– Предельно.
Кто же знал, что они окажутся настолько упертыми? Если он хочет сделать все как надо, следует изменить тактику поведения.
Когда тесак пролетел совсем рядом с виском лишь чудом не задевая кожу, Андрей понял, что они влипли и на этот раз с концами. Потому что нельзя вечно бегать между столами, уворачиваясь от летящих колюще-режущих и просто опасных предметов. Марку бегать было несколько тяжелее из-за боли в плече, но ему везло – там, где проходил он, физически не мог пролезть (или проползти) пекарь.
Вообще этот человек был самым странным преследователем, которого довелось видеть Андрею. Он не звал на помощь, не бил тревогу, а просто бегал за ними, предпринимая неуклюжие попытки словить беглецов. Когда рука не достигала цели, он злился, пыхтя от негодования тем самым напоминая ребёнка. Неслабо так разросшегося во все стороны, но все же ребёнка. Временами было ощущение, что погоней за ними был занят десятилетий пацан, у которого домашние жуки из банки сбежали.
Однако вечно везти им не могло, да и столы в помещении были не вечны. Когда последняя преграда со скрежетом отъехала к стене, оставляя ребят один на один с натужно пыхтящим человеком, Андрей невольно начал искать взглядом пути отхода. Но единственный выход, именуемый лестницей, с которой минутами ранее и скатились парни, оказался заблокирован треклятым столом, который и перелезть не было возможности: слишком долго, да и не успеют, а оказаться в руках любителя паленого мяса не хотелось.
Всё решил случай. Правда, решил ситуацию он не в их пользу, но все же. Ведущая в холодильную камеру дверь, которую они обходили десятой дорогой, не желая встречаться с рабочими, распахнулась, впуская в помещение Отца в сопровождении троих не самого хилого вида подчинённых.
– Ничего тебе доверить нельзя, – недовольно нахмурился мужчина, убирая руки за спину. – Взять их. Живо!
Пожалуй, это первый раз за все время, когда мужчина потерял самообладание, срываясь на крик. Похоже, дела в поселении обстояли не так хорошо, как ему хотелось, поэтому свое недовольство Отец выплескивал на подчинённых. А те и не пытались возражать. Молча двинулись вперёд, буквально окружная двух загнанных к стене друзей, демонстрируя слегка проржавевшие острия лезвий.
– Да что ж такое, – устало протянул Андрей, чувствуя, как их подводят ближе к начальству, после чего бьют со спины под коленями, вынуждая оказаться на полу. Руки заведены за голову, но взгляд все равно устремлен вверх. Пусть не думает, что он тут победитель.
– Меня всегда поражала человеческая сущность, – да, только пафосных речей маньяков-каннибалов с манией величия им не хватало. – Что бы не происходило вокруг, мы не сдаемся. Какой бы безнадёжной не была ситуация, продолжаем двигаться дальше. Не все, конечно, многие опускают руки стоит увидеть малейшее препятствие на своём пути. Но не я.
Он молча взирал на своих пленных, попеременно глядя то на одного, то на другого в ожидании ответной реакции, которой не было. Им было все равно. Единственное, что ещё останавливало их от безрассудной попытки сбежать это желание выжить и продолжить путь на запад.
Вот только у Отца были свои планы, которые несколько отличались от задумки ребят, поскольку речь свою прекращать он не собирался.
– Знаете, почему мы выбрали этот путь? Думаете, по своей воле? Как бы не так. Мы тоже выживаем, как и все вокруг. Только почему-то наш способ считают варварским. Бесчеловечным.
– Вы людей жрете, – даже не пытаясь сгладить ситуацию сходу выдал Марк. Осекся, увидев застывшее лицо мужчины, которого так варварски прервали, но останавливаться не собирался. Да и не хотел. Надоела вся эта ситуация. – Думаешь, голод оправдывает ваши действия? Ресурсов у всех не хватает, но другие все равно остаются людьми, как бы тяжело им не было. А вы просто животные, которые готовы убить друг друга ради куска мяса. Отвратительно.
Под конец сего эмоционального всплеска он выдохся, но взгляд не опустил. Зато Андрей опустил голову, едва заметно качая. Понимал, что в некоторых ситуациях собственное эго надо засунуть куда подальше. И сейчас был как раз такой случай.
Но Марка похоже об этом предупредить забыли, ибо он не только не собирался успокаиваться, судя по воинственному взгляду хотел ещё и продолжить напряженную дискуссию. Никакие доводы, как явные, так и голос разума не действовали. Сказывался пережитый за последние дни стресс, который ничуть не улучшал ситуацию с рассудком парня, все больше путая мысли, стирая любые рамки.
– Считаешь, что мы не правы? – голос словно выплавлен из стали, он разрезал тишину комнаты, заставляя подчинённых ещё ниже опустить головы. – Чем же наш способ выживания плох? Мы всего лишь не хотим умирать.
– Те люди тоже не хотели. Кто дал тебе право решать, что вы достойны жизни больше?
