Валерий не собирался грубить, но, задетый откровенным хамством собеседника, не удержался от шпильки:
— Возможно, в министерстве решили, что неопытный дипломат больше преуспеет там, где не справился опытный?
Панфилов намек понял, оскорбился и до прибытия «Витязя» на Альгамбру Седова игнорировал, общаясь только с охранниками службы безопасности, которых зачем-то тащил с собой в качестве телохранителей. Седов же, равнодушный к обидам коллеги, продолжал ломать голову над тем же самым сакраментальным вопросом, на который не счел нужным отвечать бывшему послу: почему именно его выбрали для переговоров с альтаирцами?
Альтаир, альфа созвездия Орла, и его загадочные обитатели всегда интересовали Седова. Язык борнов Валерка выучил еще в академии, но ничуть не удивлялся его непопулярности на факультете: телепаты и эмпаты, альтаирцы предпочитали общаться с собеседниками на их родных языках. Единственная галактическая раса уровня «О» не нуждалась в переводчиках.
Впрочем, древняя альтаирская цивилизация, имеющая многочисленные колонии в обитаемом космосе, не баловала вниманием молодые народы галактики. Долгое время альтаирцы не интересовались и проблемами галактического сообщества.
Бочкообразные зеленые негуманоиды пользовались репутацией «расы непредсказуемых талантов», «нечаянных гениев», общепризнанных создателей большинства объединяющих современную галактику изобретений.
Универсальный лингвист-переводчик, нуль-порт, как для внутрипланетной, так и для межпланетной транспортировки, которым сейчас пользовались и земляне, немногочисленные дорогостоящие межгалактические порталы, доступные немногим сильным расам, приборы мгновенной телепатической связи, приборы — усилители и глушители эмоций, — вот чем галактика была обязана Альтаиру. Казалось, что все это и многое другое, когда-то давно выброшенное на галактический рынок, сами изобретатели рассматривали как нечто вроде игрушек для почти взрослых, но все еще нуждающихся в развлечениях детей.
Из всех альтаирских приборов Седова больше всего интересовал универсальный лингвист. Пожалуй, автопереводчик оказался единственным несовершенным созданием гениальных творцов. Исключительно полезный на бытовом уровне, когда собеседники: космонавты, туристы, студенты — имели желание и время договориться, — универсальный лингвист был строго воспрещен к использованию при дипломатических переговорах. И не только из-за консерватизма и предрассудков дипломатов — имелись печальные прецеденты лингвистических ошибок, приведших к серьезным галактическим конфликтам.
Не годился прибор и для перевода мыслеречи. Автолингвист начинал сбоить при любых попытках перевести мыслеобразы в символы других языков. Возможно, именно поэтому борны проявляли необычный интерес к работе дипломатов-переводчиков.
Как-то во время одной из встреч в галактическом центре альтаирцы обратились к Седову с просьбой позволить провести исследование его мозга и снять психокопию. Валерий, не раздумывая, отказался. Наотрез. Это был его первый и единственный контакт с альтаирцами.
Седов почти не сомневался, что неожиданное включение его в состав миротворческой делегации вызвано исключительно прихотью альтаирцев. Валерия ожидала новая встреча с борнами.
В галактическом центре на Альгамбре представители различных миров соединились в единую дипломатическую делегацию. Седов насчитал в зале заседаний около двухсот пятидесяти различных существ. Земля была единственной цивилизацией уровня «Е», включенной в состав миротворческой миссии. Остальные представляли расы уровня «G» и выше: как правило, по одному дипломату от каждого сообщества.
Это невольно заставило Седова задуматься над ответным вопросом — если альтаирцы действительно пригласили именно его, каким образом и для чего в составе делегации оказался Панфилов? Но задать вопрос советнику уже не удалось.
Миротворческую миссию сразу переправили на Гангаор специальным альтаирским порталом, ничуть не пострадавшим от перипетий войны, и дипломаты оказались в огромном сферическом зале со множеством дверей. Как выяснилось, борны не собирались выслушивать длинные речи и принимать всех прибывших. Члены отдельных делегаций приглашались индивидуально для конфиденциальных собеседований. Некоторых не вызвали вообще. Как представителя Земли, на беседу с альтаирцами пригласили Седова. Уходя, Валерий заметил, как исказилось в ненавидящей гримасе лицо оскорбленного Панфилова.
— Брангир, так меня зовут, — представился собеседник по-русски, разглядывая Седова как опасное, но ценное насекомое. — Что ты скажешь о нашем творении? — альтаирец указал псевдоподием на экран, где сияло созвездие из голубых трандов. Вопрос был с подковыркой. Что мог ответить землянин?
Валерий пришел к альтаирцам как переводчик, и, значит, от него требовали обычной работы. Седов посмотрел на звездную безделушку борнов, прикрыл глаза и сосредоточился на мыслеречи.
— Четвертая роза в букете, молодая звезда сверху, справа — солнечник, — сказал Валерий. — Говорить пока не может, но излучает много сильных эмоций — тоску, боль, страх. Страшно на новом месте, испытывает беспомощность, дискомфорт. Если сейчас не убрать, выдержит недолго, взорвется. Лучше всего переместить поближе к кому-то из стариков: успокоят и поддержат пробуждение разума. Я предлагаю Регул. Букета перемещение не испортит, — Седов открыл глаза, на лице его еще отражалась воспринятая боль звезды. — Странно, что вы, эмпаты, не почувствовали сразу.
