Соня кинулась за ним намереваясь остановить, но все равно не успела. Секундная заминка у выхода компенсировалась резким выпадом вперед, ближе к повозке. Местные жители расступились, открывая доступ к колодцу, но лишь визуальный.
– Андрей, не надо!
Ему не дали сделать и пары шагов – двое амбалов скрутили руки за спиной, четким ударом по ногам ставя парня на колени.
– Отойди от него! – Соня попыталась вмешаться, но щелчок снятого с предохранителя пистолета заставил встать, не дойдя пары метров. Не все люди намеревались мирно наблюдать за «актом подношения».
Остальные не рискнули подбегать ближе. И со своих мест наблюдали за тем, что предпочли бы не видеть никогда.
Соня думала, что в центре площади находится колодец. Однако теперь понимала – внешний ладный вид каменного строения был призван соединять подземный уровень с жилой зоной. Решетка, прикрывающая край оголовка от любопытных детей, сейчас была скинута на землю. Яркий свет привлек внимание зараженных животных, которые теперь столпились на дне ствола, ожидая угощения. Они кидались на каменные стены, сдирая остатки кожи на лапах до мяса, ломали когти и все равно рвались вперед. Туда, где были люди.
Что было хуже – то, как люди склонили головы, прикрыв глаза, стоило двум добровольцам поднять тело над колодцем или то, как вышедший вперед Иосиф махнул рукой, давая сигнал действовать, сказать сложно. Странно, как в голову могут прийти самые нелепые воспоминания тогда, когда меньше всего ожидаешь.
Соня вспомнила картонку. Тогда, когда мир вокруг был прежним, они с соседскими ребятами бегали к грязной, но все равно любимой реке рядом с домом. Картонка, служившая крышкой коробки из-под обуви была любовно украшена цветами и разными пожеланиями. Как у самого настоящего лайнера. Они хотели запустить ее по течению, чтобы она уплыла далеко-далеко, возможно даже из города, в большой мир. А потом пришли ребята постарше и выкинули детское судно в воду, предварительно скомкав. Непонятно почему, но это Соня помнила, словно вчера наблюдала за тем, как с таким трудом сделанный кораблик постепенно тонет в мутноватой воде. И смех. Тех ребят, которых забавляли чужие слезы отчаяния и обиды.
Сейчас происходило то же самое, с той лишь разницей что вместо кораблика была Алиса, а вместо ребят постарше – те, кто свято верил, что такая жертва убережет их от заражения.
Пришлось слегка подбросить тело, чтобы перекинуть за край оголовка. Черная пыльная кофта раскинулась, открывая на всеобщее обозрение лицо девушки. Бледное, почти серого цвета. Мертвое. А потом она исчезла. Скрылась из виду, уже через пару секунд глухо приземляясь на твердое дно колодца.
Звук разрывающейся ткани, а потом и плоти наполнил висящую в воздухе тишину. Собаки затихли, получив желаемое. Как и люди, которые сцепили руки в замок, устремляя взгляд в небо. Их губы бесшумно шевелились, читая молитву. Наверняка не такую, как в Библии, но все равно сильную в успокоении чувств верующих.
И только пятеро растерянных ребят стояли под дулами взведенных орудий без возможности пошевелиться. Да и бежать им некуда. По крайней мере не сейчас. Только вот сделать это все равно придется. Соня не питала иллюзий в отношении Иосифа. Слишком умным был этот мужчина, чтобы оставлять потенциальную опасность в убежище, которое построил таким трудом. Понимал – они не согласятся остаться здесь. Но и отпустить просто так не может, местная религия не позволяет выпускать в прогнивший мир очищенные души. Значит, придется выбираться самим.
– Они убьют вас. Не сомневайтесь.
Он пришел ночью. Сел на край ямы, без всякого света. Сидел и смотрел на темные силуэты внизу, пытаясь разглядеть лица. Что удавалось с большим трудом.
– Тебе-то что? – усмехнулась Соня, откидывая голову назад. Единственное развлечение – перекидываться крохотными камушками со Стасом, пытаясь угадать кто не поймает первым. Ему тоже не спалось. – Или попрощаться пришел.
– Предложить помощь, – рука замерла, так и не бросив крохотную гальку. Взгляд метнулся наверх, но в тени невозможно было разглядеть лицо юноши. – Вы все равно попытаетесь сбежать. Если я помогу, ваши шансы возрастут.
– Откуда такое благородство? – вторил ей Стас. – Наверняка что-то нужно взамен.
– Верно. Возьмите нас с собой. Меня и Варю.
– Еще одна парочка спиногрызов, – покачал головой мужчина, обреченно начиная смеяться, чем и разбудил остальных. – Подумать только. С чего ты взял, что мы согласимся?
– У вас нет выбора. А у меня есть план. Все просто. От этого выиграют все.
– Почему сейчас решился? – голос Андрея заставил Соню вздрогнуть. Холодный, безжизненный, он и раньше не был щедр на эмоции, но сейчас словно стал бледной тенью себя прежнего. – Надоело смотреть на своего папашу и сестру.
– Заткнись, – сквозь зубы прошипел Серафим, сжимая деревянные прутья решетки.
– А то что? Ударишь? Застрелишь? Вперед, у вас это видимо семейное – унижать тех, кто заведомо не может дать отпор.
