотела мне сказать? Кстати, за мной, кажется, следят.
— Сейчас это не имеет значения. Тебе больше ничего не грозит, — ответила девушка. Глаза ее казались чужими, холодными и безразличными. — Я тебя выкупила.
«Выкупила? Что бы это значило?»
— А тебе? — спросил землянин. — Тебе что-то грозит?
— Думаю, мне тоже нет, — не успел Валерий вздохнуть с облегчением, как она добавила: — Я уже приняла решение.
— Какое? — не выдержал Седов.
— Я навещала Старших, — начала Дениза, пристально глядя в чашку, как будто пыталась разглядеть что-то в глубине, на донышке. — И отдала им ямд. Я надеялась, что смогу избежать наказания, но ничего не получилось: я не выполнила задания, и меня ждет самое худшее.
— Что? — спросил Седов.
— Изоляция, — сказала Дениза. — Не просто неподвижность и лишение силы, но жизнь в полном одиночестве, в ментальной клетке, без возможности контактов, без доступа к информации, без всякой возможности общения. Страшная пытка для разумного существа!
— И что ты собираешься делать? — спросил Седов, готовый бороться, бежать, протестовать по одному ее слову.
— Я думаю, что нашла выход, пусть и не идеальный, — отрешенно сказала девушка. — То, что страшно для разумного существа, безразлично для неразумного. Обычному дереву ничто не может причинить душевную боль — ни одиночество, ни слабость, ни любовь. Видишь напиток у меня в чашке?
— Похоже на кофе, — непонимающе сказал Валерий.
— Это кейфах, — объяснила она. — В тот первый вечер в твоей чашке был он. Но ты оказался слишком щедрым. Не знаю, что делает кейфах с разумом людей, никто из них не дожил до того, чтобы это проверить, но у нас им обычно одурманивают жертвы, а потом спокойно поглощают неподвижную органику.
— И ты хотела меня…?
— Да, конечно, хотела, — девушка говорила по-прежнему спокойно и безразлично, — но тогда не получилось.
— А теперь?
— Теперь я его выпью сама, — сказала Дениза. — Нас, хрейбов, кейфах лишает разума. Полностью и навсегда, необратимо. Я превращусь в обычное дерево, и меня никто не сможет заставить страдать от душевной боли. Дереву будет все равно. И не грусти обо мне.
Раньше, чем Валерий успел ее остановить, девушка одним глотком выпила темную жидкость. Метаморфоза произошла стремительно. Стройное тело изогнулось в судорожном пароксизме. И… на месте, где только что стояла Дениза, появилось тонкое невысокое деревце с трепещущими мелкими ярко-зелеными блестящими листьями на сильно изогнутых, скрученных чуть ли не спиралью ветвях. Рядом на земле валялась пустая чашка.
— Что-то случилось? — к Седову спешил немолодой альгамбрец. Возраст его выдавали темно-зеленые надкрылья и суровый взгляд фасеточных глаз. — Я администратор зоны Холма. Могу чем-то помочь?
— Я хотел бы забрать с собой это дерево, — растерянно объяснил Седов. Что бы там ни говорила Дениза о безразличии неразумных деревьев, он просто не мог оставить ее здесь одну, беспомощную и беззащитную. Валерий впервые задумался о множестве опасностей, которым подвергаются на улицах молодые хрупкие деревца, и содрогнулся.
— У вас есть что-то подходящее, чтобы ее, ну… пересадить?
— Пересадить и доставить по вашему адресу? — сообразил догадливый «кузнечик».
— Да, доставьте к дому и оставьте у входа, — с облегчением подтвердил Валерий. — Дальше я уже сам. Вы понимаете? Вот сюда, — он протянул дельгу карточку с адресом.
— Разумеется, — получив конкретный заказ, альгамбрец явно отбросил мысли о необычности случившегося. — Какой сосуд вы желаете: кадку, вазу, чашу, амфору?
— Амфору, — механически повторил Седов. — Но, наверное, нужно что-нибудь пошире?
— Не беспокойтесь, найдем и пошире, — успокоил администратор. — Желаете какую-то особую расцветку, орнамент, роспись?
— Роспись, — также машинально повторил землянин.
— Тема?
Взгляд Валерия упал на хрустальный мост. С холма на него действительно открывался прекрасный вид. Хрустальный мост через реку Х'ван. У Седова перехватило дыхание.
— Что-нибудь из истории обретения разума, — хриплым от подступивших слез голосом сказал он, внезапно осознав масштабы собственной потери.
В фасеточных глазах старого альгамбрца неожиданно блеснуло что-то похожее на тепло.
— Мы благодарим вас за этот выбор, — слегка поклонившись всем лишенным суставов туловищем, сказал дельг. — Ваш заказ будет выполнен бесплатно.
Седов не успел ни возразить, ни поблагодарить. Как будто почувствовав состояние землянина, администратор вызвал ему аэротакси и бесцеремонно выпроводил, а сам рьяно взялся за организацию перевозки. Когда Валерий подъехал к дому, амфора с деревцем уже стояла на транспортной дорожке.
Движущаяся лента коридора доставила их в квартиру. Седов поставил деревце у окна, затем развернул окно на всю стену, потом заменил световым экраном и чуть изменил спектр. В ответ хрейб довольно пошевелил веточками. Деревце не было разумным, но оставалось хищным и требовательным. Ни на минуту, ни на мгновение Седов не уподобил его Денизе. Ни разу не подумал — «она». Нет, оно, дерево, или он, хрейб. Просто молодой неразумный хрейб. Но о нем нужно было заботиться.