За спиной главы общины стояли двое молодых людей. В одном из них Соня узнала Серафима. Имя девушки она не знала, но была уверена – именно она приходила к ним днем, чтобы сообщить об ужине. Удивительная схожесть этих ребят наталкивала на мысль о непростом кровном родстве. Они словно отражения друг друга.
– Присаживайтесь, – широким жестом кивнул мужчина, приглашая не только вошедших, но и собственных детей за стол. – Думаю, все мы немного проголодались.
Слабо сказано.
Только вот наученные горьким опытом последнего подобного «пиршества» приступать к еде никто не спешил. И хоть желание попробовать горячую пищу было велико, они опасливо поглядывали на полные тарелки, ожидая, когда хозяин вечера попробует первый кусок.
– Не волнуйтесь, – легко улыбнулся мужчина, прикрывая глаза. – Я позвал вас не для того, чтобы отравить. Я лишь хочу поговорить с вами. А пока поешьте. Уверяю, еда не отравлена.
В доказательство своих слов он сам положил в рот кусок вырезки и моркови, после чего, немного пожевав, проглотил еду. Без всяких видимых последствий для себя. Только после этого ребята приступили к еде. Правда все равно с опаской, то и дело поглядывали на таких же молодых людей, изучая их реакцию. Которой не было. Серафим и его сестра спокойно поглощали ужин, не поднимая взгляда от тарелки. Вообще старались не двигаться. Что странно, ведь рядом находился родной для них человек. Не важно, каким было отношение к его вере.
– Мне жаль вашу подругу, – заговорил Иосиф, заставляя остальных замереть на месте, поворачивая голову в его сторону. Соня кинула быстрый взгляд на Андрея, но тот оставался спокойным. Даже слишком, но пока этого было достаточно. – Приношу свои искренние соболезнования. Поверьте, мы сделаем все, чтобы ее душа попала в Рай.
– Вы пригласили нас поговорить о вере в Бога? – Стас не собирался вести философские рассуждения о религии. Гораздо важнее было узнать обстановку в поселении, чтобы потом уйти.
– Скорее о вашем отношении к религии в целом.
– Боюсь, это слишком сложный вопрос. Да и мы не самые религиозные люди.
– И все же?
– Предпочитаем веру в свои силы, – вторила другу Соня, откладывая слегка ржавую вилку. Аппетит совсем пропал. Непонятным образом этот мужчина внушал некий страх, что напрочь отбивало всякое чувство безопасности. – Как и Алиса.
– Понимаю, это дело каждого, – кивнул мужчина, внимательно разглядывая поочередно своих детей. И остановил выбор на дочери. – Вы знакомы? Думаю, вы уже поняли, что это мои дети. Серафим и Варвара, самые послушные из всей общины, – его слегка морщинистая рука накрыла кисть сидящей рядом девушки, от чего та вся сжалась, забывая дышать. – Верно?
Соня нахмурилась. Ее удивила такая реакция Вари, но еще больше не понравился взгляд ее брата. Рука Серафима до побелевших костяшек сжала вилку, глаза застыли на одном месте – там, где рука отца накрывала пальцы Вари. И почему-то Соне не нужно было гадать в чем тут дело. По напряженным плечам и бегающему взгляду девушки, по застывшему лицу Серафима. По тому, как нежно смотрел Иосиф на свою дочь, слишком осторожно гладя длинные тонкие пальцы.
Липкое чувство отвращения к этому человеку, да и к ситуации в целом, захлестнуло с головой. Помимо воли хозяйки собственное воображение начало подкидывать не самые приятные картинки того, что могло бы быть с ними. Ее начало мутить. И судя по лицам остальных, не только она поняла в чем суть их отношений.
Однако сейчас надо было держать себя в руках. Гораздо важнее понять, что делать дальше. И это понимание напрямую связано с их разговором с Иосифом.
– Извините, преподобный, но мы можем уйти? – Артуру надоело сидеть без возможности что-либо сделать. Ему претило общество этого человека, поэтому и решил действовать напрямик. – Мы же прошли три этапа, верно? Теперь мы свободны?
– Я так не думаю, – покачал головой Иосиф, возвращая руку на край стола. Снова обвел присутствующих задумчивым взглядом, останавливаясь на говорящем. – В этом мире все не случайно, юноша. Как и ваше появление здесь.
– О чем вы?
– Думаю, вам стоит остаться здесь, с нами. Здесь безопасно. Мы дадим вам еду, кров, сможем защитить вас в случае необходимости.
– А взамен? – просто так ничего никому не достается, и Соня это прекрасно понимало. Оставалось только выяснить на каких условиях Иосиф хотел их оставить.
– Вы примите нашу веру. На этом все.
Слишком просто. Да и не нужна им эта вера, главное – выбраться наружу и продолжить путь. Иосиф что-то не договаривал, это очевидно, но и тот факт, что отпускать путешественников он не собирался понимали все. Потому и просчитывали мысленно возможные пути отступления. С минимальными потерями для себя.
– Спасибо за предложение, – осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил Стас. – Но, думаю, мы будем вынуждены отказаться. У нас впереди долгая дорога, лучше не терять время на долгий отдых.
– И все же, я настаиваю.
– Как и мы.
