Однако на сей раз сбить наркома инквизиции не удалось.
- Боялись, как бы он их не разоблачил на процессе в Гааге…
- В какой Гааге?.. - страшно раскрывая глаза, угрожающе переспросил Партиарх. - Ты… Ты соображаешь, что говоришь? Да чтобы мы… любимца партии, любимца народа… выдали этим собакам империалистам? Этим еретикам?..
- Нет, мы-то, понятно, выдавать не хотели… - поспешил объясниться Питирим. - А в Баклужино думали, что выдадим… Ну и выкрали…
- М-да?.. - Порфирий подумал. - А в чем он собирался их разоблачать?
- Преступления подберем… Фактуры хватает…
- Почему не разоблачил раньше?
- Так ведь Гаага же… - тонко заметил митрозамполит. - Мировая огласка…
Партиарх помычал, в сомнении качнул головой:
- Тогда выходит - Африкан сам должен был потребовать суда…
- А он и требовал!.. - со всей убежденностью подхватил Питирим. - Хотел явиться в Гаагу добровольно, а мы его не пускали… боясь за его безопасность…
Партиарх призадумался.
- Труп нужен, - сурово молвил он наконец.
- Нужен… - сокрушенно подтвердил Питирим.
- А спросят: где взяли?
- Выкрали из баклужинских застенков…
- То есть сами признаемся, что наш спецназ шурует на их территории?
- Ну почему же спецназ?.. Местные патриоты выкрали - и нам передали…
- Хм… - сказал Партиарх. Все еще колебался. - Ну а умерщвлять-то как собираешься? - прямо спросил он.
Питирим крякнул. Честно сказать, задача казалась ему неразрешимой. Пока Африкан жив, статуса чудотворца его никак не лишишь! А пока у него статус чудотворца - покушаться нет смысла: ни пулей не достанешь, ни ножом…
- Н-ну, может быть… как-нибудь все-таки… вычеркнуть его из списка?.. - с надеждой молвил он.
- Как?.. - сдавленно спросил Партиарх. - Как ты это сделаешь без огласки?.. А в него три четверти избирателей верят!.. Хочешь их переубедить? Иди - переубеждай!..
Молоденький нарком инквизиции пригорюнился, затосковал.
- Динамитом попробовать? - расстроенно предположил он.
- С ума сошел? - вскинулся Партиарх. - Динамитом!.. А что тогда в ООН будешь предъявлять? Клочья?..
За окнами высотной кельи Партиарха черной глухой стеной стоял двенадцатый час ночи по лыцкому времени. Сам Порфирий восседал за столом, угрюмо вслушиваясь в зловещий шелест над столицей. «Ночные призраки» шестого флота США возобновили разведку целей. Мало им было той катастрофы…
Вся эта история с Африканом настолько удручала Порфирия, что пару часов назад он вывел из состава Политбюро и отправил на пенсию престарелого протопарторга Василия, имевшего неосторожность внешне напоминать собою Африкана. Причем формулировка была страшна: «Отстранить от занимаемой должности с острой сердечной недостаточностью…»
Тоненько прозвенев, на левую руку Партиарха опустился прозрачный худосочный комар. Видимо, прилетел откуда-нибудь из-за Чумахлинки. Лыцкие на подобное кощунство просто бы не отважились… Любой на месте Порфирия сразу бы согнал его к чертовой матери, а то и размазал единым взмахом. Но Партиарх был политик во всем. Сокрушенно покачивая головой, с мягкой укоризной следил он за тем, как, вызревая в рубиновую каплю, раздувается брюшко неразумного кровопийцы… «Ну куда же ты столько пьешь, дурашка? - казалось, говорили скорбные глаза Порфирия. - Меня, допустим, не убудет, но ты хотя бы о себе подумай…» Наконец зарвавшийся комар всполошился и, натужно зазвенев, попробовал взмыть. Поздно. Перебрал. Кровушка тут же потянула вниз… Лишь тогда Партиарх вздохнул и погрозил пальцем изнемогающему в полете насекомому…
- У, нехристь!..
И то ли этого легкого сотрясения оказалось достаточно, то ли случилось одно из мелких нечаянных чудес, которыми славен был Партиарх, но брюшко мгновенно лопнуло, оросив столешницу невинной кровью, а сам комар (вернее, верхняя его половинка) вознеслась, звеня, к потолку…
Не так ли и душа человеческая?..
Внезапно Партиарх насторожился. Встал, прошелся по келье, выглянул в окно… Внизу сиял золотыми огнями ночной Лыцк… Вдалеке над пятиэтажным магазином «Культтовары» пылали алые неоновые буковки: «СЛАВА БОГУ!» Столица мирно отходила ко сну…
И тем не менее секунду назад что-то случилось… Что-то очень и очень серьезное… Впрочем, кажется, не здесь - за Чумахлинкой…
Прозорливец не ошибся. Именно в этот миг перед зданием, где располагалась фирма «Ограбанкъ» и где должна была, по первоначальному замыслу Африкана, состояться сходка «Красных херувимов», рванула легковушка с динамитом…
- Чадо… - елейно промолвил Порфирий. - Мы же вроде договаривались: никаких взрывов…
- Взрыв - не наш, - побледнев, открестился Питирим.
Отвага - отвагой, но при виде такого смирения струхнет любой. Кротость, по Достоевскому, это вообще страшная сила, а уж кротость Партиарха… Сразу можно гроб заказывать.
- Не наш, говоришь? - с детским недоумением переспросил Порфирий. - А чей же?..