— Оригинальный ответ, — удивился Брангир. — До сих пор я слышал только «замечательно» и «потрясающе».
Стебельчатые глазки альтаирца на мгновение сплелись в сложную фигуру над головным выростом.
— Ты прав, мешает именно она. Мы предполагали неладное, но не могли понять, где… — сказал Брангир. — Сейчас сделаем. Займись, Тикитак, — он сделал неопределенный жест правым псевдоподием в сторону второго борна, который до сих пор не вмешивался в разговор. Тикитак вышел, а Брангир с новым интересом уставился на Седова:
— Мне говорили, но я не верил, — пробормотал он. — Приятно встретить такое редкое разумное существо. Невероятно!
— И чем же я так редок? — хмуро спросил Седов. Давали себя знать остаточные эмоции солнечника, да и кому приятно, когда на него смотрят, как на танцующего таракана.
— Не так уж много существует разумных в нашей галактике, тем более класса «Е», способных сделать то, на что не сразу способны мы, творцы, — объяснил альтаирец. — Скажи, как тебе удается общаться на мыслеречи?
— А что в этом особенного? — удивился Седов. — Многие мои друзья владеют языком квантов. Да и для борнов, насколько мне известно, мыслеречь не представляет труда.
— Для нас нет, — согласился Брангир. — Но альтаирцы могут воспринимать мир энергонов, жить в нем, и потому не испытывают проблем понимания. А вот как ты, землянин, не способный ощутить себя частицей энергоматерии, хозяином истинного времени и пространства, можешь не только понимать, но и переводить с языка, недоступного нашим приборам, для нас загадка. Ведь согласись, друзья, о которых ты говорил, владеют мыслеречью далеко не так свободно, как ты. Больше того, — в голосе альтаирца послышалось искреннее восхищение, — я слышал, что ты научил проснувшегося солнечника говорить на языке квантов? Как?
Седов попытался объяснить то, о чем сам нередко задумывался:
— В отличие от приборов я, как и вы, умею творить, — вежливо улыбнулся он. — Когда я общаюсь с друзьями на мыслеречи, я не пытаюсь проникнуть в недоступный мне мир. Мы просто создаем новый мир общих символов, придумываем их. И если они понятны обоим, то входят в наш общий язык. Так же получилось и с солнечником. Мы просто придумывали в разговоре нужные образы, а поскольку я неплохо знаю язык квантов, то чаще всего пользовались им…. Ну а если их слова были непонятны, пытались подправить, уточнить, использовать другие — это и есть живое общение. А ведь существует еще и эмофон, чувства, которые обычно подсказывают, что делать, — Седов пожал плечами.
Взгляд его случайно упал на экран. Плачущей звездочки в букете-созвездии уже не было. Невольно раскрывшись восприятию, Валерий ощутил неожиданную волну эмоционального тепла, гармонию, исходящую сейчас от альтаирского букета.
— Хорошо, да? — с интересом спросил альтаирец. — Похоже, я чувствую сейчас то же, что и ты. Спасибо. То, что ты сказал, очень любопытно, и подтверждает наши намерения. Мы хотим предложить тебе работу.
— Работу? — Седов протестующе выпрямился в кресле. — Исследовать себя я не позволю! Никаких психокопий!
— Речь не об этом, — успокоил Брангир. — Мы хотим поручить тебе обычную работу посредника — расследование. А в случае успеха ты получишь пост посла Альтаира на Земле, с полномочиями передавать твоей планете наши изобретения. Например, межзвездные и галактические порталы, — многозначительно добавил борн. — С нашей установкой. Твоя планета давно мечтает о связях с Альтаиром. А кроме того, — борн сделал многозначительную паузу, — Альтаир всегда сумеет защитить своего посла. У тебя много врагов, но против нас они бессильны.
— Звучит неплохо, — согласился Валерий, — хотя я не планировал навсегда остаться на Земле. Однако я пока не понимаю, о чем идет речь. Что мне нужно сделать?
— Очень просто, — объяснил альтаирец. — Ты должен выяснить истинные цели Денеба в этой войне и положить ей конец. Все необходимые средства будут предоставлены в твое распоряжение.
— Истинные цели? Но… — Валерий недоуменно поднял брови, затем пришло понимание. В голове замелькали цифры и таблицы с данными об ущербе и потерях. Ущербе и потерях, понесенных отнюдь не Альтаиром. И не Денебом.
— Действительно, как я сразу не сообразил, — задумчиво пробормотал землянин. — Тут что-то неладно.
— Ты понимаешь, что нам война не может принести ни малейшего вреда, — объяснил альтаирец, не дожидаясь новых вопросов. — А ведь денебианцы далеко не дураки. И тоже это отлично понимают. Однако они не стали бы воевать бесцельно. Какова их цель — вот в чем вопрос. Мы не настолько интересуемся делами слаборазвитых народов, — извини за откровенность — чтобы заниматься расследованием самим. Мы — творцы. Одновременно, Альтаир не хочет нести ответственность за передел галактики только потому, что каким-то хитрецам вздумалось использовать войну с нами как предлог для собственных амбициозных планов. Поэтому мы просим тебя разобраться. Для нас это не составило бы сложности, но тебе придется предпринять еще кое-какие действия. Предстоит прекратить это