В свое время нарком инквизиции митрозамполит Питирим представил Порфирию подробнейшую информацию об Африкане. Среди прочих сведений там фигурировали и отроческая дружба с Портнягиным, и сомнительный взлом краеведческого музея, и откровенно подстроенный побег из камеры предварительного заключения… Тем не менее Партиарх счел возможным ввести Африкана в Политбюро и приобщить к лику Лыцких Чудотворцев. Ну, подумаешь, шпион!.. Значит, золото, а не работник! Это свои - лодыри, а вражеский агент будет пахать день и ночь, лишь бы подозрений не навлечь…
Ну, не без греха, конечно… Бывает, передаст за кордон кое-какие секретные материалы - так ведь их же все равно не используют… Случая еще не было, чтобы использовали!.. Вон Рихард Зорге прямым текстом передавал, когда война начнется. Много его послушали?.. А Шелленберг!.. Все данные выложил фюреру - как на блюдечке, чуть ли не на пальцах доказал: нельзя на СССР нападать… И что в результате?.. А ведь это Зорге! Это Шелленберг! Что уж тогда говорить о разведчиках поплоше! Да их донесений вообще не читают - недосуг…
Короче, шпион, не шпион - какая разница? Главное - что в тот момент протопарторг идеально соответствовал роли политического отморозка… Во-первых, можно было спихнуть на него при случае грехи любой тяжести, а во-вторых, все прочие Чудотворцы смотрелись бы рядом с космобородым, звероподобным Африканом чуть ли не европейцами.
«Да нехай себе шпионит! - решил Порфирий. - Зато рыло, рыло какое!..»
В ту пору Партиарх и представить не мог всех последствий злосчастного своего решения… Хотя с протопарторгом-то он как раз не промахнулся - протопарторг повел себя прекрасно: порол кровожадную чушь с высоких трибун и яростно призывал всех к беспощадной борьбе не с тем, так с этим… Ошибка Партиарха была в другом, вечная роковая ошибка политических деятелей… Как это ни прискорбно, но Порфирий недооценил идиотизм народных масс. Народные массы пошли за Африканом…
Трудно сказать почему, но каждому из нас в глубине души непременно хочется быть посаженным, расстрелянным, пораженным в правах до седьмого колена. Смутное это желание мы называем обычно стремлением к порядку и социальной справедливости… Да, говорим мы себе, меня прижмут. А может, и не прижмут. Но уж соседа прижмут наверняка… Ностальгия - не иначе. Тоска по утраченному пещерному раю. Безбожники-антропологи спорят по сей день о том, где возник человек… Видимо, все-таки в исправительно-трудовой колонии.
Так вот задача политика - нащупать в душах избирателей эту первобытную жилку, затем подкрутить колок, натянув ее до отзвона, а дальше уже - дело техники… Кричи, струна, пока не лопнешь! В этом плане, конечно, претензий к Африкану быть не может: и струнку нашел, и сыграл вполне душераздирающе… Пока население Лыцка с упоением корчевало светофоры и бегало по соседским дворам со святой водой в поисках нечистой силы - это было еще терпимо. Но ведь дальше-то пошло откровенное разжигание ненависти к Баклужино!.. Нет, конечно, внешний противник тоже необходим… Без него государство просто не выживет. Уж на что был велик Советский Союз, а стоило со всеми помириться - тут же и распался!..
Однако меру-то - знай! До войны-то зачем доводить?..
Ах, протопарторг, протопарторг… Раздразнил НАТО, смутил народ - и поди ж ты! Бежал! Заварил кашу, а расхлебывать?.. Такой тебе выпал случай принести себя в жертву, войти в историю, стать легендой… В голове не укладывается!..
Партиарх был не просто возмущен - он был искренне расстроен обывательским поступком Африкана.
Назвался политическим деятелем - будь любезен, осознай, что совесть дело тонкое. Подчас исчезающе тонкое… Но ведь не до такой же степени, в конце-то концов!..
Над Лыцком громоздились облака и шепелявили турбины. Ныли оконные стекла…
От гневных раздумий Партиарха Порфирия отвлек все тот же хрупкий ясноглазый старичок-комсобогомолец, уже схлопотавший сегодня один выговор по церковно-партийной линии. Не иначе - мало показалось…
- Что там еще у тебя?.. - брюзгливо спросил Партиарх.
- Правительственный бюллетень… о состоянии здоровья… - пугливо доложил юный душою старец, кладя на стол перед Порфирием машинописный лист. (Компьютерной техники Партиарх не понимал.)
- Африкана, что ли?.. - желчно осведомился Порфирий. - Ну и как там у него со здоровьем?..
(По официальной версии, протопарторг прихварывал. Надо же было как-то объяснить народу отсутствие всеобщего любимца!)
Хрупкий старичок вытянулся в струнку, пергаментное личико его просветлело, стало вдохновенным.
- В целом идет на поправку, но возможны осложнения… - трепетно отрапортовал он.
- М-да?.. - с сомнением молвил Партиарх, склоняясь над листом. - Осложнения - это хорошо… Да, кстати… Что там за шум на площади?..
И вправду - такое впечатление, будто под окнами высотной кельи собрался довольно многолюдный митинг.
- Да вот как раз бюллетеня ждут… В доноры просятся… Ну там… лимфу для Африкана сдать… костный мозг, ауру…
Порфирий шумно вздохнул и вернул бумагу.