- Пока трудно сказать… Уточняем… Главное - Африкана там не было… Видно, почуял опасность… собрал подполье по другому адресу…
Глаза Партиарха ласково просияли, прозревая грешную душу митрозамполита до самого донышка… Испугался - значит не врет. Потому что врут в таких случаях - без страха и упрека. Стало быть, взрыв и впрямь не его рук дело…
- Даже если не наш!.. - проворчал наконец Партиарх, снова становясь придирчивым и брюзгливым. (У Питирима сразу отлегло от сердца.) - Ты-то куда смотрел?.. Хорошо еще, что уберегся Африкан! А разнесло бы его в мелкие дребезги?.. Тут же бы легенда возникла: дескать, жив, уцелел, тому являлся, этому… А как опровергнешь? Мы ж без трупа - как без рук! - Порфирий фыркнул, помолчал, потом спросил отрывисто; - Что Баклужино?
- Молчит… Скорее всего свалят на пролыцкие элементы.
- Ну, это понятно… Думаешь, он уже и там кого-то успел достать?.. Кого?
- Завтра выясним!.. - стремительно оживая, заверил Питирим. - Кое-какие данные уже есть. Наводчик - наверняка кто-то из «херувимов», скорее всего перевербованный нами шофер джипа. Не знал, что место сходки меняется, ну и дал прежний адрес… И, видимо, не только нам…
- Что ж, оперативно, оперативно… - похвалил Порфирий.
Услышав комплимент, нарком инквизиции встревожился вновь. «С острой сердечной недостаточностью…» - прозвучал в ушах официальный траурный голос диктора.
Необходимо было что-то предпринять. Причем немедленно… И ширнутый адреналином мозг не подвел.
- Я вот думаю, - осторожно покашляв, отважился Питирим. - А так ли уж необходим этот труп?..
- То есть? - опешил Партиарх.
- Если похороны выльются во всенародную демонстрацию… Мне кажется, на Западе и без трупа поверят… А у нас - тем более…
- Погоди-погоди… - отстраняясь, сказал Порфирий. - Ты что предлагаешь?
- Самое простое. Национальный траур. Похоронить цинковый гроб - да и дело с концом!..
Несколько секунд Порфирий пребывал в неподвижности. Потом встал. Случай - редкий. Как это ни печально, но ростом Бог незаслуженно обидел Партиарха. Поэтому с людьми Порфирий предпочитал говорить сидя, а на трибуну всегда поднимался в одиночестве - чтобы не с кем было сравнивать.
Неслышным шагом лунатика прошелся он по устланной ковром келье. Искоса, как бы заново запоминая черты лица, взглянул на Питирима.
- А как быть с самим Африканом? - вкрадчиво осведомился он.
- Самозванец! - истово отвечал нарком инквизиции.
- Как же самозванец?.. А чудеса в Баклужино творит!..
- Да какие там чудеса? Его же весь народ хоронить будет! Искренне!.. Со слезами!.. То есть чудотворная сила сразу же перейдет с самого Африкана на его мавзолей! А уж самозванца, лишенного благодати, убрать - проблем не составит…
Партиарх слегка изменился в лице и, обойдя стол, медленно взъерзнул на высокое кресло. Кажется, выход был найден, но следовало еще продумать детали - и тщательнейшим образом…
- Ты говоришь: цинковый гроб? Значит, погиб при взрыве. То есть патриоты извлекли останки из-под обломков, передали нам… - Тут на лице Партиарха обозначилось некое сомнение. - Цинковый… - повторил он с неудовольствием. - Н-нет, несолидно! Лучше урну с прахом… Конечно, идеальный вариант-это мумия, н-но… На то, чтобы изготовить мумию, у нас просто нет времени… - Вновь призадумался. - Позволь!.. А как же официальная версия с болезнью?..
- Вполне стыкуется… Почувствовал приближение смерти - и решил пасть в бою. Тот же вариант Че Гевары, только чуть усложненный…
- Ну хорошо! А сегодняшние бюллетени? Кто их вывешивал?
- Враги - кому ж еще?.. - преданно глядя на Партиарха, молвил Питирим. - Внутренние враги… Открытый процесс над ними - сразу после похорон! Без этого - никак…
Порфирий вздохнул. Очень не хотелось жертвовать седеньким ясноглазым Дидимом - но что делать!.. Надо.
Глава 12.
САШОК, ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД, ЛЕЙТЕНАНТ
Везет дуракам. Ну как это: появиться средь бела дня в приметном монашеском одеянии на главной площади Баклужино - и не быть задержанным?.. На площади, полной цветов, детей и контрразведчиков, где каждый квадратный метр заговорен! Уму непостижимо… И ладно бы колдун, ладно бы чудотворец - это бы еще можно было понять! А то ведь лох лохом - и надо же! Просочился…
Оперативники, правда, говорили потом, что приняли гада за своего. Да им и в голову не приходило, что на площадь может проникнуть посторонний! Кое-кто даже утверждал, будто где-то уже видел эту волосатую гниду: не то на приеме в посольстве Башкортостана, не то при штабе танкового корпуса…
Короче говоря, никем не остановленный провокатор достиг благополучно узорчатой решетки перед Президентским Дворцом и, выждав, когда вереница широких правительственных машин выплывет из-за универмага, быстренько приковался к чугунному глухому завитку ограды. Забросил ключ от наручников в клумбу и, вытащив из-под черного подола алое полотнище с серпом и молотом, потребовал раззомбирования политзаключен