С минуту Иосиф молчал. Разговор явно пошел не так, как рассчитывал мужчина, но это не могло остановить его на пути к своей цели. Нужно было подобрать правильные слова, продумать весь диалог. Но для этого требовалось время.
Снаружи послышался скрежет деревянных колес по земле. Голосов стало больше. В редких лучах света, приникавших в комнату из-за задернутых штор, замелькали тени. Люди оживились, словно в преддверии значимого события. Что совсем не понравилось Соне.
– Что происходит?
– Серафим разве не говорил? – удивлённо вскинул брови мужчина. Наиграно. – Ох, простите за такую неосведомленность. Дело в том, что наши собратья готовятся к проводам вашей подруги. Это такая утрата, хотел бы я, чтобы все было…
– Проводы посреди общины? Не смешите. Что вы собрались с ней делать? – впервые за весь разговор Андрей включился в беседу. И явно не в лучшем расположении духа.
Хотел подняться, но подоспевшие охранники, ждавшие в тени вдоль стен, тут же усадили юношу обратно, не убирая рук с плеч. Тогда напряглись и остальные.
– Ты сказал, что её похоронят, – непонимающе посмотрел на отца Серафим.
– В какой-то степени, – снисходительно кивнул мужчина, отпивая жёлтую жидкость из деревянного резного стакана. По запаху напоминало сильно перебродивший яблочный компот. – Она станет символом свободы перед скверной, что гуляет во внешнем мире. Так мы очистим свои души и вновь сможем не опасаться "грязной смерти".
– Ты не можешь…
И столько отчаяния было в этом голосе, что Соню невольно пробрал неприятный холодок. Серафим не отличался особым почитанием родительской веры, потому его реакция на сказанное попросту пугала. И не только её одну.
– Что вы хотите с ней сделать? – прищурился Стас, стараясь сохранять самообладание. Краем глаза следил за Андреем, который замер, ловя каждое слово, боясь услышать худшее.
– То, что должен, – он говорил легко, без всякого сомнения в собственной правоте. Словно его вера была единственной константой всего мира. – Мы отдадим её тело источнику скверны. Таким образом "грязная болезнь" не тронет тех, кто верует. Всё просто.
– Что ещё за источник? – севшим голосом спросила Надя. Мысль о том, что рядом есть ещё заражённые пугала до мурашек и трясущихся пальцев.
Но все было намного проще.
– Собаки, – собственный голос показался Соне чужим, хотя это было не важно. Сейчас её волновала судьба Алисы. Точнее, того, что от неё осталось. – Вы скормите её тело тем тварям в подземелье. Поэтому они до сих пор существуют?
– Как и мы, – благоговейно кивнул мужчина, наслаждаясь ужасом на лицах ребят. – Одна жизнь в дар Господу ради десятков остальных. По мне так равноценный обмен.
– Но Алиса мертва.
– Думаешь, до нее принцип был другим? – покачал головой Серафим, опуская взгляд в тарелку. На отца он не смотрел, знал, что тот не одобряет излишнего красноречия. Вот только сейчас это не сильно заботило юношу. – То же самое. С той лишь разницей, что в расход шли здоровые.
– Вы не можете так поступить, – Андрей ушам своим не верил. Она не заслужила этого. Нельзя просто так уничтожить останки человека. Ее должны были похоронить, сделать все по-человечески. Никто не заслуживает такого ухода. Память о ней не должна кануть в желудках обезумивших зараженных тварей. – Вы же… Господи, да вы же тоже люди! Нельзя же поступать так…
– Мы живем по правилам Господа, – покачал головой Иосиф, не желая слушать возражений. – Он дает нам жизнь, а мы лишь сохраняем ее течение в привычном для нас русле. Мы хотим лишь выжить, как и все. Поверьте, наши методы не так плохи. Вера спасет нас, когда мир окончательно погрязнет в хаосе.
– И для этого можно пожертвовать жизнями невинных людей? – и этот человек стоял во главе целой общины. Соня бы рассмеялась, если бы не видела это своими глазами. Настолько нелепо, что смахивает на абсурд.
– Единицы против десятков, а может и сотен жизней. Выбор очевиден.
– Это ты так думаешь.
Стас устал от формальностей. Иосиф не способен думать о чем-либо помимо своей веры, его одержимость извращенным пониманием Библии сказывалась на восприятии окружающей действительности. И хуже всего то, что люди верили ему. Страх порой загоняет разум в тупик, из которого сложно выбраться, используя лишь логику. Тогда на помощь приходит вера. К сожалению, многие принимают это в слишком фанатичной форме, считая, что по-другому нельзя. Это и становится их главной ошибкой.
Приглушенное, но все равно достаточно звонкое, чтобы разобрать рычание заставило повернуть головы в сторону источника шума всех в комнате. Всех. Кроме Иосифа, который знал, что происходит снаружи. И не хотел мешать своим людям делать то, что нужно. Что должно быть сделано.
Только не все были с этим согласны.
Соня так и не смогла понять, чем руководствовался Андрей, когда решал действовать. Охранники держали крепко, но невнимательно. Потому и пропустили момент, когда в руках юноши оказался нож. Он сломался после первого же удара, но этого хватило, чтобы отогнать одного мужчину подальше – собственная пробитая насквозь рука казалась ему важнее пленного. Второй отлетел от удара локтем под челюсть, после чего он сорвался с места, распахивая дверь наружу. И тут же замирая на пороге.