– Я не принимал это решение, – покачал головой мужчина, туманным взглядом окидывая юношей. Для себя он уже все решил. Давно, ещё когда ступал на тропу борьбы за лишний клочок ресурсов. Отступать сейчас он не был намерен, да и не смог бы – слишком поздно для подобных перемен. – Просто потому, что оно не требует лишних доказательств. Так сложилось, что все люди делятся на волков и овец. Одни живут, чтобы выживать среди хищников, другие ради охоты на крохотных блеющих зверей. Но есть и третья сторона. Падальщики. Они чистят мир от сброда, которого полно вокруг. Санитары леса, хотя вы это наверняка знаете.
– Думаете, что поступаете благородно, убивая других? Не прикидывайтесь, Отец, все мы понимаем – вы просто трус. Боитесь жить так же, как прежде из-за страха неудачи. Не получится разводить скот или придут бандиты – вы даже защитить себя не сможете, а так есть шанс протянуть лишние несколько дней. И то не особо здоровыми. Жалкое зрелище.
Опешивший Марк смотрел на Андрея, от которого и не ожидал услышать слова поддержки. Но они были, что не могло не вселять уверенность. Может, у них все же получится сбежать. Может, ещё есть шанс выжить…
Жаль, что Отец не разделял их планов.
– Тебе повезло, что ты не поранился серьёзно. Молодые здоровые мужчины всегда в почёте в любое время. К сожалению, о твоём друге сказать того же не могу. Поэтому он пойдёт в расход первым. Заодно послужит примером. Наглядным.
– Чего?
Пояснять что значили его слова Отец не собирался. Предпочел наглядно продемонстрировать ход своих мыслей, кивая подчиненным, чтобы действовали. Марк даже ничего сделать не успел, но не считал собственную расторопность неудачей. Решил, что еще будет возможность ускользнуть, как только они отвлекутся.
Но не успел.
Когда Марка вздернули на ноги, одновременно ударяя в солнечное сплетение, чтобы не дергался лишний раз, Андрей хотел дернуться следом, чтобы помочь, но холодное лезвие, прижатое к горлу, заставило парня замереть на месте.
– До тебя очередь еще дойдет, – одной рукой держа лезвие, второй же подзывая товарища, чтобы держал руки пленнику, проговорил мужчина. – Смотри учись.
– Издеваетесь? Чему учиться?
– Как не нужно себя вести, чтобы не попасть в руки к пекарю.
Теперь без возможности двигаться, когда уже двое следят за тобой, Андрей отчетливо видел весь ужас развернувшейся картины. Когда Отец сказал, что Марк послужит примером и пойдет в расход, юноша полагал, что речь шла о банальном наказании за слишком резкое высказывание в адрес жизни поселения. Но он ошибался.
Марк старался вырваться из крепкой хватки рабочих, но, когда пекарь вывернул и без того больное плечо, взвыл от боли, теряя равновесие. В глазах мгновенно потемнело, а воздух отказывался попадать в легкие. Хотелось, чтобы это прекратилось. Надоело постоянно убегать и жить в страхе за себя и друзей. Хотелось спокойствия и как можно скорее.
Он надеялся изменить ситуацию, едва появится возможность, сделать хоть что-нибудь. Но когда на пол с грохотом скинули железный ящик, около двух метров в длину, у него сердце в пятки ушло. Четыре металлические застежки, каждая достаточно прочная, чтобы была возможность сломать своими руками, это не внушало никаких светлых мыслей по поводу назначения сего предмета. Из-за воздействия открытого огня снаружи железо покрылось слоем копоти, впрочем, он ничуть не повредил стенки конструкции. Казалось, ее ничто не возьмет, даже пули.
Поначалу Марк думал, что это огромный ящик с инструментами. Зная любовь этих людей к разделыванию тел, он ожидал попытки отрубить от него палец-другой, может руку, не более. Однако все было иначе. Когда тяжелая крышка с грохотом стукнулась об пол, юноша забыл, как дышать. Внутри ящик был практически полностью покрыт слоем крови. Практически полностью спекшаяся, она все равно намекала на недавнее присутствие когда-то живого человека внутри. Но хуже всего было не это.
Пригоревшие куски кожи, которые источали запах гнилого мяса прямо говорили о назначении ящика. Теперь его функцию предстояло проверить Марку непосредственно на себе.
– Вы же не серьезно? – стараясь подавить нервный смех замотал головой Марк, неверяще глядя на Отца, который и не думал меняться в лице. – Господи, да это же ненормально! Вы совсем рехнулись?!
– Как ты там говорил? Мы трусы? Боимся всего и вся? Ну так радуйся, теперь у тебя есть возможность доказать, что ты отличаешься от нас в лучшую сторону. Смельчакам ведь все под силу.
Но не раскаленный же ящик.
Андрей думал, что худшее они пережили еще тогда, когда убегали от бандитов, чью лодку по нелепой случайности стащили из-под носа последних. Однако сейчас, видя, как живого человека буквально заталкивают в железный ящик, напрочь игнорируя крики и мольбы отпустить понимал – это ерунда. Контрабандисты, наемники, да даже зараженные звери и люди, которым жить оставалось несколько дней – никто не сравнится с теми, чей разум окутан страхом. Перед окружающим миром, перед вирусом, перед другими выжившими. Такие люди делают все, чтобы почувствовать вкус собственного превосходства, чтобы хотя бы на мгновение подняться в собственных глазах. Но даже это не спасает их от осознания всей никчемности такого существования, которое не оправдывает и десятой доли их действий.