- Мозг… - недовольно повторил он. - С мозгами у него все в порядке… Своими поделиться может. Да и аурой тоже… Ладно, текст одобряю, иди вывешивай…
Комсобогомолец сломился в поясе и вышел, а Партиарх вновь вернулся к прерванной череде тревожных мыслей…
Окажись Африкан более мужественным или менее умным (что, впрочем, одно и то же), проблем бы не возникло вообще. Ну похоронили бы его, ну задавили бы, как водится, в толчее пару чрезмерно любопытных старушек, переименовали бы село Звездоочитое в город Африканок… Памятник бы воздвигли на площади, мавзолей… Дальше уже мелочи… Втайне от народа извиниться перед Баклужино, перед странами НАТО, свалить все на покойного протопарторга, совершить какой-нибудь там акт доброй воли - и считай, что конфликт исчерпан!..
А теперь - как поступать прикажете?..
Объявить, что Африкан бежал в Баклужино?.. Да Боже упаси! Америка не поверит, поскольку это - правда. А Портнягин - калач тертый и наверняка будет все отрицать напропалую: и факт перехода границы, и прочие проказы Африкана, включая чудо с гирей, о котором Партиарху сообщили нынче утром…
Первым побуждением Порфирия было вычеркнуть протопарторга из списка Чудотворцев и немедленно предать событие огласке, но, к счастью, остановила мысль о том, что народ не поймет. Вернее - поймет, но правильно… А с народом, как известно, шутки плохи: сорвется - на цепь не посадишь… За своего любимца столицу разнесут. Следовательно, придется усмирять. Армия, конечно, не подведет, поскольку гражданской совести у военных не может быть по определению, но устраивать пальбу в тот момент, когда у тебя над головой ревет палубная авиация шестого флота?..
Еще никогда в жизни Порфирий не чувствовал себя столь беспомощным. Если Африкан в ближайшее время не будет предан суду в Гааге (или, на худой конец, не погибнет внезапно), американцы запросто нанесут ракетно-бомбовый удар по Лыцку. С них станется! В прошлом году Нижний Чир разбомбить грозили - за непомерно большое количество наездов автотранспорта на пешеходов… Геноцид, дескать! Собственный народ давят…
Ближе к вечеру, как было назначено, пожаловал с докладом глава контрразведки.
Нарком инквизиции Питирим (в миру - Кудеяр) являл собою полную противоположность робкому комсобогомольцу, что сидел в приемной Порфирия. Во-первых, был он до неприличия молод, во-вторых, совершенно бесстрашен… Ибо что есть бесстрашие? Это такое состояние духа, когда человек настолько очумел от страха, что ему уже все равно… В-третьих, востренькое верткое личико молоденького митрозамполита отмечено было скорее печатью хитрости, нежели ума, - причем хорошо отмечено! С маху печать прикладывали, не иначе…
Словом, фигура довольно неожиданная.
Казалось бы, должность наркома инквизиции требует мудрого старца, но это - очередное общепринятое заблуждение. Дело в том, что, забрав такую силу, мудрый старец неминуемо спихнет главу государства и сядет на его место сам. Поэтому в данной должности как раз более уместен ушибленный высоким доверием юноша, от которого требуется одно: рвение, рвение, рвение. Кроме того, известно, что, достигнув высшей власти, всяк норовит как можно быстрее устранить свидетелей этого своего преступления: друзей, соратников, а если хватит твердости характера - то и родственников. Затем приходится устранять непосредственных исполнителей устранения - и так несколько раз подряд. Естественно, что в результате подобных ротаций кадровый состав контрразведки неминуемо омолодится.
Отсюда - юность, отсюда - бесстрашие, отсюда - сметка.
- Возможен вариант Че Гевары, - шмыгнув востреньким носиком, сообщил митрозамполит и разъял тоненькую папку без опознавательных наклеек. - Пламенный протопарторг решил на свой страх и риск объявить себя частным лицом, повстанцем, перейти границу и начать партизанскую войну с колдунами на их собственной территории… Пытались вразумить. Уговоры не подействовали…
- Он же, по официальной версии, болен!.. - напомнил Партиарх.
- Ну вот в бреду, стало быть, и перешел…
- Допустим… А кто уговаривал?
- Все Чудотворцы во главе с Партиархом!.. - без запинки отбил бойкий отрок.
- А как докажешь, что он это сделал?.. Баклужино-то - молчит, не протестует!..
Все-таки запнулся митрозамполит.
- Да… - с легким оттенком сожаления признал он и отложил листок в сторону. - Поэтому я считаю, что более приемлем следующий сценарий, - продолжал он дробить языком как ни в чем не бывало. - Обратиться завтра в ООН с жалобой на спецслужбы Баклужино: дескать, выкрали Африкана и тайно умертвили… Волну народного гнева организовывать не стоит - поднимется сама…
Партиарх слушал, сдвинув брови, и время от времени кивал. «Молодой… - одобрительно думал он. - Мысль с перепугу играет… Все-таки правильно я его назначил…»
Негромко крякнул - и митрозамполит умолк.
- А сопротивления он по болезни оказагь не смог… Ты ведь к этому клонишь?.. - уточнил Партиарх. - Общий упадок сил, в том числе и чудотворных?.. Ну, допустим, допустим… А спросят: на кой это пес вообще понадобилось баклужинским спецслужбам?..