– Ты ничего не знаешь, так что не смей…
– Поверь, знаю, – оборвал его Андрей, садясь ровно. Короткий взгляд в сторону, туда, где раньше сидела Алиса и снова в стену напротив. Юноша наверху интересовал его в последнюю очередь. – И очень хорошо. Так что не рассказывай какого тебе было смотреть, подумай о том, что она все это чувствовала. И, возможно, чувствует сейчас.
– Андрей, не надо, – позвала его Соня, но тут же осеклась, стоило взглядам пересечься.
– Будешь защищать его? А что он сделал, чтобы помочь ей? Она его сестра, а он просто позволил их… преподобному трахать ее, когда вздумается. Считаешь это можно оправдать? Я вот не думаю…
– Я знаю! – резкий вскрик прекратил споры внизу, заставляя затихнуть. Крохотная капля, потом еще одна упала на плечо Сони. Слезы. – Я знаю… И отдал бы все, чтобы этого не было. Он ведь не всегда был таким. Раньше… когда мир был другим, мы жили счастливо. Черт, он даже в Бога не верил, всегда мама ходила в церковь и то только по праздникам. А отец… он пил. Не слишком много для алкоголизма, но достаточно, чтобы мы с опаской передвигались дома по ночам.
– Серафим…
– Да не мое это имя, хватит меня так называть!
Приехали.
– Тогда, как тебя зовут? – Соня решила начать нейтрально, чтобы помочь юноше успокоиться, собраться с мыслями. И это помогло.
– Паша. Мое родное имя Павел. Только вот после обретения «веры», – последнее слово он буквально выплюнул. – Отец решил переименовать все имена, которые не казались ему достаточно религиозными.
Снова пауза, во время которой он пытался подобрать нужные слова. И у него получилось.
– Идея обратиться к вере пришла ему случайно. Просто он понял, что в одиночку ему не выжить, а по-другому людей сплоить трудно. Вот и решил нести это «бремя». Как он сам любит говорить. Словно ему не нравится чувствовать себя другим, чувствовать себя…
– Богом, – закончил за него Стас, понятливо кивая.
– Верно. Его религия ведь не сильно отличается от традиционной Библии, просто некоторые понятия сильно искажены, – он помолчал, кусая губы, глядя куда-то вдаль. Неподалеку прошли часовые с горящими факелами в руках, но на ночного гостя пленников внимания не обратили. – «И там мы испытаем их, чтобы увидеть, будут ли они исполнять всё, что Господь Бог их заповедует им», книга Авраама, глава 3. Там говорилось о том, что земная жизнь – есть испытание, и что все эти трудности преподносит нам Господь Бог. Что ж, как вы сами видели, у нас тут есть свой, земной аналог Бога. И испытания он дает всем одинаковые, сложные в равной степени. Это своего рода обряд посвящения в его веру.
– То есть, то подземелье… – начала было Соня, но тут же затихла, стоило увидеть утвердительный кивок. – Господи…
– Надеюсь, ты зовешь своего Бога, – горько усмехнулся юноша. – Да, его прошли все, кто здесь есть. И до сих пор проходят, дети. Как только им исполняется шестнадцать.
– А если они погибают? – Надя прекрасно понимала каким будет ответ, но до последнего надеялась, что ошибается. Не ошиблась.
– На все воля божья.
– Это просто смешно, – обессилено потер лицо руками Артур, обдумывая следующий вопрос. – Но как быть с твоей сестрой? Знаю, это неприятно, но все же.
– Когда мама… не прошла испытание в подземелье, – говорить тяжело, но он продолжал сглатывать подступающий комок, намереваясь довести все до конца. Сделать то, что планировал много лет. – Он сказал, что Бог хочет, чтобы Варя заняла ее место. Во всех смыслах. Что она избрана Всевышним. В противном случае, на них обрушится кара небес.
– И она согласилась?
– У нее выбора не было. В первую очередь он «намекнул», что гнев Господа коснется женщин и детей, пожилых и юных, что они погибнут жестокой смертью. Жестокой и постыдной. Поэтому она согласилась, – снова молчание, сопровождающееся тяжелым дыханием. – Однажды я попытался возразить. Мы хотели сбежать. Но нас поймали. Варю не тронули, она все-таки правая рука Проповедника. А я потом удивлялся, что выжил после «исправительной» ночи в карцере.
– И теперь ты решил, что можете попытаться сбежать во второй раз, – Стаса не сильно впечатлил рассказ о становлении Иосифа местным главой еретиков. Гораздо важнее для него был шанс избежать смерти в этом пристанище фанатиков. И упускать его он не собирался. – Я правильно понимаю?
– Да. Но, – и снова это «но». – Только если вы все согласитесь.
Соня обернулась. Вопрос явно был адресован Андрею, который не сразу отреагировал на паузу. А когда поднял взгляд, девушка поняла – в нем что-то изменилось. Он стал жестче. Темнее. Неприятнее.
– Твой отец не должен выжить, – вот так просто, без долгих прелюдий. Условие, которое могло разрушить все их планы еще на этапе соглашения. – Даже если остальные будут стоять за него насмерть, он калечит жизни других. Такие люди не должны жить.
– Договорились.
Или же ускорить все.
Павел улыбался, это было понятно по голосу. Только вот улыбка была полна яда. Скрытого ликования от предстоящей мести. Той, которую столько лет ждал и теперь получил шанс воплотить в реальность.